Глава 11

      — Ханджи… Ханджи, давай же, очнись…       Сознание возвращалось к девушке постепенно. Сначала до неё донесся неясный шум, состоящий из невнятных слов, шаркающих шагов и звучных вдохов. Следом Зоэ ощутила тупую, ноющую боль, что разливалась по всей голове. От этого она страдальчески зажмурилась. Захотелось прикоснуться к пульсирующему темени, но непомерная слабость не давала даже приподнять руку. Тогда Ханджи попыталась пошевелить головой и, когда ей это удалось, боль обострилась и импульсом прошлась по всему телу. Девушка неосознанно захныкала.       — Тише-тише… — услышала она и ощутила прикосновение чего-то холодного к своему лбу. — Постарайся не дёргаться.       — Ммм… — Ханджи шевельнулась вновь и мучительно зашипела.       — Ты слышишь меня? — мягкий голос раздался ближе. — Можешь открыть глаза?       Девушка осторожно разлепила веки и увидела размытый потолок, её нечеткий взгляд метнулся к плотно зашторенному окну. Ханджи пришлось прищуриться, чтобы разглядеть человека рядом, но едва ли это помогло: очков на ней не было, оттого ничего, кроме расплывчатого силуэта она не видела.       — Что… — девушка слегка повернула голову. — Ай, ммм…       — Скоро тебе станет легче, а пока ответь на пару моих вопросов, пожалуйста. — Говоривший навис над ней и внимательно осмотрел её лицо.       — Моблит? — догадалась она.       — Тебе тяжело дышать? Есть ощущение, будто что-то сдавливает грудь?       — Нет, — сделав несколько глубоких вдохов, ответила девушка. — Моблит, а что…       — Хорошо, — продолжил он, — не тошнит?       — Нет, нет, только…       — Что-то ещё болит? Кроме головы. — Бернер кивнул в сторону и поддался ближе. Мгновением позже слуги приоткрыли шторы, и комната озарилась ярким дневным светом, а Моблит вгляделся в глаза девушки, чтобы проследить за изменением диаметра зрачков.       Ханджи шумно выдохнула и постаралась сконцентрироваться на ощущениях, но головная боль была настолько сильной, что ничего иного она не чувствовала. После она зачем-то сжала руки в кулаки, а потом разжала их, пошевелила пальцами на ногах — всё получилось. Проделав эти нехитрые манипуляции, Ханджи с удивлением отметила, что головная боль уменьшилась, будто стоило ей на чем-то сосредоточиться — и разум отвлекался от мучительных импульсов.       — Только голова, — она с усилием снова прищурилась в попытке придать взгляду фокус. — Моблит, мы же дома?       Бернер облегченно выдохнул. Любезно убрав волосы девушки с лица, он надел ей очки. На удивление целые.       Обретя зрение, Ханджи увидела нескольких служащих, что суетились по помещению. Они были в небольшой библиотеке лондонской квартиры, большую часть которой ещё когда-то собрал лорд Артур. Около небольшого камина находилась мягкая софа, на которой лежала девушка, а в центре комнаты стоял массивный дубовый стол, за которым тоже некто располагался. Чтобы рассмотреть, кто там был, Ханджи пришлось бы повернуть голову. Только она собралась это сделать, как её отвлек Моблит. Он присел на край софы и в неосознанном, но заботливом жесте накрыл её сложенные на животе руки своими.       — Да, мы дома. Всё относительно хорошо. — Отведя взгляд, парень ненадолго замолчал, причём молчание это казалось осторожным, будто он собирался с мыслями, подбирал слова.       — Относительно? — насторожилась Ханджи.       — Ты всё помнишь? — Моблит поднял свои светлые глаза и взял её за запястье, рефлекторно начал считать пульс. — Что ты там делала? — без упрека спросил он.       