8. Клятва паладина

      Следы от ожогов окончательно сходят с твоего горла. Тебе кажется, что остается один, маленький и разветвленный, прямо над яремной впадиной — там, где висел тяжелый центр ошейника. Но, должно быть, это только твое воображение, потому что массажистка ничего не замечает, а она любит обращать внимание на все изменения твоего тела, сколько бы мелкими они ни были. Это вроде как ее работа.       — Разожми зубы, — напоминает она в пятый раз за сеанс. Пристыженная, ты подчиняешься.       Это твоя единственная оставшаяся дурная привычка. Ты уже давно не грызешь ногти, не сковыриваешь заусенца, не дергаешь себя за ресницы и волосы; ты даже бросила курить. Но ты все еще сжимаешь зубы. Ты сжимаешь их до такой степени, что скрипишь ими во сне и иногда, забывшись, наяву.       — Простите.       — Не передо мной надо извиняться, Монцочка, а перед своими мышцами. У тебя щеки как каменные. Что с тобой случилось?       Ты вздыхаешь.       — Чего со мной не случилось?       Ты понимаешь, что сказала это вслух, только когда массажистка смеется, приняв твои слова за шутку.       — Ну, чего бы с тобой ни случалось дальше, разжимай челюсти хоть иногда!       Хороший совет.       Спору нет.       Когда массажистка находит мышцы твоего лица такими же основательно помятыми, как и все остальные, ты садишься в лотос, с нетерпением ожидая своей самой любимой части сеанса. Во-первых, потому что она означает, что мучения почти окончены. Во-вторых, потому что это одна из немногих вещей в лечебном массаже, которая приносит тебе облегчение моментально, а не с задержкой и не через боль такой силы, что ты каждый раз сучишь ногами, кричишь и стучишь кулаком по полу, как боксер, просящий пощады. Твоя массажистка не знает пощады даже больше, чем твой чешуйчатый мозг, но ей за это ты благодарна, потому что ее беспощадность действительно помогает.       Мосластое колено упирается тебе в хребет, твердые, сухие руки обхватывают твою голову.       — Выдох…       Ты выдыхаешь. Как всегда, едва замечаешь ее движение — быстрое и точное, как бросок кобры. Кажется, от громкого хруста твоих позвонков даже вздрагивают искусственные цветы в горшочках. Но ты можешь поклясться, что сразу чувствуешь, как кровь начинает свободней поступать к мозгу.       Ты надеешься, это поможет тебе не зарываться в тревожные фантазии, как трюфельная свинья в чернозем.       Проводив массажистку и укутавшись в шаль, чтобы не подставлять размятую кожу под сквозняки, ты испытываешь свой обновленный нормальным кровоснабжением мозг. Ты задаешь ему непростые вопросы в простой форме и пытаешься найти на них самые прямые ответы.       Что, если Рен действительно шпионит за тобой через телефон и имеет доступ ко всему твоему электронному следу?       Тогда тебе пиздец.       Можешь ли ты что-то в этом изменить?       Только если правда переедешь в Бразилию, чего ты определенно не сделаешь. Так что — нет.       Есть ли смысл переживать о том, чего ты не можешь изменить?       Очевидно, нет. Когда ты можешь контролировать свой мыслительный процесс, ты предпочтешь доверие сомнению. Ты предпочтешь довериться Рену так, будто он в самом деле не желает тебе зла. Это не выглядит как хороший выбор, но это лучший выбор, который ты можешь сделать в своих обстоятельствах.       Что, если Рен соврал насчет твоего заказа и доставит не насильника и убийцу, а невинного человека под видом насильника и убийцы?       Тогда тебе пиздец.       Можешь ли ты что-то в этом изменить?       Ты можешь не убивать его, если сочтешь доказательства его вины недостаточными для этого.       Какие доказательства вины ты можешь счесть достаточными?       Этого ты пока не знаешь. Узнаешь, когда увидишь свой заказ.       Как насчет того, чтобы просто обратиться в полицию? Как насчет этого, а?       Полиции ты доверяешь еще меньше, чем Рену. Твой опыт с полицией говорит о том, что обращение к ним не сделает ситуацию лучше.       Как насчет того, чтобы приехать в тихий дом и не убивать там никого, а взять Рена за руку и отвести к психологу?       Во-первых, у тебя опять есть причины сомневаться в том, что это сделает ситуацию лучше. Психотерапии ты доверяешь больше, чем полиции, но недостаточно, чтобы считать ее единственным верным выходом. Ты была в обеих системах. У тебя черный пояс по получению полицейской и терапевтической помощи. И где ты сейчас? Сидишь на кухне и испытываешь мозг на прочность вопросами о том, стоит ли доверять своему полу-состоявшемуся похитителю в вопросе выбора жертвы для вашего второго совместного убийства или лучше все-таки ебнуться окончательно.       Во-вторых, условия этого вопроса не обязательно взаимоисключающие.       И самое главное. Когда ты собираешься переспать с Реном?       В идеале — никогда. Ты будешь держаться за свои принципы до последнего, потому что это хорошие и правильные принципы. В отличие от государственных систем, они тебя никогда не подводили. Должно произойти что-то по-настоящему из ряда вон выходящее, чтобы ты их нарушила.       