Дьявольский ужин

***

      В обеденном зале стояла гробовая тишь, нарушаемая лишь отдалёнными раскатами грома и шелестом ливня за стенами. В огромном витражном окне зловеще полыхало черно-багровое небо, прошитое сплошной пеленой грозовых туч. Во главе длинного, как туннель, стола восседал высокий мужчина с широкими плечами, как у воина. Его волосы — чёрные, до синевы, как вороново крыло — торчали во все стороны, словно их вечно трепали с особым усердием. Он упёр подбородок в сплетённые пальцы, а его алые глаза, горящие из-под нахмуренных бровей, пристально и тяжело впились в то, что обрушилось на стол прямо из ниоткуда. Точнее — в того, кто обрушился.       Га́жил Редфокс — Владыка Стражи Ада. Без его позволения ни одна душа не дерзнёт переступить порог Врат Тартара, обители вечных мук, что пролегает в самой бездне, под царством Аида. Тысячи демонов и иных тварей, населяющих Преисподнюю, неусыпно бдят у этих врат. К ним приставлены Ангел Смерти и сонмища це́рберов, дабы низшие демоны не могли бежать, а войти дозволялось лишь душам проклятым и неприкаянным духам. Его клан испокон веков хранил порядок у главных врат Ада и на всех кругах прегрешений. Эти существа были элитой Бездны, неизменно достигали высот на службе и отличались несокрушимой стойкостью и верностью Сатане. Лишь в редчайшие мгновения во взгляде мужчины проскальзывало нечто иное — помимо всепоглощающей злобы, леденящего раздражения или беспросветного безразличия.       Сейчас Редфокс был заинтригован разворачивающимся зрелищем, однако на его лице — с его чёткими, слегка грубоватыми чертами — не дрогнул ни единый мускул. Он лишь слегка склонил голову набок, стараясь разглядеть упавшее нечто. Как понял Гажил, это была человеческая женщина. От неё тянуло запахами сырой земли, восковых свечей и крови — причём не только её собственной. Это позабавило молодого демона: у него возникли предположения, как и отчего эта девушка оказалась здесь. Но вопросы всё равно оставались.        В аду невозможно достичь сколь-нибудь высокого положения без достойного образования. Учиться приходится много и глубоко. Конечно, юного наследника главы клана обучали превосходно, и ему доводилось слышать, что в мире людей существует древний фолиант, описывающий их мир и уклад, а также содержащий некий ключ к вратам преисподней. Дракон сделал ставку на то, что эта женщина раздобыла тот самый манускрипт, о котором его мир уже почти забыл, почитав исчезнувшим. И если его догадки верны, то это лишь разжигало интерес к незваной гостье. Люди редко становились для демонов личностями, достойными внимания, потому подобные экземпляры ценились особо. Но сначала следовало убрать девушку со стола. Вместе с ней на поверхность упали какие-то вещи и комья грязи с прилипшей осенней листвой. Поднявшись, мужчина обошел стол и приблизился к ней. Теперь он мог рассмотреть ее как следует. Она была миниатюрной, даже крошечной — ее можно было бы принять за ребенка. Но сформировавшееся тело с мягкими округлостями и сам факт, что девушка попала сюда живой — а значит, изучала чернокнижие, — подсказывали демону, что перед ним отнюдь не дитя. Лицо юной особы скрывали растрепанные пряди. Редфокс с легкой небрежностью отбросил их в сторону, чтобы разглядеть незваную гостью. Спокойные черты лица были испачканы грязью, смешанной с ещё тёплой кровью. Где-то вдали раздался скрип — тяжёлая дверь медленно отворилась, впуская в дом того, кто был за порогом. Брат вернулся со службы. Значит, пора ужинать.

