Глава 10. Эндшпиль

      Ильберт стоял у окна и смотрел во двор монастыря, избегая взглядов супруги. Когда девушка устроилась рядом со своей свекровью на скамье, женщина начала свой рассказ:       —Позволь для начала представиться: меня зовут Констанс, я — бывшая маркиза Фиделите, — при этих словах брови Эстель поползли вверх: вот и развеялись все сомнения о том, что её муж — дворянин. — История, которую я тебе сейчас расскажу, случилась тридцать лет назад. Я влюбилась в одного прекрасного человека — герцога Исидора Санженеро. Он был несказанно красив, добр и благороден. С первого взгляда я отдала ему своё сердце. Мы встречались с ним на всех приёмах, танцевали, разговаривали и однажды поняли, что не представляем своей жизни друг без друга. Родители Исидора умерли и дело было только за согласием моих родителей. Но тут, к сожалению, в наши жизни вмешалась судьба.       —Между моими родителями и родителями твоего отца, графа Фьера, существовал давний спор за землю, которая находится на границе наших угодий. Они никак не могли поделить её и каждый хотел присвоить её себе. Чтобы наконец решить этот древний спор, обе семьи отправились к королю за советом. И король решил: раз уж у одних родителей есть дочь, то есть я, а у других есть сын, то есть твой отец Рене Фьер, то почему бы их не поженить, чтобы земля стала общей, и дело с концом. Решение короля удовлетворило всех, даже твоего отца, с которым мы несколько раз встречались на балах. Однако это решение шло в разрез с планами на жизнь, которые строили я и Исидор. Герцог был приближённым короля, доверенным лицом Его Величества, но после того как решение было обнародовано, поздно было обращаться к нему за помощью. И тогда мы поняли, что у нас остался один выход из ситуации: пожениться тайно, — при этих словах Эстель ахнула: ей казалось, что она всё поняла, на что Констанс только улыбнулась, ведь это было лишь начало истории. — Да, мы обвенчались однажды вечером в костёле, который находится здесь рядом. Святой отец совершил обряд и мы стали мужем и женой. Конечно, после этого я с радостью отправилась в дом супруга и мы провели незабываемую ночь любви. Я тайком убегала из дома родителей, чтобы все ночи проводить в объятиях любимого человека. Так прошёл наш медовый месяц. Дата свадьбы всё приближалась. Мы готовы уже были всё рассказать и королю, и моим родителям, ожидая благоприятного момента, но однажды вечером, когда Исидор провожал меня домой, мы столкнулись с Рене. Увидев нас вдвоём, он пришёл в ярость и под предлогом, что герцог якобы оскорбил его невесту, вызвал того на дуэль. Я очень переживала за Исидора, хотя знала, что он хорошо владел шпагой и ему в этом не было равных. Они тут же обнажили шпаги и вступили в бой. Конечно, Исидор быстро справился с Рене, который никогда не отличался умением фехтовать. Их поединок не продлился и пяти минут. Когда из рук противника мой муж выбил оружие, он улыбнулся и сказал: «Впредь не смейте приставать к моей жене!» С этими словами он направился ко мне. Услышав подобное, Рене пришёл в ярость и, подняв шпагу, кинулся вслед за Исидором. Я не успела его предупредить об опасности, и граф проткнул его шпагой, напав сзади, — услышав это, Эстель не смогла сдержать возглас ужаса: вот на что намекал ей когда-то муж! — Понимая, что совершил преступление, Рене поспешил убраться от этого места подальше и смог в тот же день уехать из страны. Исидор умер у меня на руках со словами любви. Я так и не смогла до сих пор его забыть. Уже когда его похоронили, я поняла, что беременна. Всю эту историю я ещё в день смерти Исидора выложила своим родителям. Они очень любили меня и сетовали на то, что я слишком поздно им всё рассказала. На следующий же день они пошли к королю за помощью. Его Величество был в гневе из-за того, что так бесчестно убит его самый преданный помощник. Он тут же приказал разыскать Рене, который, видимо, был уже далеко от столицы. Если бы его поймали, его бы повесили за совершённое им преступление. Чувствуя за собой вину за то, что ненароком лишил своего подданного семейного счастья, король сказал мне, что я могу в любой момент обратиться к нему за помощью, если когда-нибудь мне что-нибудь понадобится.       —Когда спустя девять месяцев у меня родился Ильберт, о чём никто, кроме моих родителей, не знал, я, опасаясь мести со стороны Рене, который неизвестно где скрывался, пошла к королю за советом. Как раз в это время у Его Величества тоже родился сын. Обдумав всё, король предложил мне отдать Ильберта на воспитание вместе с принцем, а чтобы никто не догадался, что он — мой сын, для всех он стал всего лишь господином Врэ — фамилию ему тоже придумал Его Величество. Я, понимая, что не смогу участвовать в светской жизни, которая меня тяготила, ушла в монастырь, чтобы молиться за душу покойного мужа и за благополучие моего сына, который изредка тайком навещал своих бабушку и дедушку в замке, пока они не умерли, и меня, и рос всё это время во дворце, хотя получал доход от земель и моих родителей, и своего отца. Вскорости умерли и мои родители, и Его Величество. Так мой Ильберт, который с детства был преданным другом и доверенным лицом наследника трона, стал правой рукой молодого короля. Твой отец не знал о том, что стало со мной, как не знал он и о том, что у меня родился ребёнок. Сегодня утром он проследил за моим сыном и пришёл вслед за ним сюда. Увидев меня, он был сильно поражён. Он понял, что Ильберт — мой сын. И, видимо, его сердце не выдержало такого потрясения. Его уже не смогли спасти. Вот, — закончила свой рассказ вдова Санженеро, — теперь ты знаешь всё.       —Выходит, мой отец — преступник… — чувствуя, как на глаза набегают слёзы, проговорила госпожа Врэ, — и избежал наказания только потому, что… — она запнулась.       —Только потому, — вмешался в их разговор мужчина, продолжая стоять в стороне, — что я попросил Его Величество не возобновлять давнюю историю.       Эстель подняла глаза на супруга. В его взгляде, как и в его голосе, сквозил холод. И сейчас она поняла, по какой причине. Всё это время она мало того, что считала его не дворянином и подбирала для него нелестные прозвища, так даже после того, как сказала, что верит ему, решила, что он убил её отца и пошёл в монастырь утешаться с монахинями! А ведь в сущности за всё время их знакомства она ни в чём не могла его упрекнуть: он был исключительно вежлив, галантен, ласков и терпелив! Он даже отца от виселицы спас, хотя мог избавиться от него едва ли не в первый день знакомства! И она, несмотря на то, что вёл он себя безупречно, вместо того, чтоб доверять ему, только и делала, что обвиняла его во всех грехах! Все их разговоры сейчас пронеслись у неё в голове и она осознала, насколько несправедливой была к нему. Он несколько раз делал ей шаги навстречу, увещевал, был нежен, а что в ответ от неё? Пощёчины, капризы, мнимые обиды и даже угроза жизни! Апогеем всего стало то, что она безоговорочно окрестила его убийцей, даже не дав ему возможности высказаться. И какая она ему жена после этого? Даже если оставить неподчинение в стороне, она ведь совсем не пыталась понять его, найти оправдание тем поступкам, которые ей казались неправильными, хотя в сущности оправдывать его было не за что! За пару минут пережив все моменты заново и ясно увидев, кто из них двоих был виноват и кому необходимо было сейчас прощение, девушка тяжело вздохнула.       Бросив торопливый взгляд на супругу, Ильберт тряхнул головой, пытаясь совладать с собой. Он всё ещё злился на неё за то, что она так бездумно окрестила его убийцей. Если б не чистая случайность, он бы ещё долго не сказал ей, кто он есть на самом деле и зачем ходит в монастырь. Он не хотел оправдываться, потому что в сущности был ни в чём не виноват. Он всем сердцем желал примирения с женой, но видя её недоверие, не желал его получать ценой раскрытия всей правды. Он хотел, чтобы его любили не за титул и не за благородное происхождение, а за то каким человеком он являлся. Он не мог понять, почему его жена не может поверить в то, что порядочный человек порядочен во всём, а не только в том, в чём есть для него выгода. Если он мог улыбаться на оскорбления и обвинения, сыпавшиеся в его адрес, как из рога изобилия, и простить