Глава 8. Согласие

      Позволив себе прилечь на пару часов передохнуть после дороги, Ильберт, проснувшись, привёл себя в порядок и отправился в спальню, где его жена сидела у зеркала и расчёсывала волосы. С собой он нёс доставленное утром новое платье для вечернего бала. Едва он открыл дверь, как девушка испуганно повернула голову в его сторону.       —Доброе утро, госпожа Врэ.       —Доброе утро не начинается с Вас, господин Врэ, — дерзко прозвучало в ответ, на что он равнодушно пожал плечами.       —Если Вам не нравится в моём доме, Вы вольны были из него уйти ещё вчера.       —В ночной сорочке? — от бессильной злобы бросила она.       —В платье, которое я подарил Вам два дня назад.       —Это уже не платье, а лохмотья!       —И за это Вы знаете, кого благодарить, — невозмутимо ответил муж. — Вот Ваше платье на вечерний бал во дворце, — протянул он ей наряд.       —Я никуда с Вами не пойду! — она встала, схватила платье и, швырнув его на пол, вызывающе посмотрела ему прямо в глаза.       —Это желание Его Величества видеть Вас на балу, — совершенно бесстрастно прозвучало в ответ.       Спокойствие супруга ещё больше выводило девушку из себя. Умом она понимала, что не права, что правда всецело на его стороне. Ей не в чем было его упрекнуть, потому что он вёл себя безупречно. Однако именно по этой причине её переполняла обида на саму себя, злость от собственного бессилия и отчаяние от того, что вернуть назад ничего нельзя, а просить прощения ей не давала гордость. И все эти чувства настолько сильно овладели ею, что Эстель хотелось причинить Ильберту боль, заставить его страдать за то, в чём она была виновата сама. Не подчиниться королю она не могла, но ей не хотелось оставлять последнее слово за мужем, поэтому она, сжав руку в кулак, очень сильно и грубо оттолкнула его правую руку, попав как раз в перевязанную рану. Поскольку рана была свежая, а удар, хоть и женский, но с вложенной в него всей силой, на которую только была способна девушка, то на белой рубашке проявилось кровавое пятно. Мужчина, прикрыв глаза от боли, едва не застонал, но усилием воли подавил крик, и только шумно выдохнул, схватившись левой рукой за рану. И как он ни старался скрыть страдание, супруга заметила его состояние и кровь и испугалась.       —Вы… ранены? — заикаясь, произнесла она.       —Пустяки, — отмахнулся господин Врэ, не желая обсуждать своё состояние. — Я зайду к Вам вечером, потрудитесь быть готовой к выходу. Впрочем, если Вам так не терпится покинуть мой дом, можете уйти из него прямо сейчас, — чувствуя нестерпимую боль от открывшейся раны и всё ещё некоторую слабость от вчерашней потери крови и после утренней скачки, которую не смог компенсировать короткий сон по возвращении, Ильберт не желал сейчас ничего так сильно, как отдыха от всего и всех.       Удивлённо глядя вслед супругу, Эстель только сейчас заметила, что он прихрамывал на левую ногу. Вспомнив о том, что вчера мужчин ждало какое-то поручение у Его Величества, девушка ужаснулась: её муж, исполняя приказ короля, был ранен, а она вместо того, чтобы осведомиться о его состоянии — ведь она прекрасно знала, что он не ночевал дома! — встретила его очередными колкостями да ещё причинила ему боль! Пусть ненароком, но всё-таки! Да, она хотела, чтобы он страдал, но сейчас она в полной мере осознала, что из них двоих чудовище вовсе не он.       