7. Выбор жертвы

      Всю следующую неделю ты чувствуешь себя так хорошо, что тебе должно быть за это стыдно. Каждый раз, когда в баре загрузки твоего заказа становится больше зеленого и меньше белого, ты чувствуешь себя еще лучше. Наверное, за это тебе должно быть особенно стыдно.       Тебе не стыдно никак и ни за что. Ты считаешь, что имеешь полное право чувствовать себя хорошо после всего, что пережила. Бога ради, тебе было так плохо, что ты прокусила себе язык, и его пришлось зашивать. Ты заслужила маленький отдых.       Маленький отдых перед Большим Делом.       Ты не думаешь о Большом Деле. Нет, правда. Ты помнишь о нем, но не думаешь. Оно просто существует на периферии твоего сознания.       Его присутствие тебя успокаивает.       Мотивирует.       Ну… Может быть. Да. Ладно, да! Оно тебя мотивирует. Но опять же! Ты заслужила немного положительной мотивации.       Положительно замотивированная предстоящим Делом по самые гланды, ты пролетаешь сквозь рабочую неделю, как на крыльях. Ты семенишь вокруг Спенсера на шпильках высотой с Вавилонскую башню, и тебе даже не хочется кричать как банши. Ты извиняешься перед ним за пропущенный рабочий день, но он говорит, что слышал о происшествии в кафетерии, поэтому и не рассчитывал, что ты придешь. Он бросает короткий взгляд на твои туфли, кивает и оставляет тебя в покое.       Что именно он слышал о «происшествии в кафетерии», интересно? Ты задумываешься, но не находишь ответа. Никакие офисные слухи об этом до тебя не долетают. Только Митчелл Стивенсон, самый неприятный твой коллега, большой фанат «едва легальности», просит показать шов. Ты показываешь ему зубы в профессиональной улыбке. Чтобы он не подумал, что это приглашение к дискуссии, ты напоминаешь ему об отчете, который он до сих пор не сдал Спенсеру. Слава Богу, это срабатывает. Митч строит страдальческую рожу, но отлипает. На прощанье бросает очень странный и очень пристальный взгляд на твой рот.       Фу. Гребаный Митч. Что б он сдох.       Гребаный Митч, в самом деле.       Больше никто интереса к «происшествию в кафетерии» не проявляет. Немного подумав о том, как со стороны коллег оно должно было выглядеть, это твое «происшествие», ты понимаешь, что тебе все равно. У тебя есть проблемы посерьезней и дела поважнее, чтобы беспокоиться еще и об этом.       У тебя есть твое Большое Дело.       Оно самое. Твое блестящее, мотивирующее Большое Дело.       Как же оно у тебя есть! Ух, бля!       Мхм.       Бар загрузки заполняется до тридцати процентов, когда тебе приходит сообщение от Рена. Ты откладываешь сэндвич, который ела, сидя в атриуме во время обеденного перерыва, и хмуришься на экран. 🦊: + 44 + + 🦊: + 34 + - 🦊: + 39 - + 🦊: какой лучше?       Это какой-то шифр или что?..       Глаза разуй. И не тупи.       А! Ясно. И довольно очевидно, да.       Но ты все равно уточняешь: Monza: Я правильно понимаю, что это характеристики моего заказа в трех разных, гм, упаковках? Тип, срок годности, состав на н, состав на у? 🦊: ахахах 🦊: Монца!!!!!!! 🦊: Монца Монца Моооооонца 🦊: это так мило;;;;;;;;;;;;;;;;; 🦊: ты такая милая;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;; 🦊: жемсть       Ты хмуришься сильнее. Отсаживаешься в самый угол софы и прячешься за кустами папоротников и белых калл, надеясь, что так никто из прохожих не заметит твоего глупого выражения лица. Что Рен несет? У тебя в голове минуту назад была только работа и «ммм, неплохой сэндвич». А теперь — это. Ты ничего не понимаешь. 🦊: тебе не обязательно так шифровано это все называть 🦊: но блин боже оххххх 🦊: это так МИЛО!!!!!!!!! 🦊: состав на у 🦊: ахах 🦊: у меня щеки болят 🦊: так улыбаться 🦊: я так записал просто потому что это быстрее 🦊: и удобней кмк? 🦊: когда все видишь в ряд 🦊: вобщем 🦊: выбирай! (ﾉ^ヮ^)ﾉ*: ・ﾟ✧       Ладно. Ладно. Боже. Ты подавляешь стыд, в который Рен тебя загнал своим смехом и умилением.       Ты совсем не ожидала, что он не просто найдет для тебя жертву, но еще и даст выбрать из нескольких вариантов. Что ж…       Все они мужчины. Тот, которому сорок четыре года, насильник и убийца. Тридцать четыре — только насильник. Тридцать девять — только убийца.       Хм…       Бери полный пакет, не стесняйся.       