все выходки и своего тестя, и несостоявшегося мужа-маркиза, то почему его жена не может поверить в то, что он всегда руководствуется здравым смыслом и поступает так, как велит сердце? И вот теперь, узнав его историю, она всё поняла. Вот только радоваться ли ему от этого? А что, если в будущем ей опять наговорят чего-нибудь, что она будет делать? Поверит сплетням или всё же будет на стороне супруга, какие бы прегрешения ему ни приписывали? Думая обо всём этом, он не смог удержаться, чтобы не объявить о том, что отказался в своё время от мести, не считая нужным наказывать человека, который сам себя наказал, столкнув в долговую яму. А спрятавшись раз за равнодушием и неприступностью, герцог и сейчас не собирался раскрывать объятия той, которая видела в нём чаще недостойного человека, чем собственного супруга. Доброе отношение надо заслужить. Пусть теперь девушка делает шаги навстречу, а он посмотрит, стоит ли её сразу простить или всё же потомить в ожидании.       Чувствуя себя бессердечной и глупой, Эстель поняла, что всё это время жила какими-то сплетнями и иллюзиями, хотя могла быть просто счастлива в объятиях мужчины, о котором мечтает каждая женщина. От бессилия и злобы на саму себя, она не смогла сдержать слёз, которые ручьём покатились по щекам, горевшим сейчас ярким румянцем от волнения и стыда.       Ильберт сначала интуитивно почувствовал состояние супруги, а взглянув, увидел слёзы, и его холодность как рукой сняло. Тут же прошла и злость, и стремление наказать, остались лишь любовь и желание оберегать её от всех напастей. Он немедленно бросился к ней. Опустившись на одно колено, супруг аккуратно взял её лицо в ладони и большими пальцами вытер слёзы. Она казалась ему такой беззащитной и хрупкой, что он невольно залюбовался ею и своим привычным бархатным голосом, в котором сквозила забота, ласково спросил:       —Что случилось, родная моя? Почему ты плачешь?       —Я не достойна тебя, Ильберт, — сквозь всхлипы, тихо произнесла она.       —Глупости, девочка. Ты моя и я тебя никому не отдам!       —Простишь ли ты меня когда-нибудь за всё то зло, которое моя семья и я причинили тебе?       —А ты что думаешь? — улыбнулся он ей своей ослепительной улыбкой.       —Орабель права, ты в самом деле удивительный человек. И я не знаю, за какие заслуги мне даровано такое сокровище.       —Не льсти мне, любовь моя, — просиял герцог. — Я всего лишь человек.       —Прости меня, Ильберт, за несправедливость и подозрения! С сегодняшнего дня я постараюсь быть хорошей женой, достойной твоего имени.       —Я не сомневаюсь, моя герцогиня Санженеро, — и он страстно припал к её губам, а она ответила на его поцелуй, после чего он крепко сжал её в своих объятиях.       —Дети мои, как я счастлива, что у вас всё наладилось, — заметила Констанс.       —Благодарю Вас, матушка, что открыли мне глаза на то, какое счастье упало мне в руки. И как глупо с моей стороны было не замечать его всё это время.       —Понимаю, дочка, — улыбнулась мать, с гордостью глядя на сына.       На завтра состоялись похороны графа Рене Фьера. Эстель, конечно, горевала по потере единственного родственника, но находившийся рядом с ней любящий муж помог ей справиться с горем и, хоть она и носила траур, всё же душа её пребывала в спокойствии и умиротворении, благодаря заботе супруга. Дом, в котором жил её отец, был продан в счёт долгов, коих аристократ наделал немало, проигрывая большие суммы в карты, надеясь получить выигрыш, но так и не смог. Родовой же замок Фьеров благодаря распоряжениям его нового владельца вскоре возродил свою былую славу, отряхнув со стен паутину и пыль, и стал приносить неплохой доход. Ильберт передал все бумаги на владение им своей супруге, хотя она и возражала против этого, безоговорочно доверяя любимому мужчине. Герцог через неделю на очередном приёме объявил о своём происхождении, заткнув тем самым злые языки, которые приписывали ему всяческие прегрешения. Теперь никто не осмеливался сплетничать, зная, насколько влиятельным был тот, кого ещё вчера считали простолюдином, по неизвестной причине попавшим в милость к королю.