Несмотря на все её выходки, он оставался спокойным, уравновешенным и вежливым. Дальше его угроз дело так и не зашло. Он мог говорить всё, что угодно, но его поведение в отношении неё было безупречным. И сейчас ей вдруг стало не по себе: он заботился о ней, он беспокоился о её безопасности, он был с ней ласков, он даже пытался наладить с ней отношения! А что она? Она прикрылась какой-то мнимой обидой. Она прекрасно осознавала, что то, что он якобы купил её, ничуть не оправдывало её поведения, тем более, что и её няня, и её подруга в один голос говорили и были правы: у него не было другого выхода. А вот его походы в монастырь… Но и тут Эстель не увидела оснований оправдать свои выходки. Даже если он ходил туда именно с той целью, которую ему приписывали сплетни, разве она вправе его осуждать? А если у него совсем иные цели для походов туда, то она тем более не права!       Думая обо всём этом, девушка подняла с пола платье и женский восторг охватил её: какая красота! Оно было ещё нарядней и прекрасней предыдущего, которое няня унесла, чтобы выбросить, сетуя на то, что оно пришло в негодность так скоро из-за опрометчивости хозяйки. Супруг не экономил на нарядах. Она могла бы блистать на балах, вызывая зависть у всех дам, если бы только захотела. Впрочем, ей это было не нужно. А вот супругу всё же надо было бы выразить благодарность за всё, но… перебороть гордость и обиду было сложно. Тем не менее, осознав свои ошибки, понимая, что бежать ей в сущности некуда, пока она законная супруга господина Врэ, Эстель положила платье на кровать и присела, задумавшись. Она, конечно, не готова простить ему всё и стать примерной женой, но всё же нужно быть снисходительной к его состоянию и постараться не причинить ему боль физическую, учитывая, что как раз его правая рука, на которую ей опираться, у него ранена.       Господин Врэ отправился в комнату, которую занимал с тех пор, как в его спальне обитала его супруга. Худо-бедно он с помощью слуги сменил повязку, остановив кровь, и, оставшись один, откинулся на подушки и тут же уснул, измотанный физическими и эмоциональными нагрузками. Через два часа его разбудил Жак, сообщив, что, как он и просил, к нему пожаловал доктор. Позволив себя осмотреть и заново обработать и перевязать раны, Ильберт переоделся и осведомился о супруге. Он был уверен, что она ушла из дома, и удивился, услышав, что она по-прежнему в своей комнате. Посмотрев на себя в зеркало и удовлетворённо кивнув своему отражению, мужчина вышел и, подойдя к спальне, постучал. Услышав позволение войти, он открыл дверь. Эстель стояла у окна и при его появлении обернулась. Сдержав возглас восхищения, господин Врэ ровным голосом без намёка на улыбку произнёс:       —Добрый вечер, сударыня. Вы готовы?       —Добрый вечер, сударь, — вторя ему, спокойно проговорила девушка. — Готова.       —Вы позволите? — он показал ей футляр, который держал в руках.       —Что это? — удивилась супруга.       Ильберт открыл коробку и от вида бриллиантового ожерелья у госпожи Врэ перехватило дыхание. Он положил футляр на столик, достал украшение и аккуратно застегнул его на шее жены. Камни переливались всеми цветами радуги в свете свечей. Посмотрев на отражение в зеркале, Эстель не смогла сдержать восторга:       —Оно бесподобно! Благодарю Вас!       —Не стоит, — иронично прозвучало в ответ. — Я не могу допустить, чтобы моя супруга шла на королевский бал без украшений. Пусть лучше гости сгорают от зависти, чем зубоскалят о том, что Вам достался муж-скряга.       Девушка внимательно посмотрела на супруга и поняла, что он стал каким-то чужим. Что случилось? Почему? Откуда это странное поведение? Спросить его прямо об этом она не решилась. Однако эта некоторая отчуждённость насторожила её и даже испугала: чего теперь от него ждать? Ильберт же, казалось, не замечал ничего. И, протянув ей правый локоть, сказал:       —Прошу Вас.       