2

Слухи о Кащее по району ходят разные. Что он за бутылку водки и мать родную продаст, и то, что чернушкой колется. Не то, чтобы его это вообще волновало. На все претензии окружающих он лишь грубо отвечал: –Говорят кур доят. В тюрьме он поведал многое, что пацаны все эти – бред полный. Что каждый в этом мире за себя. И его представления об улице сменились, разбились резко. Понятий этих, он давно не придерживается. У него свои. Воровские. Тюрьма ломает людей. И кто бы, что не говорил, что есть в жизни шанс второй. Шанса никакого нет, когда ты несколько лет сидишь с убийцами. Рано или поздно их мышление передается тебе, все твои понятия отходят на второй план, когда выжить надо. Его теперь боятся. Боятся до дрожи в коленях, до страха в глазах, а Кащею нравится. Нравится чувствовать страх, который от них исходит. Чувствовать свою власть над людьми. Вроде недавно с Адидасом за пацанов своих стоял, на улице этой же отца своего хоронил. Тот сейчас на Афгане, а он на дне. На таком дне, из которой выбраться невозможно. Ему лишь бы уколоться чем-нибудь побыстрее и сигареты выкурить. Сев на диван и слегка пошатнувшись, мужчина за голову берется. Вчерашняя его спасительница неплохо залатала его раны, но вот от похмелья его избавить не смогла. Красивая баба. Ничего не скажешь. Хоть и смотрит так невинно, глазками своими хлопает и просит дождаться. И надо же, не убежала. Вот только таких, как она ломают быстро и без сожалений. Отчего-то сломать ее хочется именно Кащею. Такая вся приторно-вежливая, умная и наивная, таких как она жизнь опрокидывает грубо и без колебаний. А Кащею нравится ломать людей, делать их зависимыми от своего мнения, а когда перед ним предстала такая лёгкая жертва, он просто не может удержаться от такого удовольствия. Похмелиться бы ему по-хорошему, да сигаретку выкурить. Идя по грязной квартире, на полу спотыкаясь об бутылки, мужчина зло матерится. Внезапно понимает, что не его квартирка. Порванные обои, старый диванчик и звуки на кухне. –Проснулся уже? – ухмыляется девушка в одной футболке. Брюнетка лет 22 крутится у плиты в попытках что-то приготовить. –Кушать будешь? –потекшая и размазанная тушь, запутанные волосы, свидетельствуют о том, что бухали они, кажется, вместе. Глазками своими хлопает наигранно, что до скрежета зубов бесит Кащея. Закуривает сигарету прямо в кухне, наплевав, что тут едят. Мужчина взглядом кухню обводит, замечая гору немытой посуды, следы кофе на столе. Мерзкая. В целом, как и он, но он в этом себе никогда вслух не признается. –Ты кто такая вообще? – протирает висок, пытаясь вспомнить девушку. Та лишь обиженно губы дует, только вот Кащей видит, что неискренне. –Ну чего ты кричишь, – подходит девушка, закидывая руку на шею. –Ты вчера был очень милым. – льнет, как кошка в попытках согреться. –Никитик, – дует губы, – давай погуляем вместе. –Не называй меня так, овца. Пожрать что-нибудь приготовь, – скидывая ее руку с шеи, мужчина садится за стол. Только мама его по имени называла. Папа сутками бухал, что имя сына уже не помнил, а мама прибежит, пригреет, но отца всё равно простит. Никитой его уже никто не называет, потому что имени уже даже не знают его. –Меня Наташей кстати звать. – улыбается девушка, садясь на колени мужчины. –Наташа, мне похуй. Скажешь кому-то обо мне, узнаю и закопаю.

