Глава 5. Свадебный хаос

      Утро стояло солнечное. Яркие лучи проникали в костёл через цветные витражи и наполняли красивым светом помещение. У алтаря стояли графиня и маркиз в свадебных нарядах. Из гостей присутствовали только кормилица невесты и её подруга — единственные, кому девушка сообщила о переносе торжества, — они сидели на скамейке. Священник произносил свою обычную речь и едва он дошёл до слов о том, что если кто-то против этого союза, то пусть скажет об этом сейчас или замолчит навеки, как дверь в костёл открылась и в проходе появился Ильберт. Одетый в белую рубашку и белый жилет, на которые с шеи спускались концы чёрного шёлкового шарфа, и белые бриджи, исчезавшие в белых сапогах, он выглядел весьма нарядно.       —Я против! — раздался его бархатный голос и эхом разлился в воздухе, затихнув где-то высоко под свободами храма.       —В чём дело?! — тут же подорвался граф и, увидев, кто нарушил церемонию, вспылил: — Что делает здесь этот безродный негодяй?       —По какому праву Вы вмешиваетесь в церемонию, сын мой? — спросил священник.       —По праву доброго христианина, который должен воспрепятствовать браку, заключаемому не по любви, а по прихоти алчного родителя.       —Да как ты смеешь?! — в ярости Рене бросился к нему.       —Один момент, граф. Я Вас надолго не задержу. Можем мы уединиться на несколько минут?       Памятуя о том, что у этого человека имеются все его долговые расписки, господин Фьер умерил свой гнев и прошёл с нежданным гостем в отдельную комнату.       —Прежде всего прочтите вот это, — и он протянул ему письмо со сломанной печатью.       Пробежав глазами содержимое, граф резко поднял взгляд на господина Врэ и в этом взгляде помимо недоумения последний увидел тень страха.       —Полагаю, именно с помощью маркиза Вы собирались выплатить мне долг? — спокойно и, как всегда, с улыбкой проговорил мужчина. — Теперь Вы видите, что это невозможно. Думаю, маркиз со своей стороны стремился жениться на Вашей дочери, чтобы поправить свои дела.       —Негодяй! — сжимая кулаки, сквозь зубы процедил Рене. — Как ловко он втёрся ко мне в доверие!       —Надеюсь, Вы более не будете настаивать на том, чтобы выдать за него свою дочь?       —Никогда она не выйдет за него замуж!       —Прекрасно, — прозвучало в ответ. — Тогда давайте обсудим предложение, сделанное Вам мною несколько дней назад.       —Я никогда не соглашусь на брак моей дочери с тобой!       —Дорогой граф, я хочу, чтоб Вы осознали, что выбор у Вас не велик: либо Вы соглашаетесь на этот брак, либо отправляетесь в долговую тюрьму. Или, если так Вас устроит больше, можете лишиться дома и остаться на улице в уплату долгов. Кстати, могу уверить Вас, что у меня имеется и Ваша расписка, согласно которой Ваш родовой замок тоже принадлежит мне.       —Подлец! — невольно вырвалось у аристократа.       —Не испытывайте моего терпения, граф. Итак, я жду, либо Вы мне выплачиваете сполна долг прямо сейчас, либо соглашаетесь иметь меня своим зятем. Полагаю, третий и четвёртый варианты мы рассматривать не будем в силу их непривлекательности для Вас.       Господин Фьер задумался. Решение проблемы в самом деле лежало на поверхности и казалось очевидным. Поскольку выплатить долг ему было нечем, то приходилось признать, что он должен породниться с кредитором. Отправляться на улицу или, тем более, в долговую тюрьму у него не было ни малейшего желания. Конечно, выдавать дочь замуж за какого-то простолюдина, пусть к нему и благоволил король, не хотелось, но тут, взвесив всё, как следует, приходилось выбирать меньшее из зол. Осталось убедить Эстель согласиться выйти замуж за господина Врэ. С некоторых пор она по какой-то причине уже не противилась замужеству с маркизом, хотя особой любви к нему по-прежнему не испытывала.       —Что я получу, если соглашусь на этот брак? — озвучил наконец Рене.       —Все Ваши долговые расписки и расписку на родовой замок.       —Моя дочь стоит гораздо больше.       —Несомненно. Но Вы её не стоите, — спокойно прозвучало в ответ. — Итак?       —Я согласен, — едва сдерживая злобу, процедил сквозь зубы аристократ. — Но что, если она сама не захочет выходить за тебя замуж?       —Это не мои проблемы, граф. Вы же смогли её убедить выйти замуж за маркиза. Используйте своё красноречие, чтобы она теперь согласилась сменить жениха.       В этот момент в дверь комнаты постучали и в помещение вошла невеста. Бросив гневный взгляд на человека, который прервал церемонию, она обратилась к своему родителю.       —Что происходит, отец?       Господин Фьер неожиданно схватился рукой за грудь и на его лице отразилось страдание. Он тяжело опустился на стул.       —Доченька моя, кажется, мне уже недолго осталось.       —Не говорите так, отец! — в порыве отчаяния проговорила девушка, падая перед ним на колени и беря другую его руку в свои.       —Не переживай, девочка моя, когда-то же это должно было случиться. Годом раньше или годом позже, не всё ли равно? Послушай меня. Маркиз меня обманул, я не хочу, чтобы ты выходила за него замуж, — при этих словах Ильберт заметил, как просияла невеста. — Он нищий! Кроме титула, у него ничего нет. А я… я умираю.       —Нужно послать за доктором! — вдруг решила графиня.       —Не нужно, дочка. Бесполезно бороться с природой. Я умираю, я это чувствую. И прошу тебя… — он тяжело вздохнул, — очень тебя прошу, исполни мою последнюю волю.       —Что угодно, папа, только скажите! — опрометчиво выговорила Эстель.       —Я хочу, чтобы ты вышла замуж за этого господина, — и он, не глядя, кивнул в сторону присутствующего при разговоре Ильберта.       —Отец! — вскричала девушка, с ужасом воззрившись на того, кого родитель прочил ей сейчас в мужья, а ещё совсем недавно костерил её последними словами за то, что она имела неосторожность любезничать с ним. — Вы не понимаете, о чём просите!       —Я понимаю, доченька, что он не знатен, зато он богат и влиятелен. Настолько влиятелен, что я у него в руках.       —Что?! — вырвалось в ответ, и графиня испуганно посмотрела на того, кого ещё совсем недавно она бы с радостью назвала своим мужем.       «Как это возможно?! — мелькали мысли в её голове. — Что он за человек?! Человек ли он вообще?! И как я могу выйти замуж за… это чудовище?!»       —Эстель, прошу тебя! — умоляюще слабым голосом проговорил Рене. — Умоляю! Мои часы сочтены. Но я хочу посмотреть на вашу свадьбу. Прошу… тебя…       Дочь смотрела то на отца, то на новоявленного жениха и терзалась сомнениями. Если она согласится на этот брак, что её ждёт в замужестве? А если она не согласится, то её отец умрёт, а она будет корить себя до конца своих дней за то, что не выполнила волю умирающего. Да, между ними не было нежных чувств, но всё же он был её единственным родным человеком. Испытывая нынче, с одной стороны, какой-то панический страх перед тем, кого ещё совсем недавно готова была боготворить, а с другой — злость и негодование, что он добился своего таким бесчестным путём, играя на человеческих чувствах, Эстель всё ещё молчала, пребывая в раздумьях, когда господин Врэ нарушил повисшую в комнате тишину.       —Так что же Вы решили, госпожа графиня?       Голос его звучал непривычно насмешливо с нотками самодовольства от того, что эти двое были в его руках. Ничего не говоря, девушка поднялась и, подойдя к нему, посмотрела прямо в глаза. Он не прятал взгляд и, криво улыбаясь, ожидал её ответа. Испытывая непреодолимое желание вцепиться в эту гриву тёмных волос, чтобы стереть с его лица эту неприятную усмешку, и заставить его страдать за всё пережитое ею ранее и сейчас, за её разочарование, за её разбитые мечты, Эстель с размаху влепила ему пощёчину. Мужчина не перестал при этом улыбаться, чем ещё больше разозлил невесту. Но оказавшись в безвыходной ситуации, она ясно понимала, что ответ её может быть только один. Собравшись с духом, она твёрдо произнесла, чеканя каждое слово:       —Я выйду за Вас замуж.       —Прекрасно, — победно улыбнулся Ильберт и жестом пригласил выйти из комнаты.       Он пропустил вперёд отца и дочь и пошёл следом. Первым к троице кинулся маркиз, который ясно почувствовал, что над ним нависла угроза.       —Кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит? — нервно проговорил он.       —Убирайтесь с глаз моих, господин Нищий, — устало, словно слова давались ему с трудом, бросил граф, не глядя в его сторону, и, всё ещё держась за грудь с левой стороны, присел на скамейку.       —Вы ещё пожалеете об этом! — стиснув зубы, процедил Паскаль, проходя мимо более удачливого соперника, на что тот ответил только улыбкой.       Церемония началась заново, только нынче её уже никто не прерывал.       —Согласны ли Вы, Ильберт Врэ, взять в жёны присутствующую здесь графиню Эстель Фьер?       —Да, святой отец.       —Согласны ли Вы, графиня Эстель Фьер, взять в мужья присутствующего здесь Ильберта Врэ?       Понимая, что, как только она произнесёт эти слова, обратного пути не будет, девушка затрепетала от страха, обиды и беспомощности. Её жизнь была брошена к ногам этого странного человека непонятного происхождения, который по какой-то причине решил сделать её своей женой. Что её ждало после церемонии? Жизнь, полная разочарования и страданий. Раньше её терроризировал отец, нынче этим займётся муж. Мрачное предчувствие сковало ей душу и сердце неистово билось в её груди, словно раненая птичка, попавшая в лапы хищника. От всех этих невесёлых мыслей слёзы навернулись ей на глаза и, не сумев сдержать их, пребывая в отчаянии, девушка тихонько расплакалась.       Взглянув в её сторону, Ильберт заметил, как по её щекам потоком заструились солёные капли, и в этот момент в его душе проснулось сострадание. Он любит её, он готов положить весь мир к её ногам, он сможет сделать её счастливой, если только... если только она позволит ему это. Молчание затянулось и мужчина, стараясь, чтобы его голос звучал как можно ласковей, проговорил:       —Графиня, Ваш ответ.       Она медленно подняла взгляд в его сторону и в этом взгляде даже сквозь фату он прочитал панический страх перед его властью и силой. Если б она могла, она бы сбежала из костёла прямо сейчас, но куда ей было бежать? У неё не было ни средств к существованию, ни надёжной защиты, ни даже возможности уединиться.       —Вы не ответили мне, дочь моя, — прозвучал голос священника. — Согласны ли Вы взять в мужья этого мужчину?       Тяжело вздохнув, словно похоронив разом все свои мечты и счастливое будущее, Эстель, бросив тревожный взгляд в сторону отца, тихо произнесла:       —Согласна, святой отец.       —Объявляю Вас мужем и женой! Идите с миром, дети мои! — огласил священнослужитель и, окончив церемонию, удалился.       Поднявшись с колен, господин Врэ аккуратно поднял фату и взглянул в глаза той, которая только что стала его супругой. В этих голубых океанах сейчас он ясно читал всё тот же панический страх и бессилие. Девушка дрожала не то от волнения, не то от ужаса. Он ласково убрал локон с её лица и тёплыми пальцами нежно стёр застывшие слезинки с её щёк. Запустив руки в её мягкие волосы, он наклонился и легонько, словно боялся, что она рассыплется от его поцелуя, тронул губами её уста. Почувствовав, как она затрепетала от этого прикосновения, мужчина отстранился и снова взглянул в зеркало её души. Нынче в них забрезжил слабый лучик надежды. Но тут волшебство развеял Рене. Поскольку обряд был совершён, он перестал притворяться и, поднявшись, заметил новоиспечённому зятю:       —Ты доволен, я надеюсь? Где то, что ты мне обещал?       Эстель с удивлением воззрилась на отца: куда девалась его немощность? Ильберт же молча достал из кармана жилета пачку расписок и так же молча передал всё это своему тестю. Перебрав бумаги и убедившись, что новый родственник его не обманул, граф спрятал документы в карман и собрался уходить.       —Отец! — наконец обрела дар речи дочь. — Значит, Вы сыграли на моих чувствах, чтобы я вышла замуж за человека, которому Вы меня просто продали за свои долги?       —Ну ты же сама этого хотела, разве нет? Ты получила то, что хотела ты, я получил то, что хотел я.       —Вы продали меня и так спокойно об этом говорите! А Ваш спектакль о скорой кончине, о последней воле умирающего! Это было подло с Вашей стороны!       —Полноте! Ты же хотела выйти замуж за этого… — увидев пристальный взгляд господина Врэ, он осёкся и не стал озвучивать нелестного прозвища, — за этого мужчину, так что радуйся, дочь, как радуюсь я, что в создавшейся ситуации получил, если не максимум возможного, то лучшее из возможного, — с этими словами он вышел из костёла и отправился домой в собственной карете в одиночестве.       —Прошу Вас, — ласково проговорил Ильберт, предлагая руку своей супруге.       —Я никуда с Вами не пойду! — гневно воскликнула та.       —Дорогая моя бывшая графиня, — спокойно, но настойчиво, как всегда, с улыбкой проговорил её муж, подчеркнув слово «бывшая», — Вы только что стали моей женой и обязаны мне подчиняться.       —Вы купили меня, как вещь! Я ненавижу Вас! Вы, господин Врэ, подлец и негодяй!       —Уясните себе кое-что, госпожа бывшая графиня, — чеканя каждое слово, металлическим голосом проговорил мужчина. — Вы стали сегодня моей женой и моё имя теперь и Ваше. Оскорбляя меня, Вы оскорбляете и себя. И мне всё равно, как Вы ко мне относитесь. Вы — моя супруга перед Богом и людьми, а значит, обязаны мне подчиняться. Сейчас мы отправляемся ко мне домой. Потрудитесь пройти со мной в карету, — в этот раз он настойчиво предложил ей руку, и она, понимая, что своим упорством ничего не добьётся, приняла его предложение.       Молодожёны покинули костёл и вскоре приехали домой. Весь путь они проделали в молчании. С ними вместе приехала и кормилица Эстель, которой господин Врэ милостиво разрешил сопровождать свою супругу в новое жилище, чтобы ей было не так одиноко. Ильберт помог жене выйти из кареты и проводил её в дом. Слуги, любезно встретившие их на пороге, сообщили, что обед готов.       —Идёмте в столовую, госпожа Врэ, — впервые хозяин назвал супругу её новым именем.       —Я не голодна, — грубо прозвучало в ответ.       —Я хочу, — настойчиво проговорил муж, — чтобы Вы прошли со мной в столовую!       —Я здесь не для того, чтоб исполнять Ваши приказы, господин Врэ! — дерзко ответила Эстель. — Для этого у Вас имеются слуги!       —Вот что, дорогая моя супруга, если Вы таким образом добиваетесь наказания, то Вы его получите. С этого момента свои распоряжения я не буду повторять дважды. Если с первого раза Вы их не исполните, то… — она не дала ему договорить.       —Вы изобьёте меня до смерти? Я правильно поняла? Господи, как я могла поверить в то, что Вы — благородный человек! Вы мните себя таковым только потому, что можете приказывать слабой женщине!       —Я не намерен больше выслушивать этот бред, — он схватил её за руку и потянул наверх, не имея возможности сопротивляться, она последовала за ним.       Когда молодожёны вошли в спальню хозяина, он грубо толкнул её на кровать. Она упала на подушки и попятилась от него, со страхом наблюдая за его действиями. Ильберт снял с шеи шарф и начал расстёгивать жилет. Решив, что сейчас от неё потребуют исполнения супружеского долга в качестве наказания за её дерзость, Эстель съёжилась и задрожала.       —Не сейчас, дорогая, — ехидно усмехнулся супруг, видя состояние жены и ясно понимая её мысли. — Пока я всего лишь намерен переодеться. И раз уж Вы не голодны, то посидите здесь пока взаперти в одиночестве. Возможно, это пойдёт Вам на пользу. Подумайте над своим поведением, госпожа Врэ, — с этими словами он бросил жилет и шарф на стул, достал из комода чистую рубашку и бриджи и, выйдя, запер комнату на ключ.       