✶ ✶ ✶

      Прошёл месяц со смерти Рене, когда счастливая чета Санженеро прибыла во дворец на очередной бал.       За это время Дегэйр и Орабель поженились и теперь счастливая супруга всё больше времени проводила со своей подругой, поскольку их мужья по-прежнему дружили и не упускали случая побыть вместе и обсудить последние новости. Семейные пары ходили друг к другу в гости и на балах их всегда можно было увидеть вчетвером.       Стоя в сторонке после танцев, Эстель болтала о каких-то пустяках с Орабель, а находившиеся рядом мужья обсуждали последние придворные новости, когда к ним подошёл Его Величество.       —Сударыня, Вы позволите? — обратился он к герцогине.       —Ваше Величество, — поклонились все четверо, а девушка приняла предложенный ей локоть.       Отойдя немного в сторону, король, хитро улыбаясь, поинтересовался:       —Смеем предположить, госпожа герцогиня, что к свободе Вы более не стремитесь, не так ли?       —Ваше Величество весьма проницательны, — зарумянилась счастливая супруга.       —Скажите, неужели всё дело в титуле? — слукавил тот.       —Не в титулах счастье, Ваше Величество, — глядя в лицо государю, произнесла девушка.       —А в чём? — поднял он брови вверх, стараясь казаться удивлённым.       —В благородстве души.       —Поздравляю Вас, сударыня, с тем что Вы наконец-то осознали это.       —Да, Ваше Величество, я и предположить не могла, что мне в мужья достался не мужчина, а настоящее сокровище.       —О, да! Нынче это сокровище сияет так, что свечи в этом зале кажутся слишком тусклыми. Благодарим Вас, сударыня, понимая, что это Ваша заслуга.       —Благодарю Вас, Ваше Величество. Я буду стараться изо всех сил, чтоб мой супруг был счастлив как можно дольше.       —Мудрое решение, сударыня. Позвольте пожелать Вам удачи в этом.       —Благодарю Вас, Ваше Величество, — она присела в реверансе и, получив позволение уйти, направилась к своей подруге.

✶ ✶ ✶

      Через шесть месяцев после этого бала состоялась свадьба короля Хильдеберта III с принцессой одного из соседних государств — чёрноволосовой Франсуазой. Разумеется, в большей степени это был брак по расчёту, но король и королева после более близкого знакомства, почувствовали, что не только политические вопросы объединили их, но и сердечные. Симпатия, зародившаяся при первой встрече, вскорости начала перерастать в нечто большее.       Ещё через месяц в семье Санженеро родился мальчик, которого назвали в честь дедушки Исидором, а когда ещё через год родилась девочка, её окрестили в честь бабушки, матери Эстель, Элоиз. В доме герцога царили любовь и взаимопонимание. Супруга доверяла своему мужу и старалась, как могла, создавать уют в их семейном гнёздышке. В последние месяцы первой беременности счастливые родители уехали в замок Санженеро, где наконец наставший для них медовый месяц растянулся почти на целых два года. Маленькому Исидору в крёстные достался сам Хильдеберт и Орабель, а Элоиз крестил Дегэйр и Франсуаза.       Констанс, всё так же продолжавшая жить в монастыре, тем не менее, всегда была рада увидеться с внуками. А молодые супруги через два года снова вернулись в столицу, где жена занялась воспитанием детей, а муж — государственными делами, которые время от времени поручал ему король, по-прежнему видя в подданном свою опору и безоговорочно доверяя ему.       Вот так и закончилась история одного герцога, который, скрывая свой титул, никогда не изменял благородству души.

✧ Конец ✧