***

Маша стоит у зеркала, расчёсывая свои длинные черные волосы. –Красавица же ты у нас выросла Машуль, – стоя у двери, говорит мама, – хорошо, что деда твоего не послушала и за отца твоего замуж выскочила. –А деда чего против то был? Сейчас же дружат с папой, – удивляется Марья. Дед ее был, конечно, строгим мужчиной. Бывший военный, как-никак. –Так русский же твой папа, а деда хотел, чтобы за своего я вышла. Смотрю иногда на папу твоего и думаю, как же он на деда похож. Тоже любит всех строить. Бабуля твоя, конечно, умная женщина была. Знала где промолчать надо, а где сказать. Вот с неё я пример сейчас и беру. А в представлении Маши – это будто замкнутый круг. Сначала бабуля терпела, потом мама, а затем и Маше терпеть. –Ты тут долго не любуйся собой и кушать иди, я блинчиков твоих любимых напекла. – мама целует в лоб прежде чем уйти из комнаты. Маша быстрее заплетает свои косы, хватает портфель и за стол садится. –Машуль, мне твой учитель звонил, – начал разговор отец. Сердце Маши будто остановилось. Неужели рассказал, а что если папа скажет, что сама она виновата, что она учителя посмела соблазнять. –Просит зайти тебя после уроков, я надеюсь это не связано с твоими оценками. – И не сказать, что Смертеевой легче стало, но от осознания, что папа не знает ей почему-то легче. –Пап, ну сегодня никак не успею, столько уроков надо выполнить. Как-нибудь потом зайду. –Я не понял, – грубо поставил стакан отец, – Если я сказал зайти, значит ты зайдешь. Дел у тебя всё равно нет. В твои обязанности входит только учиться и не более. Ты о нас с матерью думала хоть? Работаем не покладая рук, чтобы ты ещё отказывать нам смела? Может мне еду в дом больше не приносить, потому что дел много, – начал давить отец. Сколько себя Марья помнит папа всегда был такой. Накричит, надавит, скажет, что сама виновата и надо было слушаться. Всё воспитание девочки было на маме, папа лишь работал и твердил, что не мужское это дело ребенка воспитывать. Нет, маму он, конечно, не бил, но часто подшутить над ней мог при всех. Машенька до сих пор помнит, как мама плакала тихо на кухне, чтобы папа не услышал, а если услышит, то начнет говорить, что снова она сопли пускает. –Володь, ну чего-то кричишь на ребёнка – вмешалась мать, – зайдет она, да Машуль? Маша лишь головой качает в знак согласия, потому что выхода у нее нет. Всю жизнь так. Головой махает и соглашается. –Это ты ребенка разбаловала! Это ей не то, другое ей не то! Мало я вас видимо ругал, что одна, что другая так себя ведут. Ты ещё ее за ручку с уроков уводи, чтобы прогуливала. Мама губы неодобрительно поджала, но отвечать не стала. –Долго не возитесь. Я в машине вас жду – отец схватился за ключи машины, покидая квартиру. –Мам, ну почему ты ему ничего не скажешь? – Маша действительно не понимает, почему мама мнения своего не отстаивает, а молча соглашается. –Потому что умная женщина не станет спорить со своим мужчиной. Вырастешь и поймёшь меня. А Марье даже думать не хочется, что она выйдет замуж и будет вот так молча всё выслушивать. –Вот вижу, что ты не согласна со мной. Но ты сама подумай, чего с этими мужиками спорить то? Я вот в твоём возрасте тоже так думала. Зачем мама молчит постоянно, а выросла и поняла, что мужчина всегда прав. Придет твое время и тоже поймёшь. Марья лишь молча слушает и думает, а может и вправду мама права? – Ты к Александру Сергеевичу всё же зайди, чтобы отец потом не начал меня ругать, что я допустила такого. –Хорошо, зайду я. –Ну и славно, – целует в лоб женщина, – ты тут долго не сиди, папа сейчас ругаться начнет, что мы тут долго возимся. Мать пальто свое надевает, волосы свои черные короткие откидывая, и духами брызгается. На улице морозно, но теплая шуба спасает от холодного ветра. Папа сидит уже в разогретой машине, похлопывая пальцами по рулю машины. –Ну слава богу вы живы, я уже думал не дождусь вас. – заводит мужчина машину. Марья сзади садится и в окно свой взгляд устремляет.