Будучи изрядно напуганной, а кроме того, чувствуя непреодолимое желание отомстить за то, что её продали и купили, как товар, девушка резко поднялась с кровати и со злостью смахнула на пол всё, что было сверху на комоде, потом стянула скатерть с небольшого столика, так что ваза, стоявшая на нём с живыми цветами, упала и разбилась. Успокоившись немного, Эстель осмотрелась и решила проверить содержимое комода. К своему удивлению, в самом нижнем ящике она обнаружила заряженный пистолет. Взяв в руки оружие, новоиспечённая хозяйка дома усмехнулась: теперь он не тронет её ни за что!       Ильберт спустился в столовую. Утолив голод, он откинулся на спинку стула и задумался. Что теперь делать? Очевидно, что жена его настроена против него. Что ж, пусть так. Если она хочет войны, она её получит. Нет, он не собирался причинять ей физическую боль или, тем более, домогаться её против воли. Пожалуй, всё, что он может сделать, это запереть её в комнате. Пока она сама не примет его, как мужа, он не будет пытаться расположить её к себе. Если его жена сама выбрала этот путь — путь обиды, ненависти и противостояния, — то он будет отвечать ей тем же. Тем более, оглядываясь назад, он одну за другой припомнил все их встречи и не нашёл ничего, в чём мог бы себя упрекнуть. Никогда он не вёл себя, как захватчик, никогда не опускался до грубостей, никогда не применял физическую силу, если не считать того, что он притянул её в комнату. И это при том, что сейчас она стала его женой и обязана ему подчиняться. И всё же он не опустится до насилия, ибо потом сам же станет корить себя за такое отношение к женщине. Нет, ему претило применять силу по отношению к тому, кто по своей природе не способен был сопротивляться.       —Жак, — подозвал он слугу. — Где сейчас Терез, кормилица моей жены?       —Обустраивается в выделенной ей комнате.       —Позови её сюда.       Пока Жак ходил за няней, хозяин дома приказал собрать на поднос обед для своей жены. Морить её голодом у него намерений не было. Когда он вместе с Терез поднялся наверх и вошёл в комнату, Эстель всё ещё в свадебном платье сидела на кровати. Вся комната была в беспорядке.       —Здесь не мешало бы прибраться, — строгим тоном огласил муж, глядя на супругу. — Вам, госпожа Врэ, следует навести порядок в нашей комнате.       —Я Вам не служанка! — гордо вскинув голову, заметила та.       —Да, но Вы — моя супруга. Я в последний раз повторяю, что, как моя супруга, Вы обязаны мне подчиняться.       —Я тебе помогу, девочка моя, — вставила примирительно няня.       Решив пока больше не ссориться, девушка поднялась и стала подбирать те вещи с пола, которые остались целыми после падения.       —Прекрасно, — довольно улыбнулся Ильберт. — Я вернусь к вечеру. После уборки, Терез, предложи госпоже поесть. Потом запри её в комнате. Вот ключ. Надеюсь, здесь всё будет в порядке, — с этими словами он ушёл.       Вдогонку ему полетела небольшая медная статуэтка, брошенная со злостью новой хозяйкой дома.       —Девочка моя, так нельзя! — всплеснула руками кормилица. — Он ведь твой муж. И ты обязана ему подчиняться.       —Он — обычный торговец, няня! Он меня купил! Как вещь! Я никогда ему этого не прощу!       —Как бы там ни было, моя дорогая, ты сама решила выйти за него замуж, никто силой не заставлял тебя произносить согласие у алтаря. А раз так, то за своё нынешнее положение можешь винить лишь себя. Кроме того, неужели господин Врэ так плох?       —Ненавижу его! — со злостью выдохнула Эстель.       —Малышка моя, он — твой муж и ты должна относиться к нему с должным почтением. Может быть, стоит попробовать быть с ним поласковей? Тогда и он не будет так строг с тобой.       —Никогда! Я не собираюсь подчиняться этому простолюдину! Я — графиня!       —Уже нет, девочка. Став его женой, ты потеряла титул, — напомнила ей кормилица.       —Пусть так. Но у меня есть благородство и гордость в отличие от него!       Понимая, что сейчас, когда девушка столь рассержена, говорить бесполезно, Терез умолкла. Закончив прибираться вместе с госпожой, она предложила ей поесть. Разумно рассудив, что не стоит морить себя голодом, Эстель немного поела. После этого кормилица забрала поднос и, уходя, закрыла комнату на ключ.