Нет, загвоздка не в этом. Отталкиваться при выборе надо от другого. Monza: Какой вариант будет самым безопасным для тебя при доставке? 🦊: мне все равно 🦊: любой\ 🦊: какой тебе больше нарвится 🦊: (^≗ω≗^)       Ты морщишься от слова «нравится» применительно к насильникам и убийцам. Тем более с опечаткой. И глупой милой мордочкой. Monza: Тебе, может, и все равно, Рен, но мне — нет. Я серьезно спрашиваю. 🦊: (• ^ •) Monza: И не пытайся разжалобить меня милыми мордочками, не сработает. 🦊: в прошлый раз сработало!! Monza: Когда речь шла о тарелке! Не о Monza: Заказе. 🦊: (^・x・^)       Будешь знать, как ему потакать.       Твой промах.       Ладно, это не так сложно повернуть в нужную сторону. Monza: Мне нравится тот вариант, доставка которого будет для тебя самой безопасной. 🦊: ахах 🦊: мухлюешь! Monza: Ты меня вынуждаешь. 🦊: мм 🦊: можно подумать 🦊: что ты волнуешься за меня 🦊: Монца Monza:? Monza: Конечно, я волнуюсь за твою безопасность, Рен. Monza: Каким образом это вообще вызывает сомнения? Monza: Я не хочу, чтобы ты пострадал, тем более, когда делаешь что-то для меня.       Ты только что сделала его день.       Ты просто сказала очевидную правду.       Он на седьмом небе от счастья прямо сейчас. Он приволочет тебе еще хоть тридцать жертв, лишь бы услышать это вживую. Ты опасалась увидеть тушки задушенных птиц у себя на пороге? Теперь жди там тушки придушеных насильников. 🦊: ₍^⸝⸝> •̫ <⸝⸝ ^₎ ₍^⸝⸝> •̫ <⸝⸝ ^₎ ₍^⸝⸝> •̫ <⸝⸝ ^₎ ₍^⸝⸝> •̫ <⸝⸝ ^₎ ₍^⸝⸝> •̫ <⸝⸝ ^₎ ₍^⸝⸝> •̫ <⸝⸝ ^₎ ₍^⸝⸝> •̫ <⸝⸝ ^₎ ₍^⸝⸝> •̫ <⸝⸝ ^₎ ₍^⸝⸝> •̫ <⸝⸝ ^₎ ₍^⸝⸝> •̫ <⸝⸝ ^₎ ₍^⸝⸝> •̫ <⸝⸝ ^₎ ₍^⸝⸝> •̫ <⸝⸝ ^₎ ₍^⸝⸝> •̫ <⸝⸝ ^₎ ₍^⸝⸝> •̫ <⸝⸝ ^₎ ₍^⸝⸝> •̫ <⸝⸝ ^₎ ₍^⸝⸝> •̫ <⸝⸝ ^₎ ₍^⸝⸝> •̫ <⸝⸝ ^₎ ₍^⸝⸝> •̫ <⸝⸝ ^₎ ₍^⸝⸝> •̫ <⸝⸝ ^₎ ₍^⸝⸝> •̫ <⸝⸝ ^₎ ₍^⸝⸝> •̫ <⸝⸝ ^₎!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! Monza: Это все еще не ответ на мой вопрос, Рен. 🦊: ваааа 🦊: такая стрррогая! 🦊: ккккккккк 🦊: сдаюсь сдаюсь ฅ^•ﻌ•^ฅ 🦊: 1       Ты прищуриваешься, потому что есть у тебя нехорошее подозрение… Monza: Серьезно? Тот, который и н, и у, безопасней для доставки, чем те, которые только н или у? Не ври мне, пожалуйста. 🦊: я не вру 🦊: он мб и н и у 🦊: пхххх 🦊: прости 🦊: КХМ! 🦊: но еще он старше 🦊: других 🦊: и! 🦊: в 2 р старше меня 🦊: я быстрый 🦊: и знаю таких 🦊: так что!!! 🦊: не волнуймся       В его словах есть смысл. И все же ты не можешь не спросить: Monza: Ты уверен, что это самый безопасный вариант из возможных? Ты абсолютно уверен, Рен? 🦊: охххх 🦊: МОнца 🦊: ну когда ты так спрашиваешь 🦊: я уже даже и не знаю……… 🦊: наверно 🦊: чтобы быть уверенной точно-приточно 🦊: что я в безопасности 🦊: тебе придется 🦊: проверять! 🦊: спрашивать у меня 🦊: как я 🦊: жив ли 🦊: цел ли 🦊: как мои дела 🦊: каждый день!!! представляешь 🦊: до саамого получения заказа 🦊: а моджет и потом! 🦊: ну вдруг       Лапа тревоги и сомнений, сжавшая твое сердце, растворяется, будто ее и не было. Ты фыркаешь, улыбаясь.       Сученыш.       Самый дурацкий шантажист. Monza: Думаю, с этим таском я справлюсь) 🦊: офигеть ты поставила смайлик 🦊: это красиво! 🦊: мгне нравится 🦊: давай еще Monza: «Еще» надо заслужить. 🦊: как 🦊: чем 🦊: скажи мне 🦊: я сделаю       Ты замираешь, крепче стискивая в пальцах телефон. Почему он так готов сделать что-то, чтобы заслужить, прости Господи, смайлик? Почему твои ладони начинают потеть из-за этого? Почему ты это вообще написала в первую очередь? И что ему ответить теперь?!       «Пришли дикпик».       Ты закатываешь глаза.       Ладно. Ты права. Надо брать выше. Десять дикпиков.       Точно. Конечно. Как без этого.       Двадцать? Тридцать! Тысяч.       Ты осуждающе качаешь на саму себя головой, набирая приличный ответ: Monza: Надо выполнять мой заказ так аккуратно, чтобы точно не пострадать. 🦊: ахахах 🦊: ну ты 🦊: хитрюшка 🦊: ты уверена что ты сама не лиса 🦊: ???? 🦊: просто прячешь свой хвост лучше чем я       Ты не против, чтобы он попробовал найти у тебя хвост. Твоя задница слишком большая, чтобы поместиться в его ладони, но, Боже, он будет стараться накрыть ее целиком, он будет стараться так сильно, что этим компенсирует все.       Ради всего святого. Monza: Уверена, Рен. Я просто скучный человек, который очень не хочет, чтобы дело кончилось для тебя плохо. 