***

Уроки идут жутко медлительно, а Катька, что рядом сидит уже от смеха задыхается от очередной шутки. –Дурочка, – тыкает ручкой подругу, – услышат же нас. Подруга лишь хлеще начинает смеяться. –Извини, Маш, но только ты могла помочь какому-то бандиту и прийти домой в шубе, которая вся в крови. –А ты чего смеёшься. Сама с бандитом каким-то водишься, – припоминает подруге про ее ухажера Вадика. –Вадик меня, честно говоря, достал. Я тебе так скажу, что их понятия бред полный. Так пугает иногда. Уйти от него хочу, да страшно. Сама же знаешь, что бывает с бывшими пацанов. Ты это забей, – машет рукой подруга, – давай лучше со мной в театральный кружок записываться. Ты же любишь там стишки писать. –Я бы с радостью, вот только думаю папе не понравится. – грустно выдыхает девушка. –Он, и так, в бешенстве, а тут ещё театр. Мне ещё к Александру Сергеевичу зайти надо. –Кстати про него, что там было то вчера?– поближе садится подруга, чтобы окружающие не услышали. Маша говорить подруге, что физик к ней приставал не хочется. Страшно. Вдруг скажет, что сама виновата и ещё чего похуже. –Да так, неважно.

***

Маша бежит со школы, не оглядываясь и толком даже не надевая шубу. Бежит, что есть ноги, постоянно оглядываясь назад от страха. Ей всё равно на мороз на улице, внутри она просто горит от страха и стыда. Спотыкается об свои же ноги, падая и разбивая свои коленки в кровь. Не показалось ей. Александр Сергеевич снова к ней приставал, да так настойчиво, что она убежала кое-как. Нет, не успел он ее тронуть, потому что Маша догадалась о его намерениях куда раньше чем он успел принять попытку. Так стыдно в душе, что слезы льются сами по себе. Сидит на снегу, привлекая внимание окружающих, но собраться не может. А если бы не ушла? Все эти «если бы» крутятся в голове. –Ты чего тут ноешь? – слышится знакомый голос с хрипотцой. Чего разлеглась тут на холодном снегу, тебе детей ещё рожать. – перед ней стоит снова он. В своем пальто с шапкой и сигаретой в губах. –Я, конечно, знал, что ты снежная королева, но не настолько же. Чего сопли пускаешь? – Мужчина поднимает ее со снега, сажая на скамейку рядом. Оглядывает ее ноги и ухмыляется. –Кажется у нас становится привычкой встречаться ранеными. Маша свои глаза заплаканные поднимает на него, глазками хлопает и пытается понять, что вообще происходит. Теперь она понимает как ей холодно, а коленки начинают саднить. –Так и будешь молчать? – загоняет ее в краску, но что ей сказать ему? Рассказать незнакомому мужчине, что к ней приставал учитель? –Давай, не шкерься от меня, я тебе как бы должен за прошлое спасение. – мужчина поправляет ее шапку на голове и смеётся. –Чего смеётесь то? – недовольно отдергивает его руки. –Не надо меня трогать без разрешения. –А если бы спросил, то разрешила. – мужчина выкидывает ранее закуренную сигарету. –Нет. –Поэтому и не спросил. Чего ныла то? – заинтересовано смотрит мужчина. Смотрит пристально, будто пытается что-то увидеть в ней. –Не могу сказать. –Что обижает кто-то? – сразу доходит до мужчины. Она мелкая, хрупкая, ещё зелёная совсем и слова против сказать не может толком. От этого Кащей злится, потому что девчонка теперь уже его, а значит и обижать ее может только он. Чувство собственничества охватывает мужчину. –Как поняли? –Ты же мямля такая. Сразу понятно, что обидели. Кто? –неожиданно для Маши спрашивает мужчина. –Я вас