Часть 3. Глава 13.

Икари Синдзи, 15 лет Япония, Токио-3

Это утро для Синдзи отличалось от предыдущих. Не чем-то хорошим или плохим, нет. Но все-же пришлось убраться на кухне после вчерашнего визита Акаги, ведь и посуды стало больше. Впрочем, это было просто ворчание насчет женщины, что не сильно ему нравилась, с удовольствием съевшей их еду, нисколько не стесняющейся ни парня, ни того факта, что она буквально заперла его в лаборатории и, изолировав, исследовала, словно пришельца. Из-за уборки пришлось нарушить устоявшийся график и если бы он пошел пешком – то опоздал бы в школу. Начальница уже уехала на работу, поэтому Синдзи вынужден был ехать на Магне. И нет, он нисколько не печалился от того, что нужно будет прокатится по городу, но Икари-младший очень не любил повышенное внимание сверстников, достающееся ему с избытком, когда по какой-то причине выбирал этот способ передвижения. Итак, пилоту пришлось воспользоваться помощью стального друга и добраться до школы с ветерком. Пока Синдзи ехал он обдумывал произошедшее вчера. Обычно игнорирующая и, кажется, боящаяся его ученая старалась делать вид что Икари не существует, но на этот раз попросила его передать пилоту Аянами ее пропуск. Что-то в Nerv поменялось с системами допуска и поэтому теперь необходимо было вручить девушке карту сотрудника, чтобы она смогла попасть вечером на их обычные синхротесты. В поручении не было ничего странного и страшного, но Синдзи видел в этом новый шанс заговорить с коллегой, узнать о ней побольше. До сих пор они только пересекались в коридорах и возле раздевалок в геофронте, сталкивались изредка взглядами в школе, но не обменялись еще ни словом, поэтому необходимо было провести вместе побольше времени и пообщаться как следует. Раздумывая над причинами отстраненности и скрытности девушки-альбиноса Синдзи снова, по какому-то странному, приобретенному, очевидно, у Кацураги рефлексу опять увеличил скорость, сам того не заметив. В итоге, влетев на парковку, он оказался в школе раньше многих и в одиночестве направился в главный корпус школы. Нужно было переодеться в школьную форму и оставалось только надеяться, что староста не будет приставать насчет его джинс. +++ Рутина поглотила его, когда начался день. Утром отдать пропуск не вышло, Аянами заявилась только ближе к звонку, а под взглядами всего класса нарушать режим секретности было никак нельзя. В обед девушка осталась в классе, как и некоторые другие, поэтому Синдзи пришлось согласится на компанию друзей, Кенске и Тодзи, чтобы не проводить время в одиночестве. Помимо банальной причины была и еще одна. На удивление – они действительно подружились и если вначале Синдзи воспринимал парней снисходительно – то теперь общался с ними, не ставя себя выше. Да, в чем-то превосходил, что того, что другого, но это не значило, что их личности были чем-то хуже. Пусть они дурачились, пусть были несерьезны, но, в отличии от него, они, кажется, наслаждались своей школьной жизнью и одно это казалось достойным уважения. Думая об этом, Синдзи испытывал некоторое чувство горечи, пытаясь понять, что с ним не так. Ведь с самого начала школьная жизнь казалась испытанием, мукой. Даже сейчас он вынужден заниматься вещами, которые ему совершенно не нужны и не нравятся. Природа, такая прекрасная сегодня, снова спорила с его мыслями. Цикады как обычно оглушали, на небе были прекрасные облака и даже ветерок, дующий со стороны моря приносил освежающую прохладу. Но мысли юного Икари все равно были беспокойными. Чего стоит очередное письмо в шкафчике, найденное им утром? Редкая пташка в последнее время, и Тодзи давно уже потешается над падением популярности парня, не понимая, что большой помехой каждый день становится выбор слов, когда каждый раз ты вынужден делать что-то столь ужасное как отказ на такие послания. Синдзи задавался вопросом, как они, эти девушки, до сих пор не поняли, что, если идти таким путем, то