🦊: не просто 🦊: и не скучный 🦊: и все будет зорошо! 🦊: со мной 🦊: и вобще! 🦊: значит 🦊: 1? Monza: 1. 🦊: понял принял! 🦊: работаю дальше 🦊: спасибо ха заказ 🦊: приятно иметь с вами дело мисссссс! 🦊: ^•ﻌ•^ฅ♡ Monza: Спасибо, Рен. Береги себя. 🦊: всегда!!!!!       Ты доедаешь свой сэндвич, рассматривая изящные чашечки белых калл, и совсем не думаешь о дикпиках, которые наверняка могла бы получить, если бы правда попросила. Когда сендвич кончается, и причин пялиться на цветы больше не остается, ты понимаешь, что не думать о планируемом убийстве тебе в миллион раз проще, чем не думать похотливые мысли о Рене. По этому поводу тебе за себя наконец-то становится стыдно.       Дни сменяют друг друга. Ты входишь в привычный ритм жизни с легкостью, которой от себя не ожидала. Проходит еще неделя, в течение которой ты действительно каждый день пишешь Рену и спрашиваешь, цел ли он и как у него дела. Он отвечает одновременно удушающе подробно о милых глупостях и раздражающе туманно обо всех подробностях, касающихся Дела.       О прогрессе Дела ты узнаешь только по заполняющемуся бару загрузки. Иногда он сдвигается малюсенькими шажками в один процент, иногда — смелыми рывками сразу по десять процентов. Рен не признается, что это значит, даже когда ты спрашиваешь прямо.       Зато ты узнаешь о том, что на его заднем дворе завелась лягушка и каждый день получаешь по дюжине фотографий газона и крыльца, по которым скачет размазанная зеленая клякса.       А могла бы получать по дюжине дикпиков.       Ты получаешь одно видео, на котором Рен аккуратно подкрадывается к лягушке, чтобы заснять ее поближе, а потом смешно верещит по-лисьи, когда тварюшка внезапно прыгает в камеру.       Видео другого содержания, потного, мокрого и жаркого содержания, он бы тоже записал тебе с удовольствием. Черт, наверняка он и так это делает, просто не отправляет. Но мысль о том, что он делает их для тебя, заводит его как ничто другое.       Ты грустно проверяешь свой менструальный календарь, чтобы в очередной раз убедиться в том, что овуляция давно перестала быть оправданием для таких мыслей. Ты не знаешь, в чем твоя проблема.       У тебя нет никакой проблемы. Он молод, здоров, красив и хочет тебя так, что готов за это убить и умереть. Хотеть его взаимно — самая естественная вещь во вселенной. Это, возможно, самая правильная вещь, которую ты способна сделать в своей жизни.       Но твои принципы!..       Хуинципы.       Вот и поговорили.       В рабочие дни тебе проще. В рабочие дни ты прилежно выполняешь свои рабочие обязанности, скрываешься в них, как змея в высокой траве. Ловишь странные взгляды Митча, его ублюдские подмигивания и похлопывания по плечу и внутренне сатанеешь, но тайно радуешься даже этому чувству, потому что оно отвлекает от другого.       Ты нежишься в прохладном, подчеркнуто профессиональном и начальственном отношении Спенсера, потому что оно тебя остужает. Чем больше ты переписываешься с Реном, тем горячее бежит твоя кровь. Ты начинаешь искать предлоги, чтобы посеменить вокруг Спенсера. Ты упускаешь момент, когда тебе становится совсем не страшно делать это на каблуках.       Ты угощаешь Саманту стейком с кровью в качестве извинения за инцидент с ее прошлым обедом и в благодарность за то, что она тебя прикрыла. Ты сама ешь стейк с кровью. На вкус он как свобода, и победа, и все лучшие вещи под солнцем и луной. Хоть и не такой вкусный, как готовит Рен.       Ты удивляешься тому, как легко с Самантой болтать ни о чем. Она приятная женщина, и ты подумываешь о том, что вы можете стать не просто коллегами, но и подругами. Интересно, играет ли она в ДнД?..       Ты относишь в ателье не только юбку, но и свой любимый свитер и спрашиваешь, смогут ли там его починить. Мастерицы берутся попробовать и спрашивают, кто его так подрал. Ты отвечаешь, что собака. Если ты при этом и краснеешь, то только самую малость.       Ты подумываешь о том, чтобы выпить стаканчик виски с колой, но все-таки не решаешься. Нет, это… пока еще слишком.       Многие вещи для тебя пока еще слишком, но ты начинаешь двигаться к тому, чтобы они снова стали нормой. У тебя начинает получаться, и это приятно. Твой прогресс в этой сфере движется как будто наперегонки с прогрессом загрузки Дела, твоим кровавым заказом. Ты не находишь это странным.       