Тогда почему за почти две недели ты даже не задумалась о том, чтобы найти, как собиралась, член «абсолютно приемлемого для себя возраста» и поскакать на нем, чтобы успокоиться?       Не твое собачье дело, вот почему.       …Поняв, что только что послала саму себя куда подальше, ты отмечаешь последний вопрос стресс-теста минусом. Но, в общем и целом, находишь его результаты более чем удовлетворительными.       Ай да ты!       Гордая собой, ты проверяешь телефон и видишь, что прогресс Дела обновился до 80%.       Ты пытаешься понять, что скрывается за этой цифрой. Сколько процентов должно остаться незаполненными, чтобы Рен занялся непосредственно… доставкой? Двадцать — это уже пора или еще нет? А если пора, то вдруг он вот прямо сейчас…       Воображение услужливо подбрасывает тебе образ заказа под номером один: сорокалетнего насильника и убийцы, прожженного жизнью взрослого мужика. Его уродливая темная фигура угловатой тенью нависает на Реном: таким миниатюрным, миловидным и в твоем вспугнутом воображении совершенно беззащитным…       Ты усилием развеиваешь этот образ. Ты напоминаешь себе: Рен не беззащитен и далеко не безобиден. Ты знаешь это по себе.       Ты — не сказать, чтобы показатель. Особенно в сравнении с заказом под номером один.       …Ладно, это правда. Но что насчет Лоуренса? Лоуренс был молодым, высоким и хорошо сложенным, и все равно оказался связанным в подвале тихого дома. Ага? Ага!       Ха! Шах и мат, тревожность!       Ты засчитываешь это как победу заново обогащенного кислородом мозга против навязчивых мыслей. Приятно иногда побеждать. Для разнообразия.       Впрочем, другой вопрос остается открытым… Monza: Рен?       Как всегда, он отвечает почти мгновенно. Ты знаешь, что тебе не стоит к этому привыкать, но ты все равно к этому привыкаешь. 🦊: Монца! ФuФ Monza: Здравствуй. Как ты? Как твои дела? 🦊: хорошо! 🦊: чутка волнуюсь за лягушку 🦊: становится холоднее думаешь она замернет? 🦊: *замерзнет? 🦊: я почитал как они зимуют и ей нужно под воду но тут вокруг нет ничего подзодящего 🦊: я вырыл ей норку и она в нее иногда ждаже прячется так должно быть теплее 🦊: но я не знаю как проверить какая там температура нуджно не ниже 4 градусов 🦊: и нужна вода! 🦊: написано что они дышут только кожей когда спят зимой 🦊: круто да? 🦊: по моему оч круто 🦊: может налить ей туда воды но она же всосется в землю 🦊: я что нибудь придумаю ладно 🦊: Монца ты слушаешь? 🦊: тебе наверное не инетерсно Monza: Мне интересно, Рен. На самом деле, мне так интересно, что я не хочу тебя перебивать, поэтому и молчу.       Ты не врешь, хотя не знаешь, как к этому относиться. Ты не за этим ему написала, но рассказ про лягушку тебя действительно увлек.       Наверное, есть что-то противоестественное в том, как неравномерно работает эмпатия Рена. Он явно ее не лишен, но включается она, мягко говоря, на что попало.       Она включилась на тебя. Цени это.       На тебя и лягушку. Ты не знаешь, что по этому поводу думать. 🦊: ₍^ >ヮ<^₎ 🦊: ну тогда ладно! 🦊: хочешь на нее посмотреть? 🦊: я покажу!       Ты не успеваешь даже вскипятить чайник, прежде чем тебе прилетает несколько фотографий: разные ракурсы черной дыры во влажной земле, края которой аккуратно раздвигают длинные и тонкие когтистые пальцы.       Ох.       Хах.       Ты не должна находить эти изображения волнующими, но, к своему глубокому сожалению, находишь. Ты засчитываешь это как проигрыш своего обновленного мозга. Видимо, его силы распространяются только на тревожные мысли, но не похотливые импульсы.       Да ты шутишь. Кто угодно нашел бы эти изображения волнующими. Мать Тереза нашла бы их волнующими! Ватикан запретил бы их как смущающие умы. Его руки все в каплях росы, которая упала с травы, пока он раздвигал кусты, чтобы добраться до влажной и темной норы в рыхлой земле. Даже по статичному изображению видно, с какой осторожностью он погружает в глубину мокрые пальцы, с какой опаской раздвигает стенки, чтобы не задеть ничего когтями…       Обязательно ли твоему чешуйчатому мозгу описывать все это такими вызывающими терминами?..       Самые обычные термины. Твоя проблема, если это тебя возбуждает.       Ты тяжело вздыхаешь. Приплыли. Тебя возбуждает дырка в земле. Ты надеешься, что дальше падать уже некуда.       Ты можешь просто признать, что дело не в дырке в земле, а в Рене? В том, что ты впервые видишь кожу его рук настолько выше запястья, например.       Ты с удивлением понимаешь, что это правда. В смысле, последнее. Про запястье. На фото ты видишь почти целое предплечье Рена — полностью обнаженное. Наверное, на нем футболка с коротким рукавом. Почему-то ты даже не представляла, что он такие носит — ты видела его только в худи.       