***

— Что сегодня с медвежатиной?! Гажил, ты повару руки оторвал? Металликана — глава клана и мать лохматого дракона — пребывала сегодня в сквернейшем расположении духа. На службе возникли проблемы, а это было совершенно недопустимо. За ошибку, которую можно исправить, карать не станут, но мудрая женщина, столетиями управляющая этими демонами, знала: если вовремя не заделать маленькую трещину — она превратится в бездонную пропасть. От этого демоница сидела будто на раскалённых углях. — Ничего я с ним не делал, не до того было, — донёсся с другого конца стола сварливый голос молодого демона. Большинство в клане составляли адские драконы — особый род существ, способных принимать драконью форму. Они отличались не только этим, но и невероятной остротой чувств, что позволяло им выслеживать беглецов и лазутчиков, нести службу с безжалостной эффективностью и мгновенно сокрушать врага. - И как же прошёл твой день, брат? Роуг Чени, двоюродный брат Гажила, вернулся в поместье сегодня после затяжной командировки. И вот он стал свидетелем странной картины: железный дракон выносил из залы какую-то девицу. Может, очередная суккуб, не выдержавшая его напора? Или та, что разозлила не вовремя? Юношу поразило другое — это же обеденная зала! В их семье не принято вытворять такое в непредназначенных для того местах. Для этого есть специальные комнаты, собственные спальни и, наконец, заведения в городе. - Человек. - Что? Роуг и Металликана не поняли, что имел ввиду Гажил. - Пока я был в зале, из ниоткуда на стол свалился человек. Похоже фанатичный чернокнижник. Гажил, покончив со стейком, спокойно откусил гайку, и прожевал, будто морковку. Железо он потреблял вместо овощей. У его слушателей округлились глаза. Прошло уже не одно тысячелетие с тех пор, как кто-либо из смертных пересекал границу между мирами с помощью запретной магии. Даже старейшина клана не могла вспомнить, чтобы живой человек когда-либо оказывался в аду. Возможно, такого и не было вовсе. А теперь — один появился. Прямо здесь. Прямо сейчас. Если новость просочится, начнётся охота. Каждый сильный демон захочет заполучить его. Кто-то — чтобы вытянуть знания о мире смертных, кто-то — как живой экспонат или личную игрушку, а кто-то — просто ради власти. Человек в аду — невероятная редкость.

***

      Роуг оказался обескуражен. Он был ещё молод, один из младших в клане, но достаточно взрослый, чтобы понимать масштаб происходящего события. Что Гажил будет делать с живой? Вопрос вспыхнул в голове Роуга — и не отпускал. Отдаст на изучение? Вряд ли. Тетушка, конечно, уже загорелась — это было видно по её глазам, по тому, как вспыхнули зрачки, как пальцы непроизвольно сжались в ожидании, но Гажил редко делится тем, что считает своим. А вопрос о том, считает ли железный дракон эту человеческую особь своей добычей… даже не возникал. Он забрал её. Убьёт? Возможно. Но что-то было не так в поведении Редфокса. А если... Заинтересовался? Вот это — уже не просто вероятно. Это ощущалось. Что-то внутри подсказывало Роугу: будь у брата намерение просто поиздеваться — он бы оставил её здесь. Показал. Дал бы им хоть посмотреть на нее. Может вообще бы не забирал ее никуда, а так бы и оставил лежать на столе, пока кто то другой не заберет. - И кто это? Раздался вопрос тети. — Тощая деваха, - мужской голос звучал лениво и отстраненно - Даже в постель не ляжет. Роуг вспомнил, как два года назад Гажил вернулся с границы. Тогда он ввалился в зал, держа маленькую чертовку за щиколотку — худенькую, с обгоревшей шерстью и глазами, полными страха и отчаяния, но на самом дне зрачков - плескалась надежда. Она пыталась пролезть в Лимбо. Беглянка. Он выдвинул кулак вперед— как трофей. Тело болталось, будто кукла. Лицо мужчины было перекошено диким, победоносным оскалом — тем самым, что появляется у хищника после удачной охоты. А Гажил был превосходным охотником. И охотился часто. Чертушка визжала как свинья на убое. Ее голос хорошо был слышан тем, кто проходил мимо двери в подземелье. Он играл с ней. Долго. Мучительно. Порванными отверстиями нечисть не отделалась. Младший из клана заходил однажды в темницу, посмотреть, как именно, брат решил наказать предательницу. Эта пытка продолжалась, пока та не перестала кричать. Пока не перестала думать, что выживет. А потом он отдал ее матери. Та аккуратно сняла шкуру, вычистила ее, вымочила в желчи, высушила и сшила хлыст. Хороший получился, звонкий. А органы отдала на кухню. Получилось неплохое рагу, кстати. - А... Глава клана едва успела открыть рот, чтобы задать вопрос, но сын опередил её. — Нет, мам. Она ещё не очнулась. Я сам её осмотрю. Позже. Все встало на свои места. Это не тоже самое, что та отступница. Тогда всё было иначе. Гажил показал её. Он гордился. Он делился своей победой. А теперь? Теперь он молча унёс человека. Не стал выставлять. Не стал объяснять. Не стал делиться. И в этом молчании — больше смысла, чем во всех криках прошлых жертв.