Это абсолютно естественно. Все в мире связано.       Твой сатисфаер работает в тройную смену, бедняга. Но это его прямая обязанность, так что ничего страшного.       Это совершенно нормально. У тебя здоровое либидо.       Ты читаешь о лисах и узнаешь много нового. Много забавного, странного и даже пугающего. Например, что лисы являются разносчиками какого-то редкого паразита, который заставляет человеческое тело гнить заживо. Ты очень надеешься, что это относится только к лисам-лисам, но не к людям-лисам, потому что рядом с Реном ты и так чувствуешь, будто твой мозг разлагается заживо. Тебе бы очень не хотелось, чтобы это перестало быть только твоим воображением.       У тебя самый обычный мозг. Он не гнилой.       Оказывается, хоть лисы и из собачьих, но у них шершавый, как у кошек, язык. Это не та информация, знание которой делает твою жизнь проще. Ты не хочешь задумываться о том, почему.       Глубокий, чуть сиплый голос. Каждое слово щекочет, как касание кошачьего языка. «Кого бы ты хотела убить?..»       Лисьи когти похожи на кошачьи, но не могут прятаться в лапы целиком. По крайней мере, об этом Рен не соврал. Ты делаешь пометку в своем ежедневнике — рассмотреть его когти получше. Тебе интересно узнать, как именно они работают.       Усилие, которое ему придется совершать над собой каждый раз, чтобы не загнать их тебе под кожу. Тоска, которая охватывает его всегда, когда он думает о том, что не сможет отыметь тебя пальцами, потому что его дурацкие когти такие острые, крючковатые и не убираются целиком, и даже если он будет осторожен, он все равно обязательно сделает что-то не так и ранит тебя изнутри, а он не хочет тебя ранить, не хочет, не хочет, не хочет никогда, никогда, никогда.       Ты смотришь видео с лисами, и тебе хочется вскрикивать и тыкать пальцем в экран каждый раз, когда они издают звуки, которые ты слышала от Рена, или в похожей манере двигают ушами и хвостом. Ты читаешь блоги лисьих заводчиков и делаешь заметки. Ты хочешь научиться понимать Рена лучше. Ты говоришь себе, что делаешь это ради обеспечения собственной безопасности.       Конечно. Именно ради этого.       Ты не гуглишь, как выглядит лисий член. На самом деле, тебе это ни капельки не интересно.       Потом сюрприз будет.       Ты не хочешь сюрпризов. Ты хочешь нормальной жизни.       Ты привыкаешь прятать телефон в тумбочку на ночь, не берешь его в ванную и уборную, и это, пожалуй, не очень сочетается с нормальной жизнью. Но что теперь сочетается с ней вообще? Ты уже и не знаешь. Ты чувствуешь себя хорошо и одновременно нехорошо из-за того, что чувствуешь себя хорошо в твоих не самых хороших обстоятельствах, и это, безусловно, ситуация, способная свести с ума и более сильных духом. А ты не очень сильна духом.       Просто перестань прятать телефон в тумбочку на ночь. Перестань бросать странные взгляды на фронтальную камеру. Перестань параноить.       Ты не можешь. Из-за того, что Рен брал твой телефон.       Из-за того, что ты чокнутая.       Из-за того, что ты чокнутая и из-за того, что Рен брал твой телефон.       Когда к твоему разуму возвращается привычная ясность, ты начинаешь задумываться о вещах, которые снова делают твой мозг взъерошенным. Но теперь он ерошится на совершенно новых вычислительных мощностях, гораздо более высоких.       Ты опять захламляешь свой мозг безосновательной тревогой, вот что ты делаешь.       Но что, если эта тревога не безосновательна? Что тогда? Ох, ты просто не можешь перестать об этом думать!       Ты невозможная. Ты невыносимая. Ты реально не в состоянии позволить себе быть счастливой, да? Просто наслаждаться дарами жизни, которые и так редко падают тебе в руки, — это для тебя слишком, да? Ты чувствуешь, что жизнь налаживается, что все идет хорошо, приятно и гладко, и тебя тут же охватывает паника. Ведь так хорошо не бывает. Не с тобой. Что-то должно быть не так! И вот ты уже ищешь повод загнаться, как свинья — трюфели.       У тебя просто уже есть для этого хороший повод. Его не надо искать. Рен дал тебе его. Отличный повод, на самом деле.       Сука.       