Вид его голой руки… делает с тобой что-то. Ты начинаешь понимать викторианских мужчин, которые приходили в неистовство от одного вида не прикрытой платьем лодыжки прекрасной дамы. Ты начинаешь понимать их пугающе хорошо.       Это абсолютный максимум голой кожи Рена, который ты видела за все время вашего знакомства. И ты признаешь, что ваше знакомство не настолько долгое, чтобы видеть больше. Тебе вообще не положено хотеть видеть больше! Но просто… Он всегда носит такую закрытую одежду. Даже перчатки он при тебе снимал только однажды — когда готовил, и ему пришлось мыть руки. Ты мельком видела немного его предплечий выше запястья, когда вы боролись, но тогда твой взбешенный мозг зарегистрировал о них только одно: они были полосатыми.       Теперь ты можешь хорошо рассмотреть, насколько они полосатые и почему.       Тыльная сторона его ладони чище от шрамов, чем подъемы стоп, но ненамного. Ты видишь бело-розовые следы мелких рубцов, неравномерно рассредоточенные по костяшкам его кулака. Клякса, прячущаяся на перепонке между большим и указательным пальцем — однозначно сигаретный ожог. Ты знаешь, как выглядят такие ожоги, ты ни с чем их не спутаешь. И это совершенно чудовищное место, чтобы прижигать его сигаретой — настолько подвижный участок кожи должен был заживать тяжело и долго.       Выше запястья Рена шрамы идут то полосами, то внахлест друг друга. В некоторых местах на его коже как будто пытались то ли играть в крестики-нолики, то ли фигурно вышивать крестиком с помощью ножа. Один широкий шрам, так и не выцветший до белого, а оставшийся неприятно мясного цвета, завивается вокруг руки браслетом.       И не смотря на все это, она, эта рука, выглядит красиво.       Может быть, благодаря этому.       Ты не уверена, что хочешь принимать эту мысль. Шрамы Рена однозначно не выглядят отталкивающими, но ты не собираешься благодарить Стрейда за то, что он оставил их на его коже. Ты, может быть, и больная, но не настолько. Тебе не нравится история, которую рассказывают эти шрамы. Тебе нравится, что Рен жив, здоров и достаточно доверяет тебе, чтобы показать часть этой истории.       Какая-то цитата из Оскара Уайльда о ладонях и цветах все крутится у тебя в голове, но ты никак не можешь ее поймать.       Ты сможешь поймать его руку позже, рассмотреть лучше. Ты можешь поймать эту фотографию прямо сейчас.       Ты чувствуешь себя самой испорченной женщиной на всем белом свете, когда нажимаешь на фото, чтобы его сохранить. К твоему разочарованию, нажатие не вызывает никакого контекстного меню, будто сохранение изображений из вашего супер приватного мессенджера не предусмотрено в принципе.       А что делать, если тебе хочется? А что, если тебе надо? Это всего лишь невинная фотография руки! Ничего криминального.       Кого конкретно ты пытаешься в этом убедить?       Этого ты не знаешь. Ты знаешь только, что хочешь сохранить эту проклятую фотографию, чтобы рассматривать ее без страха случайно написать какую-нибудь белиберду Рену и этим выдать себя с головой.       Ты делаешь скриншот экрана с открытой фотографией и с раздражением наблюдаешь за тем, как его превью улетает за край — оно выглядит тупо как черный прямоугольник. Ты лезешь в галерею, и твои подозрения подтверждаются — скриншот сохранился сплошной траурной чернотой.       Пожалуй, этого стоило ожидать, но ты все равно чувствуешь себя обманутой в лучших чувствах.       Ну, ну… Это еще не лучшие чувства, которые ты можешь ему предложить. Не самые грязные.       Рен в блаженном неведении о твоей похотливой внутренней борьбе продолжает спамить сообщениями о лягушке: 🦊: никого нет дома ≽^- ˕ -^≼ 🦊: ив коруг не нашел 🦊: может она под крыльцом она иногда упрыгивает тудла 🦊: не полезу под крыльцо 🦊: или полезу…………. 🦊: там грязно и паутина 🦊: но лягущка! _(ÒωÓ๑ゝ∠)_ 🦊: но гряяязно опять стирать все не хочуу 🦊: Монца, как сильно ты хочешь увидеть лягущку прямо сейчас? 🦊: по шкале от 1 до 10 Monza: Не лезь под крыльцо, Рен/10. 🦊: ахаха 🦊: лаааааааааааадно 🦊: уговорила!!! Monza: Я немного удивлена, что ты уже когда-то лазал туда за лягушкой. 🦊: в прошлый раз когда она пропадал а 🦊: возможно я немного совсем чутьчуть испугался 🦊: вдруг ее кто то украл или съел пока я не видел 🦊: не могла же она сама уйти зачем ей это делать думал я 🦊: я всяких насекомых ей покупал поесть норку вон вырыл 🦊: ей тут хорошо я ее не раню я только гоняюсь за ней иногда 🦊: мне не холчется ее ранить только ловить 🦊: ловить весело 🦊: _(ÒωÓ๑ゝ∠)_ 🦊: я думаю ей тоже весело 🦊: в прошлый раз она прост сидела под крыльцом 🦊: я надеюсь она и сейчас под крыльцом 🦊: думаешь она под крыльцом? 🦊: я всетаки проверю Monza: Рен Monza: Подожди! Monza: Мне нужно у тебя кое-что спросить. 🦊: (^..^)ﾉ ?..... 🦊: весь 🦊: внимание Monza: Я не могла не заметить, что процесс подготовки моего заказа подходит к концу. 🦊: мхм AuA Monza: Ты можешь предупредить меня, когда отправишься его забирать? 🦊: ˙ᵕ˙ Monza: Это не ответ на мой вопрос. 