Темница

Леви

      Я проснулась в кромешной тьме. Под пальцами ощутилась твердая плоскость, укрытая подобием одеяла. С трудом приподнявшись, попыталась вглядеться в густой мрак. Комната была лишена света — казалось, здесь не существовало окон вовсе. Тишина, густая и давящая, обволакивала всё, и от этого тихого ужаса сердце сжалось в груди. Лишь где-то в глубине этого подземелья монотонно стучали капли воды, сочащейся из невидимых трещин.       Когда глаза наконец привыкли, из тьмы проступили стены — грубые, сложенные из массивных каменных кирпичей, покрытых влажным налетом. Это была камера. Пустота и холод давно поселились в этом клочке пространства, не стесненные ничем. Кроме тонкого тюфяка подо мной — ни намёка на мебель, а выход наружу преграждала железная дверь, прорезанная у самого верха узкой решёткой — чёрным прямоугольником, впускающим лишь тьму, что была немного светлей здешней, словно хранила остатки, когда то бывавшего здесь света.       Я попыталась встать, когда почувствовала тяжесть на ноге. Судорожный вздох, полный неверия и отчаяния, вырвался из моего рта. Ногу сковывал толстый металлический браслет, от него тянулась цепь. Короткая, тугая. Она вела к железному кольцу, вмурованному в стену прямо у моего ложа. Синеволосая голова метнулась в панике, цепляясь взглядом за очертания камеры. Где я ? Что со мной произошло ? Как я здесь...       Последние события пронеслись в голове с неумолимой скоростью. Я попыталась собрать себя по кусочкам — осмотреть тело, вспомнить, кто я, где нахожусь. На мне всё то же пальто, что и на поле — потрёпанное ветром, пропитанное влагой и чем-то ещё. Ни следа ритуальных атрибутов. Только паспорт и кожаный кошелёк. Тело окаменело. Зрачки метались по комнате, цепляясь за каждую неровность, за каждый изгиб теней, ползущих по стенам. Хоть за что нибудь, что человеческие глаза вообще способны рассмотреть в этой кромешной тьме. Я не сразу заметила, что одежда все еще слегка влажная, а кожу лица стягивает что то засохшее. Я осторожно коснулась щеки, сняла с нее немного субстанции и вдохнула. Запах крови и земли. Падение в центр ритуального круга болезненно отзывалось в ссадинах на лбу и руках. Попыталась успокоить дыхание. Вопрос лишь один: Я все еще в своем мире или... уже нет пути назад? Страх неизвестности сотрясал меня. Судорога исходила прямо из солнечного сплетения, растекаясь по телу, как густая патока, холодя кровь в жилах. Я прикоснулась к железным кандалам. Одних ощущений с кончиков пальцев хватило, чтобы понять: оковы такие толстые и прочные, что даже самый сильный мужчина без магии не раскроет их. Я — словесница. Магия слова была моим первым языком, ещё до речи. Она открывала двери в древние библиотеки, где пыльные свитки шептали имена забытых богов. Слово давало силу — в быту, в битве, в тени. Я зазубрила сотни заклинаний, выговаривала их так тихо, что даже ветер не слышал. А руны — мои тайные союзники. Я наносила их на кожу, на одежду, на воздух — и становилась невидимой, как дыхание в тумане. Но невидимость не спасала всегда. Бывало, меня замечали. Тогда начинались погони. Крики. Клинки. И — смерть, если не успеешь. Поэтому я научилась биться. Но сейчас магия не срабатывала. Я шепчу слова силы — и они гаснут во рту, как мимолетная вспышка, которой так и не суждено разгореться. Руны на коже тускнеют, будто их стирает невидимая губка. Антимагические оковы- единственное логическое объяснение происходящему. Кто-то знал, кто я. Кто-то ждал. И кто-то позаботился, чтобы я не ушла. Ощущение безысходности поглощало меня, оседая комом в желудке — будто я проглотила кусок свинца. Сердце выбивало ритм, от которого стучали зубы, пульсировали виски, дрожали пальцы. Я слышала, как кровь ревёт в ушах, будто бурная река в подземном тоннеле, несущаяся к пропасти. Окружающая обстановка не давала никаких ответов, а с каждой минутой тишины, вгоняла в растерянность. Тишина - тяжёлая, плотная, как воздух в склепе. Она давила на виски, на грудь, на разум, который любезно подкладывает страшные фантазии о сектантах и жертвоприношениях. Я видела их — многих. За годы скитаний по теням мира я находила их логова в заброшенных часовнях, под землёй, за зеркалами, что