***

Металликана сначала не поверила своим ушам. - И кто это ? Переживания о работе тут же отошли на задний план. Матери было… любопытно. Не просто интересно — а по-настоящему, до дрожи в пальцах, любопытно. Человек. В аду. После стольких веков. Такой экземпляр — редкость, достойный исследований, экспериментов, возможно — даже разбора на заклинания. Что с ним можно сделать? Как он выдержал переход? Как реагирует на адскую ауру? Что чувствует, когда к нему прикасается тень? Она уже мысленно видела его в лаборатории — под светом чёрных кристаллов, в петлях рун, с открытым сознанием и бьющимся сердцем. Но… это её сын нашёл его. Гажил. А значит — выбор за ним. Она не станет вмешиваться. Не будет тянуть ниточки из тени, не будет отдавать приказов — не сейчас. Он уже не ребёнок. Он — наследник. И если однажды он займёт её трон, ему нужно учиться принимать решения. Самостоятельно. Пусть решает: убить? Подержать? Использовать? Отдать? Возможно, что от этого выбора будет зависеть, достоин ли он власти. Матерь склонила голову, скрыв улыбку за чашей с напитком. Столетие, когда он возглавит клан, действительно не за горами. — Тощая деваха, — раздался голос Гажила, спокойный, почти ленивый. — Даже в постель не ляжет. Мать едва сдержала дрожь в пальцах. Она? Значит, это девушка. Человеческая. В глазах женщины вспыхнул азарт — острый, как кинжал. Мысли о лаборатории, о рунах, о протоколах изучения — всё это нахлынуло с новой силой. Научный интерес? Да, конечно. Но глубже, за ним, шевельнулось нечто иное — желание играть. Пощупать, пощекотать, посмотреть, как дрожит кожа под лезвием, как слёзы замерзают в уголках глаз. Дать ей надежду — и тут же оборвать. — А… — начала она, уже почти чувствуя под пальцами живое тепло, уже представляя, как тонкие нити боли ведут сквозь нервы, как крик обрывается на полуслове… — Нет, мам. — Голос сына — как сталь. — Она ещё не очнулась. Я сам её осмотрю. Позже. Мать замерла. Чашка опустилась. Понятно. Пока эта человеческая девчонка будет интересна Гажилу — она под его защитой. Ни экспериментов. Ни игр. Ни прикосновений. Она — его собственность. Укол разочарования скользнул в сознании и тут же исчез. Реакция её сына —такого близкого по духу, вылитого из той же тьмы, что и она сама — была предсказуема. Конечно, он будет ревновать к тому, что пробудило в нём интерес. Так устроены сильные: всё, что привлекает их внимание, они считают своим. Не потому что нужно. А потому что могут. — Ну… — протянула демоница, подливая себе в бокал густой портвейн, тёмный, как грех. Она поднесла его к носу, вдыхая тонкий аромат — сладковатый, с привкусом адского яблока, кислого и ядовитого. — Посмотрим, что из этого выйдет…