🦊: ты права! ˙ᵕ˙ 🦊: это и правда не ответ на твой вопрос ˙ᵕ˙ 🦊: ˙ᵕ˙ 🦊: как насчет ˙ᵕ˙ 🦊: обойтись без ответа на свой вопрос ˙ᵕ˙ Monza: Рен. 🦊: Монца.       Ты смотришь на экран телефона и не можешь поверить своим глазам. Рен поставил точку. Одну! Точку! В конце предложения! Если это можно назвать предложением. Ты уверена, что видишь такое впервые. Наверное, это значит, что он максимально серьезен? Но и ты тоже не шутишь! Monza: Мне нужно это знать, Рен. 🦊: зачем 🦊: чтобы сидеть и переживать о чемто на что ты не можешь повлять? 🦊: ну овт и кому это сделает лучше, Монца? 🦊: никому       Он абсолютно прав.       Тебе не нравится, когда он ведет себя настолько разумно. Вот чего ему стоит подкинуть дров в печь твоей тревожности? Это что, так сложно? Ты что, так о многом просишь? По тебе настолько видно, что ты обожаешь беспочвенно загоняться до потери пульса? Monza: Для меня очень важно это знать, Рен. Пожалуйста, предупреди, когда пойдешь за доставкой. 🦊: чтобы что!! Monza: Не знаю! Чтобы я могла вовремя передавать положительную энергию через астрал! Помолилась за тебя! 🦊: ахах 🦊: ну это звучит довольно весело 🦊: ты правда прям будешь так делать? Monza: Возможно. Решу, когда придет время. Если ты будешь так добр, чтобы меня предупредить. Ты будешь так добр, Рен? 🦊: (｡•́︿•̀｡) 🦊: (╥ᆺ╥；) 🦊: (╥﹏╥) 🦊: яяя гне знаю как тебе отказывать когда ты так просишь такими словами 🦊: я так не умею 🦊: ладно кккк оаддно 🦊: когда прогрес дойдет до 99% 🦊: тогда можешь начинать молиться лол Monza: Спасибо.       Следующую пару дней ты следишь за загрузкой прогресса Дела зорко, как ястреб. Зеленый бар не сдвигается с места, и это внушает тебе ощущение безопасности. Может, он останется на 80% навсегда, и вы с Реном так и будете годами болтать ни о чем и лягушках. Последняя, кстати, действительно находится на следующий день под крыльцом.       Вечер пятницы ты проводишь за игрой в ДнД со своими подругами и снова жалеешь о решении играть паладином. Твоя полу-орчиха проводит львиную долю сессии, уговаривая священника убить его сына, ставшего вампирским отродьем, потому что это то, что должны делать паладины — убивать нечисть.       Тебе не хочется убивать молодого человека, которого насильно обратили в монстра. Элли как назло подробно описывает его жалобный взгляд, клыки и искусанные губы. Это вызывает у тебя не самые лучшие ассоциации. Как ты можешь судить и наказывать его за что-то, что с ним сделали против воли? Какое у тебя на это право?       У тебя, Монцы Меркатто, может и никакого. А у твоей героини, Любови Превосходящей, есть все права. Ты играешь паладином и очень ответственно подходишь к отыгрышу.       Ты пытаешься внушить священнику, что убийство в данном случае будет милосердием. Ты пытаешься говорить с ним на его языке. Ты цитируешь по памяти свои любимые отрывки Библии: немного из послания Коринфянам, пару строчек из Екклесиаста. «Люби душу твою и утешай сердце твое и удаляй от себя печаль, ибо печаль многих убила, а пользы в ней нет», говоришь ты ему и сама не веришь словам, которые обычно вспоминаешь с теплом. Может быть, из-за этого твои доводы звучат так неубедительно. Священник не поддается, и вампирское отродье остается жить. Ты тайно радуешься этому.       Вторая половина сессии проходит за боем с каргой, который твоя паладинка почти целиком проводит в Короне Безумия. Ты лениво кидаешь дайсы, надеясь прервать заклинание, но результат каждый раз выходит не в твою пользу. У тебя слишком низкая мудрость.       Пока остальная пати борется с каргой, твои мысли устремляются туда, куда они против воли всегда устремляются в последнее время.       Интересно, нравится ли Рену ДнД? Современной молодежи вообще нравится ДнД? Вроде оно снова стало довольно популярным.       — Не бей Любовь! Ты с ума сошла?! — кричит сердобольная Лу, защищая твою паладинку от дружественного огня.       — Да че ей сделается, — огрызается Мона. Она всегда заводится с пол-оборота, когда дело доходит до боя, и ведет себя агрессивно. Вы все к этому привыкли. — У нее ж эта, ну как ее, блять! Расовая херота, вторая жизнь!       — Непоколебимая стойкость, — уточняет Элли, ваша бессменная данджен мисстрес, пока ты думаешь о том, кем мог бы играть Рен, и нормально ли это, что первым тебе на ум приходит табакси.       Банально. Ты такая скучная.       Ради Бога, ты играешь паладином самой попсовой клятвы. Конечно, ты скучная.       Ты не всегда была такой.       Ты выбрала быть такой, потому что это делало твою жизнь лучше. Это делало ее нормальной.       Скучной.       Скучная жизнь — это хорошо. Ты хочешь жить скучно.       Сказала женщина, которая скоро пойдет убивать.       Не обязательно убивать!       Кому ты лечишь?       — Монцкарро!       Ты вздрагиваешь. Пока ты думала обо всех не тех вещах, девочки добили каргу и, похоже, решили сделать перерыв. Лу и Элли нет у их мониторов. С экрана на тебя вопросительно смотрит только Мона. Ты же не сказала случайно вслух ничего такого?..       — Не зови меня полным именем, Рамона, — говоришь ты с нажимом.       Она хватается за сердце, будто ты ее застрелила.       — Ух, ай, ой! Слушай, ну я просто не знала уже, как привлечь твое внимание!       — Задрала бы футболку.       — Я без лифчика.       — Я вижу.       Вы смеетесь, и атмосфера возвращается к привычной и ненапряженной.       — О чем задумалась? — мирно спрашивает Мона. — Ты сегодня как будто сама не своя.       Пока ты пытаешься понять, как потактичней ответить на этот вопрос, тебя отвлекает звук, на который у тебя выработалась не самая здоровая реакция.       Ты слышишь стук когтей по полу и рывком оборачиваешься назад, ожидая увидеть за спиной Рена. Как он проник в твою квартиру, как он вообще узнал, где ты живешь?! Ты знала, ты так и знала, что он брал твой телефон не просто так!       За твоей спиной никого нет. Твой домашний кабинет так же блаженно пуст и чист, как и всегда. Звук раздавался не из-за твоей спины, а из наушников, и принадлежал совсем не Рену.       — Приперся, — с плохо скрытым довольством говорит Мона. Ее пес, молодой хаски по кличке Бадди, тянет морду к ее лицу и забавно сопит в микрофон гарнитуры. Ты выдыхаешь. Конечно, это был всего лишь Бадди.       — Привет, Бадди, — здороваешься ты. Мона приподнимает наушник, чтобы пес мог тебя слышать. Ты повторяешь громче: — Привет, Бадди, малыш!       Узнав твой голос, Бадди радостно тявкает, здороваясь в ответ. Ты хвалишь его:       — Хороший мальчик!       — Подлиза он, а не хороший мальчик! — смеется Мона, чухая Бадди за ушами.       Она рассказывает о том, как сегодня во время прогулки он что-то не то пытался сожрать с земли, но ты уже не вслушиваешься. Твои мысли опять уходят не в том направлении.       Понравилось бы Рену, если бы ты назвала его хорошим мальчиком?       Да он улетел бы на луну от счастья.       Или перегрыз тебе глотку, потому что ты обратилась к нему, как к собаке, а он тебе не собака.       Пятьдесят на пятьдесят. Неплохие шансы. Стоит рискнуть.       — Ой, а кто тут такой хорооооший? — Лу возвращается к своему экрану, держа в руках свежий стакан с чем-то, неприятно напоминающим виски с колой. На экране Элли все еще только ее пустующий компьютерный стул.       — Не захваливайте его, а то совсем от рук отобьется. Ну, пошел! — Мона кидает резиновый мячик, и Бадди радостно убегает за ним из комнаты, стуча когтями по полу.       — Пока, Бадди! — кричите ему вслед вы с Лу.       — И привееет, Мооонца, — добавляет Лу ее обычным лениво-сонным тоном. — Очень мило с твоей стороны все-таки вернуться к нам из астрала. Тяжелый день?       — День. Неделя. Месяц, — вздыхаешь ты. Это, по крайней мере, не ложь.       — Ох, малышка…       — Спенсер опять мудачит? — ворчит Мона, хорошо знакомая с твоим начальником.       — Ммм…       «Мисс Меркатто, вам нездоровится?», — вспоминаешь ты его льдистый тон и холодный взгляд, которым он чуть не отморозил тебе пальцы ног, пока смотрел на твои оскорбительные туфли-лодочки. Ты вспоминаешь его скромное «не так громко, пожалуйста». Хотела бы ты, чтобы это было твоей главной проблемой, вот правда. Насколько проще была бы тогда твоя жизнь.       — Уходи ты уже из этой шарашкиной конторки! — Мона опять заводит старую песню о главном. Ее ненависть к Спенсеру с каждым годом как будто только крепнет.       — Это не шарашкина конторка, и ты это прекрасно знаешь.       Компания не была мелкой даже в самом начале, когда Спенсер унаследовал ее от отца, а теперь разрослась до размеров, которые тебя иногда откровенно пугают. Твоя работа довольно механическая, и обычно ты выполняешь ее в каком-то бухгалтерском подобии боевого транса, отключив все эмоции. Но когда задумываешься и осознаешь, какими суммами денег оперируешь, тебя пробирает озноб.       Ты уже построила там карьеру. С последним повышением тебе выделили собственный кабинет. На его двери красуется твое слишком длинное полное имя, рядом с которым даже недавно заработанная должность руководителя отдела финансов выглядит не такой уж большой и страшной. Что Мона тебе предлагает — пустить все свои многолетние труды под откос, потому что Спенсер с тобой не очень мил? Ну уж нет. Ты еще доцарапаешься до блестящего напыления «финансовый директор» на двери нового, еще более блестящего кабинета.       — Мы можем перестать говорить о Спенсере? Дело вообще не в нем. Может, я просто больше не очень хочу играть паладином… Надо все-таки было брать рейнджера.       — Рейнджеры в сто раз скучнее паладинов! — Мона закатывает глаза. — Если тебе просто хочется зверушку, Элли наверняка это организует.       На словах «хочется зверушку» поперек твоего горла встает комок.       Ты мысленно стонешь. Ну почему все сегодня напоминает тебе о Рене? Почему все напоминает тебе о нем в таком неправильном ключе?       