даже не знаю. Не буду вам ничего рассказывать– Марья быстро встаёт со скамейки, хватая сумку и уходя в сторону дома. Странный он. Не знает ее и постоянно лезет поговорить, так теперь решил ещё допросы устраивать. Чувствует, что не к добру это. Неожиданно грубые руки хватает ее за предплечье, останавливая её. Хватка его цепкая и девушка даже через теплую шубу чувствует его силу. –Сама рассуди. Ты либо это терпишь, как тряпка, либо добрый дядя Кащей помогает тебе избавиться от проблемы. Ты же не побежишь домой жаловаться папе, ты не такая. А Маша думает откуда он уже знает ее так хорошо. Марья бы действительно домой бы папе жаловаться не побежала, замолчала бы и терпела бы, потому что привыкла, так легче чем бороться. А если она сейчас скажет ему, а он ей в лицо рассмеется, скажет, что дурочка наивная и сама виновата. –Вам зачем мне помогать? – бровки свои хмурит, не понимая. Кащей лишь улыбается. У него свои планы на неё. –Считай, что отдаю свой долг за прошлую помощь. Люблю помогать красивым девушкам. Пошли давай в твою школу. Маша быстро шагает, чтобы поспеть за своим неожиданным защитником. Бандитом, который только и делает, что других обижает. Он лишь изредка оборачивается, чтобы убедиться, что он всё ещё идёт за ним. –Кто это был? – выдыхает теплый пар мужчина. –Учитель мой. По физике, – неуверенно добавляет девушка, на что слышит смех со стороны мужчины. –Двойку поставила что-ли? А ты сразу плакать видимо. – Маша думает, что лучше бы он ей двойку поставил. Папа бы, конечно, поругался, но потом успокоился бы. Мама бы ее защитила, а тут защищать ее идет он. Тот, которого она надеялась больше никогда в жизни не увидеть. –Вы только не говорите, что я сама виновата, – заставляет мужчину повернутся в ее сторону. – Обещайте. –Слово пацана тебе даю. – раздражённо выдает Кащей. Бесит уже до скрежета зубов эта таинственность и скрытность. –Приставал он ко мне. Еле ноги унесла от туда. Но он ничего не успел, – мигом добавляет девушка. Подумает еще, что рядом с грязной ходит. А у Кащея пелена перед глазами стоит, кулаки агрессивно сжимаются, от осознания того, что его девчонку пытался полапать мужик какой-то. Быстро забегает во дворик школы, слыша за спиной крики. –Вы только не бейте его! – ее постоянное Вы уже начало его раздражать. Еле догоняет его, становясь рядом. Девчонка отводит испуганный взгляд на мужчину, выходящего со школы. –Он? – Кащею даже ответ не нужен, чтобы понять по ее взгляду, что он. Кулак свой заносит и бьёт четко по лицу учителя. Тот хватается за нос, пытаясь закрыть лицо. –Вы что себе позволяете? – испуганно оглядывается Александр Сергеевич. –Марья Владимировна, кто это? –Нравится тебе блять девочек молоденьких лапать, да? – наносит следующий удар прямо в нос. –Отвечай сука. – грубо трясет мужчину. –Я на помощь сейчас позову, – судорожно начал оглядываться учитель в поисках прохожих. Нет никого вокруг. Охранник спит на своем месте, учителя все ушли уже по домам. Дворик школы пустует. –Хватит же, хватит! – кричит девушка рядом. Будто только проснулась от кошмара, пытается ухватиться за руку Кащея, отчего отлетает от его неосторожного удара. Снова падает, сдирая поверх старых, ещё незаживших ранок, новые. Александр Сергеевич уже не сопротивляется, когда Кащей отходит в сторону. –Увижу, закопаю, – плюет и хватает за руку лежащую девушку. – Не ной только, идём домой тебя