Если Рен правда тогда сделал что-то с твоим телефоном, чтобы шпионить за тобой…       Он сказал, что ничего не делал.       Ты это знаешь! Но если… Если он сделал… то через телефон он, считай, получил доступ ко всему твоему электронному следу. Вообще всему. К закладкам и истории твоего браузера, на каких устройствах ты бы его не открывала, например. И это уже звучит ужасно, но это далеко не самое страшное.       Ведь ты так и не решилась погуглить лисьи члены. Трусиха!       Да-да, ты трусиха. А еще ты современная взрослая женщина. Ты хорошо зарабатываешь и любишь комфорт. У тебя недешевая техника. И вся она — синхронизирована между собой через сервисы, доступ к которым открывается в том числе с телефона.       И, допустим, Рен не может пользоваться этими сервисами так, чтобы ты об этом не узнала. Ладно. От этого, по крайней мере, ты застрахована. За прошедшие с куриного супа дни никто не пытался испортить твою безупречную кредитную историю спонтанными займами или купить с твоего счета яхту.       Но Рен может получать информацию. По сути, обо всем, что ты делаешь, чем ты владеешь и пользуешься.       Окей, ты хочешь задуматься об этом? Сейчас, ты хочешь задуматься об этом вот прямо сейчас, на работе посреди дня?       У тебя просто выдались свободные полчаса между созвоном и совещанием. Ты бы хотела не тревожиться и не думать о этом, но ты не можешь! Ты просто не можешь! Как это смочь? Пусть кто-нибудь тебе подскажет, потому что сама ты не знаешь.       Ладно. Ладно, сука, давай. Давай задумаемся об этом. Давай задумаемся об этом глубоко и въедливо, как ты, блять, любишь. Задумаемся об этом до такой степени, что в итоге от паники твоя тупая башка с тупым неправильным мозгом просто взорвутся нахуй!       Ты не меняла свой основной банк с тех пор…       …как открыла в нем первый сберегательный счет. Вся твоя финансовая история — как на ладони, как специально собрана в одном удобном месте. Суммы на твоих счетах и в каких валютах ты их хранишь, любые покупки не наличными вплоть до пачки сигарет, которую ты малодушно купила на днях, но даже не открывала. Переводы. Особенно в глаза бросаются, конечно, регулярные и крупные суммы, которые ты отправляешь маме — вместе с короткими комментариями на ломаном итальянском.       Что ты там писала в последний раз? «Хорошего урожая» и «поднимите за меня бокал!»? Теперь Рен это знает.       Теперь Рен знает, когда ты включаешь чайник по утрам, потому что ты привыкла делать это дистанционно. Знает, когда твой румба уходит мести пол и возвращается на станцию; или застревает на порожке кухни, как с ним обычно бывает. Знает, когда ты забываешь поставить на зарядку зубную щетку. И что ты ешь, когда тебе не лень пользоваться мультиваркой.       Рен может следить за твоим перемещением на машине из-за навигатора, синхронизированного с картами на телефоне, потому что, конечно, они синхронизированы! Это же так удобно. Даже твой регистратор в машине подключен к облаку, ведь это тоже удобно. Рену теперь тоже будет очень удобно смотреть на ту же дорогу, по которой ты едешь, через глазок регистратора.       В прямом эфире. Как будто вы едите вместе! Юппи-ю!       Ты часто забываешь отключать геолокацию, ведь тыкать ее туда-сюда так затруднительно. Ты оставляешь каждый свой шаг открытым для слежки, тупая ты корова.       Но что шаги? Шаги — это так себе, мелочи. Ну подумаешь, он знает, что ты заходила в ателье. По крайней мере, он не знает, что в подранном свитере ты обвинила какую-то там собаку.       О, Господи, зачем ты это сказала?..       Забудь. Лучше вспомни об игрушках.       Ты захлебываешься вдохом. Игрушки!..       Да. Да. Все твои самые дорогие и современные секс-игрушки тоже синхронизированы с телефоном.       А что делать? Добрая половина их самых классных функций настраивается через приложение!       Теперь Рен знает не просто, какие игрушки ты предпочитаешь. Он знает, какую скорость и ритм ты предпочитаешь. Как ты любишь, чтобы лизали и сосали твой клитор, с какой интенсивностью и интервалами терли все самые сладкие места внутри тебя. Черт, он может выяснить и где они есть, эти твои сладкие места. Вплоть до сантиметров — просто погуглить размеры игрушки и соотнести их с тем, моторчики каких отростков ты заставляешь пахать с особым усердием.       