Часть 3. Глава 9.

Часть 3.

Глава 9.

Икари Синдзи, 15 лет

Япония, Токио-3

Квартира Кацураги Мисато

Синдзи следовало понять, что все движется куда-то не туда, когда ученая на поверку оказалась действительно сумасшедшей. Ворвавшаяся в дом, она несколько часов пытала его расспросами, смахивающими на полноценный допрос, анализами, пусть и терпимыми, но больше похожими на пытки и разными странными подозрениями. Странным, также, было и поведение капитана Кацураги, которая, похоже, заметила что-то необычное в его тренировке и, очевидно, незамедлительно об этом доложила. Терминологию ученой было не понять, слишком специфичные она использовала слова и выражения, но и совсем олух бы распознал, что он где-то прокололся. Синдзи олухом отнюдь не был, а потому понимал, что облажался. Очевидно, демонстрировать новообретенные умения не следовало. То, что он воспринимал просто собственным развитием для бесноватой ученой было совершенно иным. Но спустя какое-то, на его взгляд - слишком долгое время – ученая соизволила, наконец, убраться восвояси. Оставшись наедине с капитаном Кацураги, парень спросил: - Что теперь со мной будет? Они молчали уже точно более десяти минут, сидя друг на против друга на кухне, поэтому парень решил нарушить тишину прежде, чем начальница выпалит какую-нибудь очередную глупость. - О чем это ты? – сделала Кацураги вид, что ничего необычного не произошло. Синдзи помрачнел на это еще сильнее, теряя на глазах добродушное выражение, давно прилипшее к лицу. Подобравшаяся женщина вдруг вспомнила свои недавние мысли на тему того, что она не соперник юноше напротив. Парень, тем временем, развил мысль: - Та ученая с фанатично блестящими глазами. Она выглядела так, словно собирается препарировать меня. – пристально смотря в глаза собеседнице парень просчитывал свои дальнейшие ходы. Вариантов было много, и все они его в общем устраивали, кроме тех, где его попытаются положить на алтарь науки. - Рицко не такая! - поспешила возмутится капитан. Подскочив со стула, она уперла руки в столешницу, нависнув над Синдзи. Учитывая ее фривольный наряд, сцена была прекрасной, но ни один из участников не имел настроения отвлекаться. Парень молчал. Лицо, к которому уже успела привыкнуть Кацураги, изменившись недавно, не собиралось возвращаться обратно, и казалось совершенно чужим. Чувствуя, что ей требуется привести более убедительные доказательства, причем поскорее, сконфуженно произнесла: - Максимум проторчишь пару тройку недель в научном отделе, пока она не поймет в чем твои… способности, не угрожают ли они окружающим, будет исследовать вдоль и поперек… пока не успокоится. - Итак, зная, что ученый — это скорее демон, жаждущий знаний, чем человек, Вы говорите, что я могу быть спокоен за свою жизнь? – спросил Синдзи. Выдохнул и продолжил: - А если она не найдет ответов и полезет своими кривыми руками куда-нибудь в мои мозги? Опешившая от такой постановки вопроса капитан плюхнулась на стул и беспомощно уставилась на парня. У нее остался единственный аргумент. Сбросив прочь всякую дурашливость, она уставилась на Синдзи не менее холодно, чем он на нее. Разглядывая его так, женщина думала, что же всё-таки за человек перед ней. Как никогда сейчас похожий на командующего, он сейчас решал, следует ли ему «рвать когти» или продолжать действовать, оставаясь в структуре Nerv. Она знала, что, согласно отчетам, он не совсем стабилен, как с точки зрения нормального человека. Как Акаги была фанатиком от науки, так он был фанатиком от силы. В своем путешествии он искал силу и только силу, а все остальное – было просто умелой мимикрией по словам экспертов института. По их мнению – таким образом Икари-младшему просто легче получать новые навыки, бросать вызовы, учувствовать в соревнованиях. Мисато не хотела верить в это, но последний отчет продолжал туже историю, но на этот раз совсем не голословно и с доказательствами в виде поминутного анализа поведения в Еве, где он чувствовал себя слишком хорошо, как для того, кто бьется насмерть с Ангелом. И все это было слишком грустно, чтобы быть правдой. Мисато надеялась, что он просто переключается, из одного режима в другой или что он и вовсе нормальный, просто немного странноват, повернут на саморазвитии, самосовершенствовании, но без особых отклонений. Основания для такой веры у нее, безусловно были, потому как она видела отчеты на каждого из ключевых работников их балагана и если бы в них все было правдой, то всему коллективу Nerv давно следовало совершить коллективное самоубийство. Плюс ко всему – психологи просчитались и она, потрясая отчетами о его «романтическом терроризме» в городе N смогла выбить из них блеянье насчет того, что возможно есть какая-то ошибка. Потом старые извращенцы, конечно, оправились от удара и заявили, что это просто очередное «самосовершенствование» авторства Синдзи Икари, но момент их был упущен. Чего только стоил отчет на нее саму! На этой мысли женщина неожиданно усмехнулась, немного расслабившись. А затем объяснила Икари: - Пойми, пилотов на данный момент всего трое, как и гарантированно рабочих юнитов. Соответственно, каждый из вас ценен, уникален и причинить хоть какой-либо вред пилоту машины, способной предотвратить конец света – это нечто невозможное. Улыбнувшись на этот раз нормальной, обыкновенной улыбкой и сбросив свою холодность, она продолжила: - Уверена ее скрутят в тот-же момент, как прознают о том, что какой-то из анализов может представлять опасность для твоей боеготовности. Последняя мысль показалась ей особенно забавной, отчего улыбка ее стала еще светлей. Видя, что слова наконец нашли отклик в душе подопечного, Кацураги продолжила: - Есть шанс, что тебя действительно изолируют, пока она не проверит все данные и не будет доказано, что недавно тобой продемонстрированное – это не какое-нибудь Ангельское заражение. Синдзи на это хотел было сказать, что знает человека, ни разу не встречавшего Ангелов и способного на еще более интересные вещи, но моментально заткнулся, стоило только ему подумать о последствиях подобных слов. Хватит с него одной ошибки. И тем более не стоит болтать о том, что он у него и научился тогда «приемам» пусть и не поверил в то, что это не галлюцинации. Хмм… Взяв пример с Кацураги, он расслабился, вернул лицу обычное выражение, а затем откинулся на спинку стула, полностью отразив позу командира. - В таком случае, если меня закроют в лабораторных застенках - я требую с Вас, капитан, моего ежедневного краткого посещения. Если же вы не явитесь хоть раз – то я буду считать, что Вы одобрили мой побег. – сказал Синдзи. Кацураги улыбнулась на это, подтвердила уговор в своем обычном бодром стиле и ушла, наконец, готовится ко дню, полному отчетов и звонков. Наверняка к обычной рутине привалит гору бумаг от всевозможных служб, с тысячами жалоб и требований.       