нет шансов на успех? Почему ни одна не подошла поговорить лично, высказав все сразу в лицо? Зачем вообще… Это? Зачем прятаться по углам, тайно подкидывать письма? Даже всеобщее внимание уже поутихло, но минус по мнению Синдзи в школе все равно остался и им была необходимость отказывать девушкам раз за разом, не ощущая в них достаточного стержня. Было бы здорово, если девушки повелись на слух, пущенный его друзьями, гласящий, что Кацураги не просто его опекун, но, кажется, не сработало. Синдзи очень удивился, когда после случившегося родительского собрания столкнулся с градом вопросов от парней. Их завистливые взгляды в следующие дни забавляли его, но ни на что не повлияли. +++ Было уже несколько попыток со стороны Синдзи, чтобы пообщаться с загадочной девушкой, не разговаривающей ни с кем, явившейся ему в виде призрака, той, с кем были связаны не просто странности, а действительно мистические происшествия, случившиеся с Икари в Токио-3. Все то время, что он посещал школу, парень периодически предпринимал попытки заговорить, что даже послужило причиной нескольких шуточек от приятелей, насчет его повышенного внимания к «недотроге», но во всякую его попытку она ускользала словно дым, растворяясь в толпе, исчезая из поля зрения, не оказываясь там, где находилась обычно. Синдзи удивительно было испытывать некоторое бессилие, пытаясь поймать этого синоби, но получилось это только сегодня, когда у него был повод не прибегать к уловкам, а действительно подойти к ней по делу. Думая об этом, не было ли лицемерием и просто поводом его неприятие писем? Ведь ему сложно было воспринимать сверстниц как что-то разумное и пригодное для постройки настоящих отношений. Ответ на признание отнял время. Нужно было дождаться девушку в условленном месте, поговорить с ней… А потом, как обычно, отказать. И снова он испытывал только непонимание, не видя в глазах ее надежды даже с самого начала. Знакомая со слухами, может она была просто жертвой издевательств? Синдзи не понимал. Когда закончил с делами – пришлось быть стремительным. Он действовал вызывающе, преграждая ей путь, только соскочив с крузера, на котором догнал, отделившуюся от потока учеников, но пора было прекратить эти игры и на этот раз девушке пришлось уступить. Синдзи не знал, в чем было дело. Может она увидела, что он настолько серьезен, что готов применить искусство Кабэ-дон, может просто пришло время, по ее мнению, с этим лицом, не меняющимся в зависимости от обстоятельств, ничего нельзя сказать с уверенностью. Синдзи догнал поток школьников с шумом и пылью, ревом двигателя и грохотом выхлопа, отыскал глазами яркую шевелюру Аянами и, взяв небольшое упреждение, соскочил с мотоцикла, не глуша двигатель. Икари-младший преградил девушке дорогу, несколько раз вынужденный сдвигаться вправо и влево, чтобы привлечь к себе внимание, заставить ее поднять голову и взглянуть в глаза. Далее последовал один из самых странных диалогов на его памяти. Поднявшая голову девушка, взглянув на него своими неестественными глазами сказала: - Икари. – все на что ее хватило, это сказать фамилию с вопросительными интонациями, различимыми только под микроскопом! Синдзи пришлось принять правила и ответить той-же монетой: - Аянами. Есть разговор, но не для этого места, позволь я подвезу тебя до дома. Затем последовала чудовищно долгая пауза, во время которой все школьники вокруг, наслаждающиеся представлением, напряженно молчали, затаив дыхание. Девушка тем временем внимательно осмотрела Синдзи, перевела взгляд на мотоцикл, и рассмотрела и его. Делала она это так долго, что парень успел отвлечься и тоже уставится на свою Магну. С ней все было в порядке, но полюбоваться на своего верного друга он был всегда не прочь. Это было так долго, наверное, с пару минут, что он успел разглядеть отражения высоких кучевых облаков в хромированных частях, что сверкали на солнце. Не заметив легкого кивка, он очнулся