Потому что ты сама думаешь о нем в неправильном ключе. Ты хочешь его в таком ключе, который считаешь неправильным, хотя ничего такого в нем нет.       — Кому там хочется зверушку? — Элли плюхается на стул, очень вовремя возвращаясь к монитору.       — Монце, — ябедничает Лу, и ты бросаешь на нее убийственный взгляд. Лу только улыбается, отпивая из своего стакана. Нет, это виски с колой или что? Тебе важно узнать.       — Если в игре, то это можно устроить, — кивает Элли. — Какую именно зверушку?       Лису.       — Никакую! Я просто устала быть голосом закона и совести, который портит всем веселье.       — Я бы не сказала, что ты сегодня испортила кому-то веселье. Девочки?       — Неа. Ноль веселья было испорчено.       — По-моему наоборот было здорово, что мы так закусились на том вампиренке. Если бы не Любовь, то Виви и Дункан просто пожали бы плечами и прошли мимо.       — Нейтралы! — Мона вскидывает раскрытую ладонь. — Дай пять!       Они с Лу синхронно шлепают ладонями по своим камерам, довольные хаотичная и истинная нейтралки.       — Уверена, Ирме тоже понравилось бы поспорить о судьбе вампиренка, если бы она смогла подключиться к игре.       Ты скучаешь по Ирме. Она играет вторым законопослушным персонажем в вашей пати. Ее клерик злой, но все равно чаще сходится во мнении с твоей паландикой, чем бардесса Лу или вор Моны.       — Она, кстати, че-та присылала в чатик, пока мы были заняты. — Лицо Моны освещается новым оттенком от раскрытого мессенджера. — «Девки, никогда не рожайте». Ахахах!       — Мэм, есть, мэм, — Лу преувеличено серьезно отдает честь. Элли просто улыбается.       На сегодняшнюю игру Ирма не попала, потому что ее малыш приболел. Обычная простуда, ничего серьезного, но она ответственно решила не портить сессию частыми отлучками к «сопливой ляльке». Ее слова, не твои.       — Монца, ты же знаешь, что Любовь может нарушить свою паладинскую клятву? — спрашивает Элли, как всегда неожиданно переводя тему.       — О мой бог, — Мона прикладывает руку к груди. — Падший паладин. Что может быть горячее?       — Скажиии? — тянет Лу ей в тон.       — Я не думаю, что это в характере Любови, — отвечаешь ты, качая головой.       — Но тебе бы этого хотелось?.. — Под пристальным и разноцветным взглядом Элли тебе хочется разве что поежиться. Тебе кажется, что она говорит не просто об игре. — Я просто напомню тебе, что мы играем ради веселья. Не обижайся, но ты склонна воспринимать даже самые невинные вещи, такие как отыгрыш, слишком серьезно.       — Скажи это громче! — Лу салютует в камеру стаканом.       — Ты любишь загнаться, — кивает Мона.       — И на чем, позвольте спросить, основано это заявление? — моментально загоняешься ты.       — Великий Список Достоинств и Недостатков Дилана О’Райли, — выдает Мона с пугающей скоростью. Она даже не задумалась! — Ну просто как пример.       — Мммммхм! — Лу пытается кричать через полный рот своего напитка — ответ Моны застал ее не вовремя, но она явно от всей души его поддерживает.       Ты закрываешь лицо рукою. Тут они тебя, конечно, поймали.       — Я не называла его великим… — слабо оправдываешься ты.       — Да, это мы его так назвали. Потому что таким он и был!       — Три вордовских листа. Ох, как вспомню!..       — А ты не вспоминай!       — Невозможно.       — Эй, а размер его члена был в «за» или «против»? — ухмыляется Мона.       — Я бы поставила в «за», — улыбается Лу поверх края стакана.       — Фу, какая ты иногда мерзкая. Я бы в «против».       — Почему? У него был большой.       — Именно! Слишком большой.       — Стойте, — встреваешь ты в их диалог. — Откуда вы обе знаете, какой у Дилана был член?       — Заюш…       — В общаге было проще найти девушку, которой он не присылал дикпики. Ну, до того как вы встретились и он рухнул в тебя с головой.       Ты поджимаешь губы. Ты понятия об этом не имела. Этот факт точно отправился бы в колонку «против»!       — Мне он их не присылал.       До тех пор, пока ты не попросила сама. После этого остановить их поток удалось не с первого раза. Воспоминание все равно едва не заставляет тебя улыбнуться. Дилан был дурачком, но тебе было с ним хорошо.       — Потому что за тобой он ухаживал. По-джентельменски.       — Он был так в тебя влюблен! Как щеночек! — Лу от умиления чуть не сучит ногами в воздухе.       — Так в какую колонку ты бы отнесла его член?       Ты выдерживаешь паузу, прежде чем ответить честно:       — «Против».       — Да как так-то?!       — Мудрая женщина!       Элли, молчаливо слушающая ваш вечер воспоминаний, просто тихо посмеивается. С тобой, Лу и Моной, знакомыми с колледжа, она подружилась позже, но вошла в вашу компанию, как влитая, и привела за собой не менее идеальную Ирму.       — Нет, я не понимаю, — настаивает Лу. — Вы же встречались, сколько там, два года?       — Три.       — Три! Три года с парнем, чей член тебе не нравился?! Моооонца!       — Зато мне очень нравилась его… открытость к экспериментам. Так это назовем.       