***

Икари Синдзи, 15 лет

Япония, Токио-3

      

Один из бункеров над Геофронтом

      

      Вот уже пять дней как он заключен в этом здании.       Три первых дня были полны анализов, исследований, опросов и тестов, но потом как отрезало.       В последний день ученая ругалась на то, что ей не позволяют отправить его в Геофронт, где все ее лучшее оборудование и что не дают переместить оборудование. Про себя Синдзи слегка злорадствовал, совершенно незаинтересованный в любых успехах надоевшей ему уже женщины. Его заключение с трудом можно было оценивать как что-то отрицательное, если исключить частые опыты, но заключение всегда остается заключением, каким бы комфортным оно не являлось.       Синдзи мог бродить по довольно большому комплексу, тренироваться, сидеть в интернете. Пообщался с подписчиками, сказав, что может пропасть на неопределенный срок.       Решил, наконец, вопрос с доставкой его Магны в Токио-3, пусть это и подвергало мотоцикл опасности, пусть и коробило от того, что кто-то будет прикасаться к его четырёхцилиндровому другу. Но без колес, без свободы передвижения было неприятно, Синдзи от чего-то казалось, что на ногах висит по гире.       Иными словами, старался занять себя всем, что приходило в голову, но только не мыслями о том, насколько легко он пройдет сквозь охрану, вздумай сбежать.        Затем прошло еще несколько дней, в ходе которых он все сильнее выходил из себя.       На восьмой день, игнорируя все вокруг он помедитировал почти весь день в месте, которое он определил под додзе. От настоящего зала здесь, естественно, ни татами не было, но и бетонный пустырь сойдет, когда ты занят только медитацией. Все, что ему нужно было сделать – сделать хорошую влажную уборку в неиспользуемом гараже, добавить освещения переносными лампами, переодеться в подходящую одежду и постелить коврик.       Приемы пищи, сон, медитация – так он провел еще три дня.       На двенадцатый день, когда капитан Кацураги впервые за все это время не пришла, хотя до этого всегда появлялась, пусть краткими налетами, Синдзи вышел из бункера в Токио-3.       Охрана не пострадала, на удивление, получилось выйти незамеченным.       Как мог отсутствовать пост на единственном известном ему выходе из этого подземелья – вопрос непростой, но возможно и не требующий ответа. Вполне может статься, что это просто очередной эксперимент над ним, очередной приказ отца или опыт ученой. Сунув руки в карманы Синдзи впервые прогуливался по городу, в котором, похоже, надолго задержится. Ходя туда и сюда бесцельно, он всматривался в лица людей, с наступлением вечера все чаще ставших появляться на улице.       Одни куда-то спешили, другие нет.       Одни улыбались, другие нет.       Одни казались счастливыми, другие нет.       Этот город был, как и все прочие.       Сколько он их уже видел?       Множество.       Сколько еще увидит?..       Это был большой вопрос. Со всем происходящим вокруг могло оказаться, что жить ему осталось до ближайшего поворота за угол или еще пару дней.       А могло оказаться, что еще сотню лет.       Столкнувшись с потусторонним лицом к лицу, в бою, он задавал себе разные вопросы, пытаясь уместить новые события в картине мира.       Он и сам стал частью того, что можно было назвать потусторонним.       Ученая пыталась все объяснить, конечно.       Но не смогла.       Или не захотела.       Синдзи забрался далеко в своем путешествии, теперь пора было оглядеться.       Новая ступень найдена, он даже встал на нее, но будто что-то не так со всей этой историей вокруг…       