Ты с трудом сглатываешь слюну, ставшую вязкой, как патока. Это невыносимо.       Ты думаешь, это невыносимо? Нет, это еще не самое невыносимое. Вспомни, что почти все твои последние игрушки — из серии для пар.       Вообще-то, их очень удобно использовать и в одиночку!       Верно. Но Рен об этом не знает. Он знает, что это игрушки, специально смоделированные для двоих. И будь уверена, этот факт ударил ему в голову, как лошадь копытом. Во-первых, потому что — с кем ты их использовала? С кем ты их используешь до сих пор? С кем ты их используешь прямо сейчас, если не с ним?!       Какая ему ра…       Заткнись. Во-вторых: каково было бы использовать их с тобой?.. О, это стало началом мириад его новых фантазий! Он уже купил себе парочку самых интересных твоих игрушек, чтобы знать, как они ощущаются. Заказал со срочной доставкой, потому что терпения в таких делах у него даже на чайную ложку не наберется.       Тут ты согласна. Он действительно выглядит нетерпеливым, в таких вопросах особенно. Наверное. Не то чтобы ты об этом задумывалась!       В первую очередь он купил виброкольцо на член, то, на котором есть выпуклость специально для стимуляции клитора.       Конечно. Хороший выбор. Отличный даже.       Мхм. Оно еще идет в комплекте с забавным, похожим на причудливо изогнутую веточку, вибратором, который одинаково удобно использовать как для стимуляции клитора с влагалищем, так и для простаты.       Это правда, все это чистая правда, ты пробовала. На себе и не на себе, ты пробовала, и это было волшебно.       Мммхм. А тот вибромассажер, похожий по форме на язык…       Ты подскакиваешь на месте. В первый раз — от стука. Во второй — когда понимаешь, что это совсем не стук твоих зубов. Это стук в дверь твоего кабинета.       Женский силуэт по ту сторону матового стекла информирует приятным голосом:       — Мисс Меркатто, прошу прощения, если отвлекаю!       Ты несколько раз сглатываешь, смягчая пересохшее горло слюной, чтобы твой голос не звучал, как воронье карканье.       — Все в порядке, Сандра.       — Мистер Спенсер просил напомнить, что через пятнадцать минут ждет вас в девятой переговорной на совещание!       — Спасибо, Сандра. Я приду. Доброго дня.       — Доброго дня!       Ты делаешь глубокий-глубокий вдох. И медленный выдох. Боже, спасибо. Спасибо, Сандра. Спасибо, что отвлекла. Сама бы ты уже, наверное, не выбралась.       Ты смотришь на наручные часы. Как ты умудрилась потерять целых пятнадцать минут в этих фантазиях? Тебе казалось, ты просто моргнула, а время уже — все.       Кстати.       Ты хнычешь тихо, как мышонок. Нет. Ты так больше не можешь. Ты зря об этом задумалась, действительно зря. Ты жалеешь об этом решении. Ты просишь у своего мозга пощады.       Он не знает такого слова.       Твои часы тоже синхронизированы с телефоном. И они работают в том числе как фитнес-браслет.       Господи святой Боже. Ну да. Да.       Рен наблюдает за твоим пульсом в прямом эфире. Он знает, когда твое сердце начинает биться чаще и когда успокаивается.       Ладно. Это пугающе и неловко, но что поделать.       В твоих часах восхитительно точный шагомер. Он показывает не просто каждый твой шаг, он подсказывает Рену даже примерный наклон поверхности, по которой ты шагаешь — идешь ли ты с горки или по ровной земле. Или поднимаешься по лестнице.       Что ты делаешь исчезающе редко. Ты делаешь все возможное, чтобы избегать лестниц, потому что ты ленивая. Какой позор. Но этот удар по гордости ты как-нибудь переживешь.       И что Рен должен думать, когда видит, что ты никуда не идешь, но твой пульс разгоняется так, будто ты бежишь?.. Несешься, сломя голову! По всем лестницам города! Одновременно!       Блять! Нет!       Да. Он знает, когда ты мастурбируешь.       И будь уверена — он делает это вместе с тобой. Каждый раз он делает это с тобой. Чем бы он ни занимался в тот момент, где бы он ни был, он бросает все и запускает лапу в трусы. Ох, он просто не может иначе! Когда он видит прямое и неоспоримое доказательство того, что ты трогаешь себя буквально вот в этот самый момент, его бедный член твердеет так быстро и сильно, что за него невозможно не схватиться.       