Член Дилана в самом деле тебе не подходил. Тебе нравилась его впечатляющая толщина, но он был слишком длинным для твоей мелкой вагины. К счастью, Дилан никогда не настаивал на пенетрации дальше, чем «на полшишечки». Дрочить вам обоим, погрузив в тебя только головку члена, пока ты говоришь грязно, было вторым его любимым делом. Первым было принимать от тебя в зад. Вы несмело начали с пальцев, быстро перешли к риммингу, потом страпону, потом страпону побольше… Дилан был первым мужчиной, с которым ты с головой окунулась в фемдом. Ванильную его разновидность по меркам BDSM, наверное, но даже она тебя поначалу смущала. Энтузиазм Дилана отлично помогал бороться с неловкостью и в конце концов ее победить. Может, ты никогда и не любила Дилана как человека, но ты обожала его как любовника.       Ваши отношения кончились вместе с выпуском из колледжа. Он позвал тебя замуж, ты отказалась, он укатил из города строить блестящую спортивную карьеру и полгода спустя женился на другой. Ты считаешь, что вы расстались на хорошей ноте, но последние события в твоей жизни указывают на то, что твое понимание «хорошей ноты» может быть несколько… нетипичным.       Как там сейчас Дилан, интересно? Ебет ли жена его в зад? Ты надеешься, что да, потому что этот парень обожал кончать от стимуляции простаты. Он не сделал тебе ничего плохого, так что ты считаешь, что он заслужил быть счастливым. А значит — отстрапоненным.       Мона понимающе скалится, но Лу только наивно хлопает глазами.       Элли привлекает общее внимание, громко прочистив горло.       — Возможно, тебе тоже стоит быть более открытой к экспериментам, Монца. В отыгрыше Любови, я имею в виду.       Ты фыркаешь и смеешься.       — Ну ты нашла, как к этому подвести!       Элли просто пожимает плечами.       — Я твой ДМ, в моих интересах, чтобы тебе было приятно и весело играть. Нарушить паладинскую клятву может быть очень приятно и весело, я считаю.       Ты не знаешь, почему это предложение колет тебя, как камушек, застрявший под подошвой.       Может быть, ты просто хочешь, чтобы в твоей жизни оставалось хоть что-то однозначно хорошее. Однозначно хорошая, добрая и законопослушная паладинка Илматера, Любовь Превосходящая, которая держится за свои блестящие клятвы и принципы мертвой хваткой латного кулака.       Разве это не может быть приятно и весело?..       — Мона права — клятвопреступники действительно очень секси, — тихо добавляет Элли. — Если тебе хочется, то просто сделай это, Монца.       Эхо ее слов прокатывается по твоему позвоночнику током.       Твой чешуйчатый мозг молчит, но ты знаешь, что это недобрый знак. Недобрый знак и недоброе молчание. Оно не смиренное, а выжидающее. Молчание аллигатора, затаившегося в ряске. Тишина змеи, ползущей в высокой траве.       — Я подумаю, — обещаешь ты с милой, как тебе кажется, улыбкой.       Вы с девочками прощаетесь, договорившись следующую сессию провести не по интернету. Ты проверяешь телефон — прогресс Дела так и висит на 80%, и это дополнительно тебя успокаивает.       Уже ночь, так что после душа ты с чистой совестью перебираешь игрушки, чтобы поставить хорошую точку в конце хорошего дня. Ты останавливаешься на вибраторе для пар — небольшой клипсе, одна часть которой крепится на лобок снаружи, а другая прилегает к верхней стенке влагалища изнутри. Это миниатюрная и изящная штучка, которая отлично дополняет вагинальную пенетрацию, но и сама по себе может удовлетворить.       Ты позволяешь ей работать в твоем любимом ритме, а сама закрываешь глаза и стараешься погрузиться в воспоминания о Дилане, о том, как вам когда-то было хорошо вместе. Ты представляешь, как вы могли бы просто лежать, обнявшись, и целоваться, пока игрушка доводила вас обоих до оргазма. Ты цепляешься за образ Дилана, как утопающая за соломинку, умоляя свой мозг не сворачивать в другую сторону. Конечно, он не слушается. То, что Дилан тоже был рыжим, как горящее солнце, особенно не помогает делу.       Оргазм настигает тебя, как хищник — внезапный и сильный. Это почти обидно, но в посткоитальной блаженной неге ты не находишь в себе сил испытывать плохие эмоции. В ней им нет места. Нет ни разочарования, ни злости, ни стыда. Только мирное, постепенно сходящее на нет тепло.       Когда нега развеивается, ты со скрипом возвращаешься в жестокую реальность.       За следующую минуту ты узнаешь целых две важные новости.       Во-первых, когда ты достаешь из себя игрушку, она оказывается в крови.       Это приносит тебе облегчение. Задержка в цикле была ожидаемой, учитывая стресс, но все равно тебя нервировала. Ты в кои-то веки рада своим пришедшим месячным. На этот раз твоя матка оказалась даже настолько добра, что устроила их прямо перед выходными! Самые тяжелые первые дни ты проведешь в кровати: спокойно, лениво и сонно.       Во-вторых, твой телефон вибрирует частыми пульсами приходящих друг за другом сообщений.       