***

             

Кацураги Мисато, 29 лет

      

Акаги Рицко, 30 лет

      

Япония, Токио-3

      

Геофронт

             Мисато просматривала очередной отчет от оперативной службы, когда в ее кабинет ворвалась Рицко.       Сразу поняв, с чего та настолько запыхавшаяся, раскрасневшаяся, почему растрепана и блестит глазами столь злобно из-под своих очков, капитан позволила себе сделать вид, что не понимает, о чем речь.       Рицко, в свою очередь, истерила.       Верившая в совершенство своего разума, в превосходство науки, в силу МАГИ и свой гений ученая впервые столкнулась с чем-то что не могла понять и принять. Это было странно для Мисато, знакомой с концепцией научного подхода, но, похоже, что это был просто выплеск давно копившегося напряжения.       Когда выдохшаяся подруга прекратила, наконец, изливать в пространство свое недовольство, используя научные термины вперемешку с самыми черными словами и иногда заменяя одни на другие, Мисато спросила: - Ну и что, что он сбежал? Ты не закончила свои тесты? – и победно улыбнулась, когда ученая, поперхнувшись, просипела: — Это не охрана ушла с постов, это ты их всех отозвала!       Кивнув, Мисато решила добавить, словно добивая: - Я спросила у Фуюцки. И он был уверен, что вопрос уже был решен, когда выяснилось, что излучение происходит от Синдзи, а не от Ангела. Так что возможно тебе еще предстоит разговор о превышении полномочий с командующим или его заместителем. – и пусть ей было грустно от того, что она подставила подругу, но совершенно не понимала желания той запереть где-то ни в чем не повинного ребенка.       Подобное не окупалось никакой дружбой. И пусть Мисато знала, что подруга, бывает, чрезмерно увлекается, переходя некие грани морали, но не верила, что так давно знакомая ей женщина будет способна, как сейчас, бессмысленно издеваться над человеком.       Акаги, в ответ, только плюхнулась на кресло для посетителей.       Слова у нее как-то внезапно кончились, когда она просто поняла, что действует так по довольно простой причине.       Все дело в том, что женщина ненавидела, когда Гендо делал это свое безэмоциональное лицо. И когда встретила кого-то столь похожего, создающего такое-же впечатление, что она просто пустое место для оппонента, то потеряла контроль. Снова, как тогда…       Передернувшись от воспоминаний, она перевела взгляд на лицо внимательно смотрящей на нее подруги. Та тоже была явно недовольна ею, но надеялась на раскаяние.       Что же, придется снова притворится провинившейся, если не хочет потерять одного из немногих действительно дорогих людей.       Пусть порождение Юи пока живет спокойно…       Вскоре возможностей умереть у него, похоже будет достаточно.       Посмотрим еще, кто действительно выживет в этой истории.