от этой паузы только тогда, когда Аянами сделала пару шагов в сторону мотоцикла. Итак, получив это тусклое согласие, он надел на голову девушки шлем, что до того крепился на заднем сидении и провел краткий инструктаж: - Сядешь сзади меня, будешь указывать куда ехать. – по его опыту таких пояснений было достаточно, но девушка умела удивлять: - Как мне указывать направление, Икари? В дороге будет ничего не слышно. Тут Синдзи улыбнулся, вспомнив один забавный случай из прошлого. Улыбаясь, он произнес: - Тут все просто, щипай за нужный бок, когда будем приближаться к повороту, хлопай по плечам или спине, если нужно замедлится, клади руку и не отрывай, если пора остановится. Об ускорении он коварно умолчал, желая проверить слегка свою коллегу, что так сильно испытывала его навыки общения, пусть и отточенные, но все равно не дающие ответа, как взаимодействовать с этим конкретным представителем человеческого рода напротив. Итак, они уселись на хромированного коня и скрылись с места, оставив позади толпу школьников, отмершую только спустя пару минут, и запустившую мельницу слухов, вылив на нее целый водопад новостей. Синдзи сначала боролся с искушением разогнаться на полную, но пару раз ощутив «щипки», после которых хотелось проверить, а не появились ли на теле синяки, решил не сдерживаться, разогнавшись на полную. Его Магна, пусть и была не из новейших моделей, но вполне способна разогнаться до двухсот километров в час, особенно учитывая то, что дед Жерар накрутил в двигателе. И поскольку девушка так ни разу и не воспользовалась правом замедлить их поездку в конце пути Синдзи выжимал столько, сколько мог, чтобы при этом не рисковать жизнью. Даже сам по себе на трассе он не всегда настолько увлекался, но это волнительное чувство, когда к куртке сзади прижимается девушка было слишком сильно, чтобы голос разума имел хоть какой-то вес, здесь говорили только гормоны и тот, кто отвечает за принятие решений в такие моменты. Они сделали всего несколько поворотов, пока не выехали на хорошо сохранившееся, но все равно доударное шоссе, минующее как бы не несколько сотен однотипных домов и так и уходящее дальше, за горизонт. Если Аянами проходит этот путь каждый день – Синдзи обязан возить ее и со школы, и в школу. А еще лучше переговорить с Мисато о том, что пилот живет в этой дыре и ей не помешает переезд. Эгоистично, безусловно, но это не тот вопрос, на который можно закрыть глаза, тут ведь даже за все время пути не встретилось ни одной остановки общественного транспорта! Впрочем, это было только начало сюрпризов для Синдзи. Они минули однотипные серые дома, как минимум сотню из них, проскочив пусь и быстро, но не настолько, чтобы не заметить урбанистический, подавляющий пейзаж. Под ярким, голубым небом вечного неба, сегодня слегка разбавленным облаками, этот пейзаж был, откровенно говоря, довольно сюрреалистичным. Когда настала пора еще одного поворота, они оказались в кварталах меж этих домов. Жуткое местечко, наследие еще доударных времен, на вид – сплошь аварийное, здесь было на самом деле просто невозможно жить, как по мнению Синдзи. Еже хуже стало возле самого дома. Какая-то свалка, разбитые местами окна… Если ранее парень собирался просто подождать снаружи и поговорить перед отправкой в геофронт, то теперь – загорелся решимостью побывать в квартире Аянами. Если самые мрачные его ожидания подтвердятся – то кто-то заслуживает смерти, пусть и не ясно пока, кто. Девушка спокойно приняла его предложение пообщаться в квартире, снова промолчав и Синдзи подумал, что такое отношение может быть опасно для нее. Внутри… Это был какой-то ад. Синдзи не подавал вида, но то, как все было в подъезде это просто ничто по сравнению с тем, что творилось внутри жилища. Квартира, похожая больше на склеп, поражала своей… Атмосферой безысходности? Кровавыми бинтами? (это же значит, что она сама перевязывалась?) Пылью повсюду? В туалет и на