не отражают лиц. И почти всех, кого могла — сдала Совету. То, что они творили… То, что я видела… Это не просто зверства. Это — кошмар, вырезанный на плоти. Люди — не просто убиты. Их ломали. Их тела превращали в алтари, в свитки, в живые руны, которые кричали до самого конца. Дети — не умирали быстро. Их души выдёргивали по капле, чтобы питать древние заклинания. Животные — не просто становились жертвоприношением. Их потрошили — из костей изготавливали церемониальную утварь, глаза вшивали в стены, а шкуры использовали как пергамент для проклятий. Здоровый человек не просто не захочет этого видеть. Он не может. Его разум откажется принять, что такие вещи возможны. Что где-то есть те, кто радуется страданию. Я замерла, напрягая слух, пытаясь уловить хоть что-то за решёткой. Даже дыхание старалась держать под контролем — вдыхать медленно, через нос, чтобы не пропустить ни шороха, ни вздоха. Но вокруг — ничего. Атмосфера была такая, будто я в, богом забытом, подземелье. Тихина давила, как слой влажной земли на груди. Воздух пах плесенью, железом и чем-то ещё — древним, как могильная пыль. Я попробовала позвать. Голос не вышел. Только слабый хрип, сорвавшийся с пересохшего горла — жалкий, как мяуканье выброшенного котёнка. Связки будто склеились. Никто не пришёл. Никто не отозвался. Будто меня здесь и не было. Оставалось только ждать. Или сойти с ума. Я опустилась обратно на тонкую перину — если это можно было так назвать. Под тканью чувствовалась каменная кладка пола, что забирала все тепло из ослабевшего тела. Я чувствовала, как оно уходит — не просто тепло, а жизнь, капля за каплей, в каменные жилы подземелья. Я свернулась калачиком, обхватив колени дрожащими руками, пытаясь сохранить то, что ещё осталось...

***

По коридору пронесся звук массивных каблуков. Я не знаю, сколько так пролежала. Устав от переизбытка чувств я успокоилась и, даже, смогла задремать. Открыв глаза от неожиданного звука, я осторожно приподнялась. К двери кто-то подошел и заглянул в дверную решетку. Тишина и молчание снова бросили меня в омут всепоглощающего страха. Звон связки ключей. Щелчок, ключ проворачивается в личине, щелчок. Дверь открывается. В темницу заходит огромный силуэт, напоминающий мужчину. Его рост превосходит среднестатистического человека. В темноте невозможно рассмотреть черт лица, но почему-то видно отблеск красных глаз, будто они сами излучают легкое свечение. Остановившись на середине комнаты, силуэт застыл и, кажется, скрестил руки. Я не могла пошевелится, только смотрела в эти глаза и ждала... сама не знаю чего. Мне казалось, что весь мир остановился в это мгновение, и я утопаю в безысходности своего положения, и только это существо может мне сказать, что меня ждет дальше... Силуэт сделал шаг ближе, почти наступив на лежанку и присел на корточки. От такой резкости я отпрянула головой как можно дальше, отчего стукнулась затылком о стену. Омут алых глаз стал еще ближе, и я услышала дыхание своего посетителя. - Очнулась, чернокнижница- Хрипловатый мужской голос, после нескольких часов полной тишины, был оглушительней залпов мортиры, которую я слышала на показательных выступлениях армии, в детстве. Не могу сказать точно, что именно привело меня к такой аналогии. Проморгавшись, чтобы вернутся в реальность, я постаралась увидеть хоть что-то в кромешной темноте, по мимо изучающего взгляда. - Вы кто? ...- Мой голос осип, и я еле шептала. В горле ощущалась острая, режущая боль, подобная той, что бывает при воспалении миндалин. Казалось, единственное, чего не доставало для полного провала, это слечь с простудой. Красные глаза хитро и изучающе прищурились. Я кожей почувствовала ухмылку существа. Когда черные крачки начали опускаться ниже, проходясь по моему телу, даже сквозь одежду я ощутила легкое обжигание на коже, словно ее пригрело солнцем. После этого прикосновения оставалось странное ощущение тепла. - Не хочешь рассказать, как ты оказалась здесь? - Алый свет снова встретился с моими глазами. Кажется, меня изучали. - А..А где я ?