довезу. –Я не сяду к вам в машину! – в знак протеста топает ногой как ребенок. –Вы незнакомый мужчина, а я приличная девушка. –Да не трону я тебя. Хотел бы, уже бы сделал. Пошли, – снова хватает ее за руку и отводит в сторону машины. Открывает дверцу, приглашая девушку сесть в машину. Та немного мнётся, но всё же садится. Сидят сначала в тишине пока Кащей разговор не начинает. –На какой улице ты живёшь? –На Пушкино, – тихо шепчет девушка, вытирая слезы. За ногу свою хватается, привлекая внимание Кащея. По ноге струя крови течет, новая совсем. –Ты когда упасть опять успела? –Вы толкнули меня, когда дрались. Зачем ударили его? У меня теперь проблемы будут. Мужчина лишь из бордочка пластырь достает, кидая ей. –На, держи. Наклей себя там. Я не хотел, чтобы ты пострадала. – отвечает мужчина, заводя машину. Неловкая тишина снова наполняет машину. Маша в окно смотрит, а затем на него. Движения его на удивление аккуратные, что не скажешь о его поступках. Они молчат, он лишь молча ее довозит и ищет место для парковки. –Спасибо, – быстро отвечает девушка, в попытках поскорее уйти от мужчины. Но чувствует хватку на своей руке. –Спасибо в карман не положишь. Давай, что-нибудь более приятное. –Например? – вопросительно выгибает бровь Смертеева. Думает, что если ляпнет ей про поцелуй, то она незамедлительно зарядить ему кулаком по лицу. –Поцелуй. – но видя ее неодобрительный взгляд, добавляет, – в щёчку. Кащей думает она ломаться будет, закатит истерику, скажет, что козел и захлопнет дверь, но вместо этого получает мягкое прикосновение ее губ к его щеке. Мужчина удивлённо смотрит на нее, а она лишь быстро хлопает дверью. Лишь лицо ее смущение передает. А в глазах ее застыла искренняя благодарность. Маша бежит в сторону подъезда и улыбается. Как глупая девчонка. Стоило ей почувствовать хоть долю внимания в ее сторону, долю защиты, чтобы сердце ее забилось ещё сильнее. Дурочка – твердит мозг. А сердце ее лишь бьётся в упоение. И для неё воскресли вновь, и божество, и вдохновение, и жизнь, и слезы, и любовь. Мама быстро дверь открывает, встречая ее недовольным взглядом. С кухни слышится недовольный голос отца. –Вернулась, шалава! Нагулялась уже? – быстро шагает отец из кухни в сторону прихожей. –Мать тут с ума сходит, места себе не находит, а ты в машине теплой сидишь с мужиком каким-то! –Пап, он помог мне просто, – тихо отвечает Марья. Страшно. Никогда папа так сильно зол на нее был. Она пытается за маму спрятаться, чтобы не схватил ее. –В чем? Шалаву из тебя сделать? Я тебя быстро воспитаю если мать не смогла! – мужчина резко хватает девочку за волосы, на себя тянет, отчего у девушки вырывается крик. –Володь, ты чего делаешь, – испуганно кричит мама, пытаясь отцепить крепкую руку мужчины. –Гюзель, отойди лучше! Не заставляй ещё один грех на душу брать. – мужчина всё дальше тянет Машу за волосы, заставляя в глаза себе смотреть. –Папа пусти! Мне больно! – Смертеева плачет так горько, как раньше никогда не плакала. Больно не только физически, но и в душе. Громкий шлепок от пощёчины заставляет маму закричать. –Пусти ребенка! Хватит Володь! –Пущу, сейчас я ее пущу– мужчина открывает дверь в комнату девушки, грубо кидает ее на пол и захлопывает дверь, оставляя Машу одну. Марья на полу лежит, согнувшись, и плачет тихо, чтобы не услышали. Слезы горечи льются по ее щекам, а от былой улыбки и следа не осталось.