кухню, парень, откровенно говоря, не пожелал заходить, опасаясь найти там что-то совсем ужасное. Может быть, в нем говорила вежливость гостя, но уровень гостеприимства был настолько плох, что с его стороны было-бы правильно сходить за продуктами и накормить ее. К тому-же Аянами, стоящая посреди комнаты, очевидно, ждала слов. - В институте что-то поменяли в системе допуска, вот твой новый пропуск. – сказал Синдзи. Когда девушка не пошевелилась, так и стоя в паре метров, почти ровно посреди комнаты, несмотря на то, что он протягивал ей карточку, парень, уже подозревающий глубину кроличьей норы, дополнил: - Без него ты не попадёшь на сегодняшние тесты. В этот момент на глаза ему попались отцовские очки, ровно такие-же, которые видел на нем недавно, во время встречи с Акаги у тела поверженного четвертого ангела. Взглянув на этот предмет и удивляясь тому пути, который он, наверное, проделал, Синдзи предпочел никак не реагировать. Если эта вещь здесь вместо рамки с, например, фотографией дорогого человека, то все еще более странное, чем он может предполагать. Когда пропуск у него забрали, пришлось закругляться, парень не знал, что тут еще можно сказать. Можно спросить, насчет того, не подбросить ли ее до института, но в ответ ведь можно получить одно только молчание. К тому же то, как она отвернулась, будто и вовсе позабыв о его существовании и взялась за юбку, явно собираясь снять, говорило о том, что теперь точно пора уходить. Поэтому он просто спустился вниз и набрал Мисато. - Кацураги? – кажется начальница на той стороне трубки опешила от подобного тона, словно немного механического, но Синдзи не дал ей вставить и слова: - Ты же наш командир, пилотов я имею ввиду, верно? И не дожидаясь ответа на этот риторический, в общем-то вопрос, продолжил: - Дело в том, что я только что был в квартире Аянами и считаю, что ты тоже должна посетить ее. Командиры ведь заботятся о личном составе, верно? Ты ведь однажды упоминала, что есть какие-то проблемы с ней, верно? - Но, Синдзи, в чем дело, ты словно сам не свой! Что случилось?! – Мисато, получившая шанс вставить слово, воспользовалась им и незамедлительно начала вопросы, но парень не мог рассказать ей вкратце, поэтому сказал просто: - Тут нужно просто видеть, извини, ты должна будешь сама приехать, когда закончишь сегодня с работой, ситуация требует внимания. Немного посомневавшись, он продолжил: - Я скоро приеду, наверное, могу попробовать описать все при встрече, но точно не сейчас. Синдзи провел на улице, так похожей на те, что он посещал во время своих путешествий по брошенным после удара несколько десятков минут, а может и час. Все это время он, прислонившись к мотоциклу стоял, разглядывая окружение, выискивая случайных прохожих или хотя-бы просто дома, выглядящие жилыми. Но, к сожалению, в большинстве случаев было не понять, может занавески на окнах висят спокойно в заброшенных квартирах последние пятнадцать лет, может местным наплевать на окружающую разруху… Из движения здесь был только ужасно одинокий пакет, кружащийся между зданиями в какой-то бесконечной петле. В любом случае, почти через час вышедшая наружу Аянами была единственным человеком, что составил ему компанию в этом пустынном районе. Еще, ставший немного лучше понимать эту девушку Синдзи не постеснялся усадить ее на Магну первой, чтобы затем объяснить ей, как сидеть так, чтобы поднимаемая ветром школьная юбка не становилась проблемой. И хотя поза все равно была далека от хоть сколько-нибудь приличной, если смотреть консервативно – сейчас у него не было настроения для фантазий, в геофронт ехали, кажется, даже быстрее чем из школы. За прошедшее время Синдзи успел изучить город в достаточной степени, чтобы начать признавать чутье начальницы, которая в любой момент времени выбирала оптимальный, наименее занятый маршрут и просто в итоге пользовался запомненными путями. Находясь возле хмурой Кацураги, стоящей со