Это совсем не приносит тебе облегчения. Это приносит много вещей, строго противоположенных облегчению, потому что так спамит только Рен.       Ты случайно пачкаешь экран в крови, когда снимаешь его с блокировки паролем, и, ругаясь себе под нос, уже почти отворачиваешься, чтобы найти влажную салфетку, когда твой взгляд цепляется за открывшееся окно мессенджера.       Цепляется за салатовый, как лягушачья кожа, бар загрузки Дела, теперь особенно бросающийся в глаза из-за контрастно красного мазка крови.       Статус: 100%       Ты моргаешь, но ничего не меняется.       Ты вскакиваешь и панически трешь экран о футболку, надеясь, что тебе показалось из-за того, что он был испачкан.       Ничего все еще не меняется. Бар остается полностью заполненным. Дрожащими руками ты пролистываешь пропущенные сообщения: 🦊: динь динь диньи диньььь! 🦊: мисс ваш заказ наконец-=то готов! 🦊: приходите забрать его когда угодно!!! 🦊: для вас мы открыты круглосуточно 7 дней в неделю ♡ฅ^•ﻌ•^ฅ♡ 🦊: я честено удвилен что у меня получилось набрать слово круглосуточно без опечатки с 1 раза 🦊: но ен слово удивлен 🦊: штош 🦊: гордишься мной? Monza: РЕН!!! 🦊: оой 🦊: капс 🦊: и ТРИ восклицательных знака??? 🦊: беда 🦊: видимо не гордишься 🦊: или гордишься так сильно? 🦊: лично я рекомундую гордиться 🦊: (˵ •̀ ᴗ — ˵) ✧ 🦊: твой заказ? бум готово 🦊: живой и целый я? бум готво 🦊: ля мы тут какие       Ты квадратными от шока глазами смотришь на присланную фотографию: это селфи Рена с твоим заказом. Лицо последнего скрыто дурацким смайликом. Рен действительно выглядит целым и невредимым. Он прижимается к заказу, держа того за волосы, чтобы разворачивать его лицом в кадр. Заказ уже у трубы в подвале, его руки вывернуты за спину под неестественным углом, он явно без сознания. На его горле и плече ты видишь подтеки крови. Ты видишь затертые красные кляксы на бетонном полу. Чья это кровь? Чья она? Чья? Monza: Ты обещал, что предупредишь! 🦊: не правда нет 🦊: я сказал что ты можешь начинать молиться на 99% 🦊: это все что я сказал Monza: Не разводи демагогию! 🦊: я даже слова такого не знаю ахах Monza: Не надо было мне врать! 🦊: мм 🦊: я дума. 🦊: этот от редкий случай котгда ты не права, Монца 🦊: мне не понравилось чтото скрывать от тебя но 🦊: я подумал и решил что лучше ты хорошо проведешь этот вечер чем будешь переживать 🦊: мне приятно даже просто думать что ты можешь передживать обо мне так чтоб прям молиться даже если это неправда 🦊: но мне не нарвится сам факт того что ты пеерживаешь 🦊: если пожумать то это тоже самое как ты заставляла меня выбрать безопасный для меня вариант заказ 🦊: понимаешь? 🦊: или у меня опять ен получает ся объхяснять       И что ты будешь делать? Врать ему после того, как обвиняла его во лжи и психовала из-за этого?       Разве это не будет справедливо?       Не будет. Справедливость работает не так. Ты играешь паладином. Ты это знаешь.       Ты знаешь. Monza: Я понимаю, Рен. Пожалуй, ты прав. Monza: Мне все еще не нравится, что ты мне солгал, но, возможно, я слишком давила на тебя и вынудила так поступить. Monza: Нам просто нужно было обсудить этот вопрос получше. Будем иметь в виду на будущее. 🦊: кК! ура! 🦊: скажи хотя бы 🦊: ты хорошо првоела этот вечер? * Monza: Я действительно хорошо провела этот вечер, Рен. Monza: Я приеду за заказом завтра, если это для тебя окей? 🦊: дА 🦊: да конечно!!! 🦊: очень да! приезжай завтра да! 🦊: ахаха ты эже нге уштишь? 🦊: шутишь 🦊: нет? 🦊: если я проснусь завтра и окажется что этот разгвоор мне приснился я 🦊: не знаю что я сделаю Monza: Этот разговор тебе не снится, Рен. И я правда с радостью приеду завтра. Во сколько тебе будет удобней? У меня выходные, так что я свободна в любое время. 🦊: МОнца во сколько щахочешь Монгца 🦊: Монца* Monza: Ты, наверное, устал, Рен? 🦊: так 🦊: немножко 🦊: если ты о том что я не могу нормалтьно набрать даже тое имя 🦊: это порсто потому что я 🦊: очень рад!!! ₍^ >ヮ<^₎ 🦊: мы так давно не вииедись! Monza: Ты точно не пострадал? 🦊: Монца 🦊: приедишь завтра можешь 🦊: хоть с головы до ног меня осмотреть 🦊: яяяяяяяяяя 🦊: не знаю зачем я это скзал 🦊: это было странно? 🦊: прости если было странно 🦊: я не хотедл чтобы странно Monza: Я спросила, потому что у тебя кровь на кроссовке, Рен. 🦊: ? 🦊: аа 🦊: Монца >u< 🦊: ну что ты 🦊: она не моя.       Вычищая кровь из-под ногтей, прежде чем отправиться спать, ты чувствуешь странный покой. Ты думала, что тебе будет хотеться лезть на стены от тревоги, но внутри тебя только тяжелое, как шерстяное одеяло, предвкушение. Чего именно — ты не можешь сказать. Не сможешь даже под угрозой смерти, ты уверена.       Немного беспокоит ноющая боль внизу живота, но это поправимо. В остальном даже внезапно нагрянувшие месячные тебя уже не расстраивают. Ничего страшного. Это нормально.       Просто завтра в самом тихом доме на улице будет кровоточить не один, а два человека.