Она аккуратно уложила свою ладошку поверх его руки и украдкой посмотрела ему в лицо. Ни один мускул не дрогнул, ничем он не выдал того, что ему больно. Вместе они спустились вниз и сели в приготовленную карету: мужчина никогда бы не позволил своей жене идти пешком до дворца. Приехав, они поднялись по ступенькам и, пройдя в зал, столкнулись со своими друзьями. Господин Врэ, оставив супругу в компании Орабель, отошёл в сторону, чтобы переговорить с Дегэйром.       —Как ты? — участливо поинтересовался барон.       —Терпимо, — отозвался тот.       —Ты какой-то бледный. Всё в порядке?       —Да, всего лишь усталость и потеря крови. Мне бы отлежаться, а не по балам расхаживать.       —Может, нужно было так и сделать?       —Его Величество хотел видеть тут Эстель.       —Видимо, именно это и заставило её тебя сопровождать?       —Не знаю, друг. Я устал от её выходок. Я ей даже сказал, что она может уходить, когда принёс ей новое платье. Но она почему-то осталась. Видимо, поняла, что ей некуда идти. А может, решила воспользоваться случаем и будет просить короля дать ей развод.       —А для развода есть веская причина?       —Хм, — он даже усмехнулся, — может упирать на то, что брак неконсумированный, хотя я пытался убедить её в обратном.       —И всё? Или ещё что-то есть?       —Я думаю, она в целом не очень понимает, при каких обстоятельствах нас могут развести, поэтому будет действовать скорее на удачу. И тут уж как соблаговолит Его Величество, — он вздохнул.       —Что-то случилось утром?       —С чего ты решил?       —Когда мы расставались, ты не был таким мрачным.       —Это так заметно? — поинтересовался раненый и его друг кивнул в ответ. — Ничего особенного. Как обычно, она вспылила и толкнула меня, попав чётко в рану на руке.       —Ох ты! — лицо собеседника исказилось, словно он почувствовал ту же самую боль, что и господин Врэ.       —Пустяки. Физическая боль не может сравниться с болью сердечной и душевной.       —И что ты намерен делать дальше?       —Ничего. Перестану её замечать.       —Думаешь, это подействует?       —Не думаю. Но если она прикрывается обидами, то я укроюсь за равнодушием. Мне в самом деле нужен отдых.       —Присядем? — участливо предложил друг.       —Поздно, — усмехнулся Ильберт, кивнув в сторону, где уже появился король.       Мужчины тут же подошли к дамам. Государь, окинув взглядом присутствующих, направился к друзьям.       —Ваше Величество, — поклонились те.       —Добрый вечер, господа. Дамы, — он внимательно посмотрел сначала на одну, потом на другую. — Позвольте поздравить Вас, баронесса, с удачным выбором, — и он с улыбкой кивнул в сторону Дегэйра.       —Благодарю Вас, Ваше Величество! — снова присела в реверансе Орабель.       —Рады вновь видеть Вас при дворе, госпожа Врэ. Соблаговолите сопроводить Нас, — и он предложил ей локоть.       Чувствуя слабость и неимоверное волнение, Эстель всё же не могла отказать в просьбе королю. Положив дрожащую ладошку на его руку, она послушно пошла за ним. Ильберт провожал их взглядом, в котором трудно было прочитать чувства, владевшие им.       —Пожалуй, я в самом деле присяду, — сказал он паре, отошёл в сторону и опустился на первый попавшийся стул.       В этот момент неожиданно до его слуха донеслись слова, которые заставили его прислушаться, тем более, что произносились они весьма знакомым голосом.       —…говорю вам, господа, счастье, что я не женился на ней! Иначе мне досталась бы порченная жена!       Встав и подойдя сзади к сплетнику, Ильберт ледяным тоном отчеканил:       —Господин маркиз, Вам придётся ответить за грязные сплетни, которые Вы распускаете о моей супруге!       —О! — стараясь казаться смелым, промямлил бывший жених Эстель. — А вот и муж явился. Я не собираюсь драться на дуэли с безродным выскочкой!       —Кажется, однажды я уже советовал Вам лучше подбирать слова.       —Мне не нужны Ваши советы, господин Негодяй!       —Будь я тем, кем Вы меня окрестили, — уже с привычной улыбкой ответил мужчина, — я бы сейчас рассказал этим господам, с кем они имеют дело. Но я не буду опускаться до Вашего уровня, маркиз, поэтому прошу Вас — и в Ваших интересах принять моё предложение, — отойдёмте в сторону.       Разумно рассудив, что не стал бы господин Врэ так говорить, если б не имел на то оснований, Паскаль почёл за лучшее последовать его совету. Когда они ушли подальше от любопытных ушей, Ильберт, глядя в упор на соперника, вежливо, но при этом с властными нотками, говорившими о том, что ситуация полностью в его руках, чётко и ясно проговорил:       —Я думаю, маркиз, что Вы и сами понимаете, что дуэль между нами неизбежна. Погодите с Вашими оскорблениями, — подняв руку, заметил он, видя, что тот собирается ему возразить, — я ещё не договорил. Что касается моего рода и прочего, то я не стану разуверять Вас в том, в чём уверены не Вы одни, ибо в этом случае мне пришлось бы Вас убить, чтобы моя тайна умерла вместе с Вами. Однако у меня есть другие способы заставить Вас скрестить со мной шпагу. Вы, конечно же, не без причины полагаете, что именно благодаря мне расстроилась Ваша свадьба и именно я рассказал графу о том, в каком реальном положении находятся Ваши финансы. Я также спокойно и без лишней суеты не премину сдать Вас кредиторам, если Вы всё так же упорно будете отказываться от дуэли со мной. Выбор за Вами, маркиз.       —Вы… Вы… — от бессильной злобы господин Дезире не мог выговорить ни слова.       —Я всего лишь человек, маркиз, но я умею пользоваться информацией, которая попала мне в руки.       —Будьте Вы прокляты!       —О, непременно! Так всё-таки, каков будет Ваш ответ?       —Вы не оставили мне выбора!       —Помилуйте, сударь, выбор есть всегда. Другое дело в привлекательности вариантов.       —Я согласен на дуэль, — сквозь зубы процедил он.       —Прекрасно, — с улыбкой ответил Ильберт и, оставив сплетника скучать в одиночестве, подошёл к своему другу. — Я ненадолго отвлеку вас, — улыбнулся он своей ослепительной улыбкой.       —Что случилось? — удивился столь разительной перемене Дегэйр. — Ты просто сияешь.       —Мне нужна помощь, друг.       —Всегда к твоим услугам, ты же знаешь.       —Я вызвал маркиза на дуэль, — при этих словах Орабель ахнула.       —И он согласился?       —У него не было выбора, — рассмеялся мужчина. — Я, как обычно, нашёл веские аргументы.       —Не сомневаюсь. Хочешь, чтоб я был секундантом?       —Именно!       —Хорошо. Но, Ильберт, ты уверен, что тебе сейчас это нужно, ты же ранен!       —Пустяки. С этим сплетником я справлюсь одной левой, — улыбнулся он.       —Тебе виднее, — покачал головой его собеседник. — Это за сплетни ты его?       —Ты же знаешь, что в свой адрес я привык слышать всякую чушь, но он посмел распускать грязь про Эстель.       —Вот негодяй! — выругался барон.       —Поэтому его стоит проучить, чтоб неповадно было ни ему, ни другим.       —Тогда назначаем дуэль на утро?       —Да, на утро. Завтра. Не стоит с этим затягивать.       —Уверен, что будешь готов?       —Безусловно. Не беспокойся. Сударыня, — он поцеловал руку Орабель и отошёл в сторону.       —Вы, правда, думаете, что всё обойдётся? — глядя вслед прихрамывающему мужчине, с сомнением спросила девушка.       —Уверен в этом. Ильберт знает, что делает.       —Удивительный он человек, — задумчиво проговорила спутница.       —Не могу не согласиться с Вами. Жаль, не все об этом знают.       —Может быть, именно в этом и заключается вся прелесть: только те, кто способен увидеть в нём благородство, несмотря на отсутствие титулов и званий, достойны его внимания и дружбы.       —Пожалуй. Интересно, кого видит в нём Ваша подруга?       —Я думаю, когда она хорошо подумает над ситуацией, она поймёт, что зря отказывается от своего счастья.       —Главное, чтоб это не случилось слишком поздно, — усмехнулся Дегэйр.       Ильберту в этот вечер, видимо, не суждено было посидеть в одиночестве и спокойствии. Едва он присел, как к нему тут же подошёл аристократ и показал некую бумагу. Взглянув на неё, господин Врэ кивнул и, забрав документ, взамен написал другой. После этого оба раскланялись и распрощались.       Оставим пока мужчину поскучать немного в одиночестве и вернёмся назад в тот момент, когда король увёл в сторону его жену.       —Сударыня, скажите Нам, пожалуйста, что Вы сделали с Нашим подданным?       —Прошу прощения, Ваше Величество, я не понимаю, — пролепетала та.       —Ваш супруг обычно весел и беззаботен, а нынче вечером он мрачнее тучи. Смеем полагать, что это Ваших рук дело.       —Ваше Величество! — не то от испуга, не то от волнения, не то от лёгкого замешательства воскликнула девушка.       —Наше Величество всегда готовы выслушать Вас, сударыня, если Вам есть, что сказать, — усмехнулся король.       —Ваше Величество, что Вы скажете, если я попрошу Вас о разрешении развестись?       —Мы скажем, сударыня, что хотели бы услышать причину столь опрометчивого решения.       —Он меня купил! — выпалила она и тут же испугалась своих слов, где-то в глубине сознания мелькнула мысль: «А какова вообще может быть причина развода?».       —Сударыня, — добродушно улыбнулся король, — в нашем мире нельзя иначе. Браки именно так и заключаются. Родители находят партию повыгодней и «продают» своих детей. Ильберт всего лишь воспользовался случаем, чтобы быть с Вами.       —Допустим. Но как простить ему то, что он ходит в монастырь?       —А Вы боитесь, что он подастся в монахи? — усмехнулся государь.       —Но он ходит в женский монастырь!       —Ах вот оно что! Это целиком меняет ситуацию. Думаете, он в конце концов сбежит к монахиням, потому что его собственная жена не уделяет ему должного внимания?       —Ваше Величество!       —Наше Величество желают Вам сказать, сударыня, что пора перестать думать о мелочах и сосредоточиться на главном.       —На чём это? — удивилась девушка.       —На чувствах, — улыбнулся король.       —Но… — она вздохнула и честно призналась: — Я запуталась. Он вдруг стал сегодня таким чужим…       —А, Вы тоже это заметили? Возможно, ранения сказались на нём не лучшим образом.       —Так он был в самом деле ранен?!       —А Вы не знали? Левая нога и правая рука, это не считая мелких ран и царапин по всему телу. Выполняя Наше поручение, он не жалел себя нынче.       —А я заставила его страдать! — озвучила свои мысли вслух Эстель.       —Что Вы имеете в виду? — решил уточнить Его Величество.       —Я сегодня утром больно толкнула его в раненую руку и после этого его как подменили.       —Ну что ж, его можно понять. Вы прячетесь за мнимыми обидами, он прячется за стеной отчуждения и равнодушия, хотя в глубине души страдает от Вашей жестокости.       —Жестокости?! — с негодованием выдохнула госпожа Врэ.       —А Вы готовы назвать своё поведение как-то иначе? В чём Вы можете упрекнуть своего супруга?       Девушка открыла рот, чтоб что-то ответить, и поняла, что сказать ей нечего.       —Вот то-то же! — усмехнулся король. — Поэтому с Вашей стороны жестоко так мучить его. И знаете что? Мы дадим Вам месяц. Если через месяц Вы всё так же будете стремиться к разводу, Мы дадим своё согласие.       —Правда? — последовал удивлённый ответ.       —Правда. Мы не думаем, что Ильберту нужна женщина, которая его не ценит. Он заслуживает большего. Хорошего вечера, сударыня, — с этими словами он оставил её переваривать сказанные им слова и удалился в тронный зал.