скрещенными на груди руками, глядя на то, как запускают в очередной раз Еву Аянами, Синдзи пытался понять, что же он такое чувствует. Последние минут тридцать как минимум, его преследовало ощущение надвигающихся проблем. Он уже пообщался с девушкой-призраком, открыв для себя то, что его отец может быть кому-то действительно дорог, рассказал начальнице о том, что увидел, занимаясь вручением пропуска и был уверен, что та теперь разберется с проблемой. Оба разговора были какими-то неправильными, на самом деле. Сначала посторонний, по сути, человек рассказывал ему, что Икари-старший не так уж и плох, а потом та, кто сумела стать в последнее время даже слишком близкой, несмотря на все попытки держать дистанцию, в своем гневе показалась настолько искренней, что хотелось отбросить уже формализм и начать, наконец, называть ее по имени. Оба разговора были тяжелыми, в одном он должен был что-то чувствовать, но давно оборванные и выброшенные узы совсем не болели, воспринимались словно рубец, который уже покрылся кожей, но еще ничего не чувствует, там не проросли нервы. Такое бывает, если сначала что-то почти отрезать, а потом пришить обратно или когда рана слишком широкая. Чувствительность возвращается очень нескоро, у него был опыт. А во втором разговоре он, наоборот, не должен был ничего чувствовать к, по сути, незнакомке, но она была дороже многих. Так, снова полный сомнений, Икари Синдзи встретил рев оповещения о приближающемся новом кайдзю. Пора было убивать очередного пришельца. +++ Когда лифт выплюнул его прямо под всёсжигающий луч, исторгнутый новым мерзким монстром Синдзи смог только принять удар, не успев даже защититься сначала. Жидкость, окружающая его почти вскипела, глазам стало очень больно, а кожа, кажется, захотела слезть. В горле тоже поселился кипяток, и такая боль была не тем, что он мог с уверенностью вытерпеть. То, что происходило с ним раньше, любые переломы и рассечения, растяжения и вывихи были буквально ничем по сравнению с этой болью. Испытывая на себе тот коктейль, что доводится испытать, бывает, ракам, Синдзи едва не отключился, но потом, откуда-то изнутри, издалека и при этом словно от самого сердца в него хлынул огромный поток сил, который Синдзи сумел превратить в щит. Броня на груди была проплавлена и боль была ужасной, но сейчас можно было увидеть проблемы и поважнее. Его Евангелион, обычно послушная воле машина вдруг стала затапливать сознание пилота своей яростью, которую, по сравнению с болью – невозможно было не то, что вынести – даже представить. В голове послышался то ли шепот, то ли чья-то речь. Сила, что шла откуда-то изнутри Синдзи раньше, была подхвачена этим потоком и стала выполнять желания его, не обращая внимания ни на что, повинуясь малейшим мыслям, таким, которые даже еще сформироваться не успевали. Сначала это было просто отклонение луча в небеса, потом огромный щит, вставший будто стеной, скошенный, похожий на лист лобовой брони какого-нибудь танка. Затем, вслед за промелькнувшей радостью от отсутствия боли и обретения такой невероятной, переполняющей мощи появилась мысль о том, что нужно атаковать и откуда-то из груди Евангелиона появились два перекрещённых серпа энергии, два полотна в форме буквы X, выстрелившие быстрее молнии в октаэдр, пришельца, обратившегося на этот раз геометрической фигурой. Защита при этом пропала, а ярость шепота только усилилась, когда монстр встретил их атаку своей и разрушил ее, снова нанеся его телу, особенно в местах, не прикрытых расправленной ранее броней, новый урон. Воя, он бросился вперед, используя все четыре конечности, но каждый раз уворачиваться от новых лучей и от движущегося особо мощного старого уворачиваться не удавалось. Шепот теперь срывался с их губ, такой тихий, что почти не слышный. Глаза залило красным, в руке откуда-то появился меч, и они начали рубить то, что делало боль, но наносили слишком мало урона, то, что делало боль – было крепким и большим, их удары, даже те, где были полные силы – не приносили большого успеха. От этого ярости становилось только больше, раз за разом, удар за ударом, ожог за ожогом, все связные мысли уходили прочь, и они начали уступать чему-то еще, тому, что рождало эту ярость, тупея с каждой секундой до тех пор, пока очень сильный поток новой боли не смел их вдаль вместе с защитой. И шепот продолжался, становясь все тише, но притом четко различимый, идущий откуда-то снаружи. Снова боль, дезориентация, колоссальный гнев, но падение что-то изменило и в мешанине чувств снова выделилось «я» Синдзи. Оно было слабо. Помогал голос старика и голос женщины, шепот уже ушел. Старик говорил что-то про острые и тупые грани, а женщина просто кричала, чтобы он воспользовался лифтом. Женщина, очевидно, сумасшедшая, он ведь посреди города, какие тут лифты, а вот старика стоило послушать, каждое его слово прочищало разум словно потоками воды. Момент, когда Синдзи снова стал самим собой, создав, ко всему, в процессе невероятной крепости сферический щит вокруг себя был таким-же размытым, как и память о прошлых минутах, но раз командир говорит, что нужно отступить, а сам ничего интересного предложить не можешь, то придется делать что говорят. Так, сопровождаемый светопреставлением из невероятной мощи луча и отражающего его в небеса шарообразного многогранного щита Синдзи погрузился в один из лифтов, скрываясь по землю. Сознание куда-то уплыло и поняв, что сражение на этот раз окончилось отступлением, Синдзи погрузился во тьму без звуков, движений и боли. +++

Мисато Кацураги, 29 лет Япония, Токио-3 Госпиталь NERV

Сегодняшний день, похоже весь особенный, думала Мисато, смотря на тело, лежащее на больничной койке. Непобедимый пилот, непонятно, чудовище или сверхчеловек был побежден на поле боя и она, признаться, стыдилась того небольшого, микроскопического облегчения, испытанного в момент, когда наконец убедилась, что парень не непобедим. Его непоколебимость уверяла ее день за днем в том, что нет ничего крепче, что ничто не уступит перед его убеждениями, но сегодня подопечный показал новые стороны. Во-первых, то состояние берсеркера, когда он едва-ли соображал, что делает несмотря на то, что создавал из АТ полей полноценную копию тренировочного меча, который всегда держал в руках на своих тренировках. Огромный, сияющий меч повреждал, даже немного отбрасывал ангела, но этого, к сожалению, было недостаточно. Во-вторых, помимо боя он преподнёс сюрприз своею яростной заботой о девушке, с которой разговаривал сегодня только первый раз. Помнится еще пристальный взгляд и холодный тон, редко когда возникающие на лице подопечного. И все рано, до сих пор стояли перед глазами кадры, где на фоне голубого неба один исполин рубил другого, еще более огромного, летящие во все стороны испепеляющие лучи и жуткий вой, такой, который они не должны были слышать под толщей земли, но слышали целиком и полностью. Да, даже в таком состоянии Синдзи умудрялся отводить большую часть атак пришельца вверх, но, когда слишком увлекся энергетическим противостоянием - пострадал от атаки чем-то вроде выдвижного шипа из тела Рамиила. Отброшенный, он смог снова взять себя в руки и, похоже, следует поблагодарить тех из технического отдела, кто смогли восстановить связь, позволив приказать ему выбираться оттуда. Мисато посмотрела на даже во сне сконцентрированное лицо и подумала о том, что она счастлива оттого, что он настолько крепок и силен. То, что демонстрировал ее подопечный – свойства воина, но во все времена это не то, что легко встретить у мужчин, не говоря уже о подростках. Да, он не нормальный, теперь она готова это признать, местами слишком упорствует, а местами не проявляет необходимой настойчивости, но, когда это все закончится – он будет самым сильным человеком в мире. И чтобы это закончилось она должна придумать план. И у нее как раз была пара заготовок…