Это странное чувство — когда кровь приливает к члену так быстро. Пещеристые тела будто взрываются, сдавливают уретру с такой мощью, что сперва мозг не знает, как расшифровать сигнал, который посылает ему тело. «Шеф, тревога, мы вдруг обоссались или внезапно кончили в штаны, пока неясно!». Но нет, ничего такого — в его белье чисто, у него просто встал слишком сильно и слишком быстро. Он даже не знал, что так бывает, он никогда раньше такого не испытывал. До тебя.       Если он застает это чудо, твою мастурбацию, дома, и от похоти его мозг отключается не до конца, то он несется к твоим туфлям. Зарывается в них носом, лижет те места, которые когда-то касались твоей кожи. Он больше не носит их сам, твои туфли, и жалеет даже, что попробовал. Ему бы хотелось, чтобы на них оставался только твой запах, в который можно погружаться с головой, представляя, будто вас, мастурбирующих сейчас, не разделяют стены и километры. Ты с ним, ты рядом, он чует тебя, он видит, как быстро бьется твое сердце, конечно, вы вместе, как может быть иначе?       Он кончает только после тебя, потому что он джентельмен и потому что ему нравится сжимать пальцы вокруг члена в ритм ударов твоего сердца, фантазируя, будто это его массирует твоя довольная киска. Довольная им и его выступлением, конечно. Ему же так хочется тебе нравиться. Мысль о том, что он довел тебя до сильного оргазма, всегда гарантировано доводит его самого.       Кончив, он еще долго не двигается с места, наблюдая за тем, как постепенно замедляется и приходит в норму твой пульс. Тихо мямлит тебе всякие романтичные глупости, будто этим может помочь. Он грязный, грязный мальчишка, но он романтик до мозга костей.       Ты можешь в это поверить. Ты можешь поверить в это с легкостью, которая тебя пугает.       Знаешь, что еще тебя испугает? Он знает, что твой пульс ускоряется прямо сейчас. Пока ты не двигаешься с места. Ты не двигаешься с места внутри бизнес-центра, где располагается офис компании, в которой ты работаешь. Сейчас середина рабочего дня. Ты что, трогаешь себя прямо на работе?.. Как не стыдно, Монца!       Ты себя не трогаешь!       Но тебе хочется. У тебя в трусах все уже мокрым-мокро. Черт, да ты уже протекла насквозь. Вызывай клининг, клуша, иначе это кресло и ковер уже не спасти.       Ты вскакиваешь с места и оглядываешься на свой зад и сидушку кресла. Никаких мокрых пятен нигде нет. Твой проклятый, дурацкий, неправильный мозг!..       Не так уж и неправ.       …Да. Теперь, встав на ноги, ты отчетливо это чувствуешь. Ты чувствуешь упругую полноту налившихся кровью половых губ и клитора; скользкую влагу, которая делает трение нижнего белья едва выносимым.       Приятным.       Приятным и едва выносимым. Все это очень не вовремя…       — Меррррркат-то!       Вот поэтому.       В отличие от Сандры, Митч не спрашивает и не ждет приглашения, чтобы распахнуть дверь твоего кабинета. Заходит в него, как к себе домой. Его яркие голубые глаза быстро наводятся на твое лицо и останавливаются где-то в обрасти рта.       Опять.       В чем его проблема?       В чем его ебаная проблема?       — Совещание! Спенсер ждет, — улыбается Митч, демонстрируя идеально ровные зубы.       Тупые. Даже его клыки тупые, как пробки. Не на что смотреть.       — Знаю, Митч. Я иду. Не жди меня.       — Нет уж, я подожду!       Он говорит это с улыбкой. Почему ты чувствуешь угрозу?       Потому что у тебя хорошее чутье на угрозу, идущую от мужчин. Потому что он искренне смеялся с того бита про Импликации из того сериала, будто в жизни не слышал ничего веселее. «Смешно, потому что правда!» гоготал он, пересказывая шутку в курилке. Его прошлой девушке было восемнадцать. По дороге на работу он подвозил ее в школу. Хвастался еще, что это помогает ему не опаздывать. Из-за него ты бросила курить — чтобы сократить время в его компании до абсолютного минимума.       Ты расправляешь плечи, берешь нужные папки и планшет и выходишь к Митчу походкой настолько ровной, будто вместо ног у тебя — циркуль.       Боже, зачем вы только переехали в этот монструозно огромный офис? Путь до нужной переговорной занимает годы.       