- Негромкий смех, словно густой бархат, распространился по комнате, окутывая пространство своей невероятной привлекательностью, в которой проскальзывали стальные отголоски. - Ты в аду, дорогуша - Мне даже не надо было видеть, чтобы понять, насколько ехидная улыбка растянулась по лицу этого существа. Чувство увеселения происходящим сквозили от моего посетителя, растекаясь вокруг словно едкий дым. - Но.. Как же так, я же.... ох черт... Я опустила голову прикрыв глаза. Постаравшись быстро оценить ситуацию, я всколыхнула в памяти все свои знания про ад. Сжав пальцами переносицу у глаз, я тихо спросила то, чего боялась и желала одновременно. - Вы... адский дракон ? - У меня было только одно предположение, куда я могла попасть, если ритуал заключался в призыве одного из драконов. Мой, полный отчаяния и одновременно надежды взгляд, взметнулся на существо. Глаза его блеснули одобрением с ноткой уважения. - Что вы со мной сделаете? - Брови сдвинулись к переносице, а глаза начинали стекленеть от влаги. Разговаривать было больно, но необходимо. Стоит считать невероятной удачей то, что я еще не варюсь в адском котле, среди прочих грешников. Однако у меня есть все шансы стать забавой для демонов, и я должна сделать все, чтобы этого избежать. Существо погрузилось в раздумья, и в глазах отразился скепсис. - Я могу служить вам! Я долго изучала демонологию, я могу пригодится... - Превозмогая хрипоту я старалась убедить в своей нужности... я даже не вижу кого. Но каждая минута наедине с ним вызывала у меня странные чувства. Это не маг, нет. Это демон. Эта аура гораздо сильней ауры любого мага. Может великие из волшебников и смогут противостоять подобному, но не я. Меня всегда привлекали неизученные миры, что манили своей таинственностью, а не боевые искусства, поверхностное изучение которых было лишь необходимостью для моей цели. Странно вообще допускать мысль, что я что-то могу противопоставить адской сущности, будучи в антимагических кандалах. Мое фанатичное желание изучить демонов привело к тому, что я у одного из них в темнице. И если я не смогу убедить его нанять меня в служанки, то минимум который меня ожидает - это насилие. Жестокое, извращенное и абсолютно дьявольское. Сложно представить, какие могут быть фантазии у настоящих чертей. Если психопатичные сатанисты, от которых я, бывало, драла когти, не брезгуют промышлять Гуро, то я не хочу знать их учителей. Каждая секунда молчания дракона ввергала меня в ужас, приближая, как мне казалось, мой конец. Липкий страх окутывал тело, превращая меня в неподвижную статую. На уровне живота ощущалась бездна, всепоглощающая пустота, которая постепенно засасывала в себя мои органы. Я не могла пошевелится, и не могла оторвать глаз от красной радужки напротив. Казалось, что взгляд существа, что вперился в меня, способен разорвать мое хрупкое тело в любой момент, стоит ему моргнуть. Это пугало так же сильно, как и завораживало. Я не заметила в какой момент начала дышать через раз. -Смышленая ты. И забавная. Служить хочешь? Ну, Служи. Ги-хи - Оцепенение спало в тот же момент, когда до моих ушей донесся ровный голос демона. Существо легко оттолкнуло меня так, чтобы я легла на спину и накрыло мою талию своей рукой, прижимая к полу. Я хотела закричать, но осипшее горло выдало лишь судорожный выход. Пытаясь понять намерения демона, я старалась различить в темноте его движения. Другая рука коснулась оков, у щиколотки внезапно разлилось тепло, и я заметила, как сталь кандалов пылает алым жаром. Сильные пальцы дракона аккуратно раздвинули раскаленный шов, освобождая меня из плена. Для меня навсегда останется загадкой, почему меня не обожгло. Подхватив меня на руки и закинув на плечо как мешок, существо двинулось в сторону выхода. Сознание начало оттаивать от пережитого ужаса, и ощущения ко мне вернулись. Меня придерживала теплая и большая рука, а я была перекинула через широкое и мускулистое плечо. Под похолодевшими пальцами я почувствовала гладкость кожаной куртки, что была на существе. Постепенно мы вышли на свет, и я смогла различить просторные белые штаны и высокие кожаные берцы на ногах демонического существа. Понимание того, что демон имеет человеческую форму, невольно принесло облегчение, и я снова погрузилась в небытие, обмякнув на плече у большого, высокого и, что самое важное для замерзшего тела, теплого мужчины…