Рассудок

            «…что стану…»       Ночь, на удивление, была более спокойной, чем прошедший день. После встречи с феллисио, кажется, ко мне вернулся мой здравый ум, и я не стал больше испытывать судьбу… оставшийся день. Спал где-то в том же лесу, в заросшей норе, не решился выходить на открытую территорию, где мою тёмную тушку легко заметить. Сон был беспокойный. Столько потрясений было за последние сутки. Потерять стаю – потерять смысл существования. Мы живём только чтобы оставить после себя здоровое потомство, и многие из нас уже выполнили эту задачу наполовину. Но мы не смогли обеспечить выживаемость нашим птенцам, не смогли поднять их на лапки и поставить на крыло, не смогли обучить их всему, что может пригодится в сумасшедшем ритме жизни Сонарии. Мы провалили задание, но я так и не смог его хотя бы начать. У меня не было своих птенцов, и поскольку я всегда нянчился с остальными, никто и не хотел заводить их со мной. Я не самый лучший вариант для выводка потомства, у меня ни мощного клюва, ни быстрой реакции, ни навыков добычи пропитания. Я всегда жил за счёт стараний моих товарищей, обеспечивающих стаю всем необходимым. Единственное чем меня наградила госпожа судьба, так это моё заметное для хищников оперение. Я и не надеялся на то, что хоть когда-нибудь заведу птенцов, поэтому, наверное, и игрался постоянно с чужими малышами, а их родители и не против. Нянька я отличная, поэтому никто и не возмущался, да и малыши были со мной добры. Я чувствовал себя действительно нужным, когда они подбегали ко мне и просили рассказать очередную историю про храброго Ковача.       Я так и не бросил это бессмысленное дело, продолжая наворачивать круги по одним и тем же местам, которые каждый раз казались мне иными. В какой-то момент я увидел галлюцинации моих птенчиков. Они бежали прямо ко мне, я в этот момент корил себя за мысли о их смерти. Я подбежал к ним, расправляя свои потрёпанные крылья, желал их всех укрыть от опасностей мира, но через мгновение проснулся ото сна. Пронзительная боль. Я упал на замлю, стараясь заткнуть свой клюв, чтобы не издать очередные раздражающие всех существ писки. Неимоверно тяжело справляться со всем этим в полном одиночество в окружение безумства мира. Но я не мог продолжать жалеть себя, я должен был сделать хоть что-то для них. Тяжело встав, я побрёл дальше искать что-нибудь, что поможет мне найти своих сородичей. В какой-то момент я даже забыл для чего я летаю кругами.       Я сошёл с ума. Иначе объяснить нахождение санга в открытом поле днём нельзя. Это был маленький щуплый самец, он нервно бегал от одной скалы к другой, похоже, выискивая что-то. Санги никогда бы не вышли из своих нор днём, так что я уже мысленно подтвердил свою догадку о том, что полностью свихнулся. Я просто летел мимо, но этот гигант похоже учуял меня и сбил своим маленьким, но мощным крылом. Я с недоумением лежал на земле в ступоре, пока он медленно подходил ко мне и принюхивался. Тут же меня озарило и я, как подпаленный, вскочил и хотел было удрать от санга, но он схватил мой хвост и начал тянуть на себя. Клянусь, моё сердце изнутри било меня в грудь! Но меня посетила первая разумная мысль. Санги слепы и до сих пор не ясно, их глаза на крыльях реальны или это просто для устрашения. Но у них отличное обоняние и слух. Я решил спасти себя тем, что коракро умеет лучше всего. Пронзительный писк, который я перевёл в заливистое курлыканье и приправил ритмичным клокотанием. Этого стало достаточно, чтобы бедолага отшатнулся от меня как от бурлящей лавы. Он закрылся крыльями, пятясь назад. Воспользовавшись мгновением слабости гиганта, я дал дёру на своих лапах куда только глаза глядели. Крылья меня упрямо не слушались, потому я быстро нашёл небольшую норку, которая вела к ско́лу в старом утёсе, всю свою жизнь полированном сильными волнами рек, оставившими ему на память только округлые заострённые выступы.       Я дважды был на пёрышко от смерти, и только сейчас ко мне пришла паника. Я правда не понимал, как дальше быть. Мне всё тяжелее искать себе пропитание, поддерживать себя в форме, чтобы не утратить способность к полёту, днями до истощения летать, клича своих мёртвых товарищей. Я не проживу без них долго, а раз они все давно мертвы, то и мой конец близок, да?