Митч так и смотрит на твой рот. Иногда его взгляд мотает к щекам и к застегнутому на все пуговицы воротнику блузки, но редко и ненадолго.       — Меркатто, ты не заболела? — спрашивает Митч неприятно тихим голосом. — Ты как будто краснее, чем обычно. С твоей кожей… не знаю, сложно сказать.       И под «твоей кожей» он, конечно, имеет в виду то, что она смуглая. Все, что не белее первого снега, Митчу сложно понять.       Ты так раздражаешься на это, что едва не пропускаешь момент, когда его рука протягивается к твоему лицу. Ты отбиваешь его ладонь планшетом раньше, чем можешь зарегистрировать это событие. Ты действуешь рефлекторно. Не твоя вина, что у тебя есть такие рефлексы.       Туда его! Добавь еще сверху по морде! На сдачу!       — Руки, — гудишь ты не своим голосом, — убрал!       — Ай! — Митч прижимает пострадавшую руку к груди так, будто ты ее сломала. Идиот. Ты шлепнула по ней, как по комару. — Сдурела, Меркатто?! Я просто хотел проверить твою температуру!       — Ах, температуру. Конечно. Градусники, Митч! Слышал о таких?       Он встряхивает пришибленной ладонью и закатывает глаза.       — Не драматизируй. Могла бы просто сказать «не надо»!       — И вот я говорю тебе — не надо, не смей, блять, меня касаться без разрешения! Ты меня слышишь?       Он ухмыляется, будто ты сказала что-то очень забавное. Ты ненавидишь, что эта ухмылка с тобой делает. Она заставляет тебя чувствовать себя маленькой. Меньше наперстка.       Зачем Господь дал такой высокий рост Митчеллу, мать его, Стивенсону? Почему не тебе?       — Ты красиво материшься, Меркатто, — говорит он голосом, который ты не можешь назвать иначе как мечтательным. — Первый раз слышу…       Его взгляд снова наводится на твои губы, сейчас зло поджатые. А потом отскакивает от них, как мячик, когда возле вас останавливается Спенсер.       — Первый и, надеюсь, последний, — говорит он. Как всегда — ровный, холодный, как застывшее озеро, как вода в колодце зимой. Ты благодарна за эту прохладу.       — Извиняюсь, сэр, — отвечаешь ты ему в тон.       — Я просто хотел помочь, — пожимает плечами Митч.       Спенсер переводит на него взгляд, и ты с трудом сдерживаешь улыбку, видя, как Митч сжимается.       Кто теперь меньше наперстка, ублюдок?       — Зайдете после совещания к эйчарам. Оба. Не вместе. Стивенсон, тебе последнее предупреждение. Мисс Меркатто…       Как ни странно, ты не чувствуешь себя меньше, когда на тебя смотрит Спенсер. Ни сейчас, никогда. Иногда тебе становится холодно, но и только. Если тебе становится слишком зябко под его взглядом, ты просто вспоминаешь, как он выглядел в колледже, когда носил волосы по плечи, и строгие пиджаки еще не сидели на нем как влитые.       — Не ругайтесь так громко в офисе, пожалуйста, — заканчивает он скромно.       Ты киваешь.       Пока вы идете к переговорной втроем, Митч ведет себя примерно. Смотрит себе под ноги и молчит. Спенсер шагает впереди, а вы — за ним, как цыплята за наседкой. Тебя все еще внутренне потряхивает от обиды и злости. Ты ненавидишь, ты просто не выносишь, когда тебя трогают без разрешения, особенно за лицо.       Ты шепотом спрашиваешь у надутого Митча:       — Эй, Митч… Напомни, сколько тебе лет?..       Он удивленно вскидывает брови, а потом расплывается в улыбке.       — Тридцать четыре. А что?       Какое приятное совпадение!       — Точно, мы же почти ровесники, — улыбаешься ты.       Он мгновенно скучнеет, будто напоминание о твоем возрасте отбило у него всякий интерес. Это приятно, пусть и не было целью твоего вопроса.       Ты просто планировала свою маленькую мстительную фантазию.       Заказ под вторым номером: + 34 + -       Какова вероятность, что им мог оказаться Митчелл Стивенсон? Мизерная по ряду причин, конечно. Но в своем воображении ты исправишь это без труда. И этим утешишься.       Когда ты проверяешь телефон по дороге к эйчарам после совещания, то видишь новое сообщение от Рена. Это селфи: он улыбается во все клыки, держа перед носом аккуратно и неплотно сжатый кулак, из которого выглядывает лупоглазая мордочка лягушки. Ее глаза такие же ярко желтые, как у Рена, но с совсем другим зрачком. Ее шкурка того же цвета, что и заполненный участок бара с прогрессом вашего Большого Дела.       Его новый статус: 70%