Девушка удрученно выдохнула и прикрыла глаза. Видеть сейчас Моблита, который хоть и старался сохранять спокойствие, но глаза, его глаза… Искреннее беспокойство плескалось в них, а выражение его лица являло досадное непонимание, от чего Ханджи становилось совестно. И видеть его таким было почти невыносимо, ведь только сейчас осознание произошедшего словно снежной лавиной накрыло девушку. Планируя митинг, участвуя в нём, она совсем не думала о том, что с ней могло что-то произойти. Вернее, думала и считала себя готовой ко всему, но никак не учла чувства близких ей людей, которым она была не безразлична. Они же всегда так волновались за неё, пытались уберечь от всяческих бед, а Ханджи, напротив, ввиду своей непоседливой натуры, только и делала, что искала рискованные приключения, совершенно не думая о последствиях.       — Прости, — мягко прошептала она. Недолго помолчав, извиняющимся тоном продолжила: — Но я не могла не пойти.       — Откуда ты вообще узнала о митинге? — Моблит задумчиво уставился на неё, а после невесело усмехнулся: — Не сама же ты его организовала…       — Ну… ты меня знаешь, — Ханджи улыбнулась в ответ. — Услышала где-то, постоянно думала о нём, не могла выкинуть из головы, — девушка намеренно не упоминала о своём участии в планировании. Моблит и так распереживался, не хотелось удручать его ещё сильней. Себя же винить станет, что не доглядел, что не был рядом.       — Мне не следовало возвращаться в графство… — он поджал губы и замолчал.       — Оставь, — резко сказала Ханджи. — Уж если я загорелась чем-то, никто меня не остановил бы. Так что перестань себя корить. Ты не виноват, — с чувством произнесла она в надежде, что Моблит действительно прекратит. Но тот лишь слабо кивнул её словам и опустил взгляд. Ханджи шумно выдохнула и, перехватив его руки, потянулась. Едва ли не кряхтя, она приподнялась и опёрлась на локти.       — Не вставай, тебе нужно лежать, — встрепетнулся Бернер.       — Видишь, со мной всё хорошо, — девушка бодро улыбнулась и ненадолго зажмурилась, чтобы прогнать головокружение.       Моблит, сощурившись, внимательно оглядел Ханджи, сомневаясь в сказанном. Но он только что её осмотрел и остался почти удовлетворен своими выводами. По крайней мере, сотрясения точно было, да и очаговых симптомов, что указывали бы на повреждение нервной системы, не наблюдалось. Зоэ быстро пришла в себя, не путалась в речи и мыслях, приободрилась. Он повернулся и переглянулся с расположившимся за столом человеком, что исподтишка наблюдал за ними.       — Если ты меня в этом уверяешь… — Ханджи утвердительно кивнула. — Тогда мне пора. — Он нехотя поднялся.       — Что? Куда?       — В больницу, — Бернер накинул плащ со шляпой и принялся суетливо оглядываться, проверяя не забыл ли он чего. — Много людей пострадало, и я…       — Погоди! — Ханджи села и крепко схватила его за руку. — Моблит, а что с Изабель?       — Всё хорошо, — ответил он со снисходительной улыбкой. — Ждёт не дождётся, чтобы поговорить с тобой, — он снова кинул взгляд ей за спину, тому, кто сидел за столом. — Но с этим придётся повременить. — Бернер направился к дверям, но, как только лакей открыл их, он обернулся и строго добавил: — Только не долго, ей нужно отдыхать. — Кивнув, он удалился.       — А? — Ханджи растерянно блуждала взглядом по комнате, оглядывая ничего не выражающие лица служащих в попытке понять сказанное Моблитом.              — Оставьте нас, — глухо раздалось сзади, и вся прислуга, слегка поклонившись, покинула комнату.       Ханджи настороженно обернулась и едва не потеряла дар речи, столкнувшись взглядом с Риваем. Она ошеломлённо приоткрыла рот, ведь не ожидала увидеть виконта так скоро, но где-то в глубине души обрадовалась его присутствию. Сразу вспомнился момент его появления в том злополучном переулке, и какая-то мягкая, щемящая волна благодарности окатила девушку. Ривай хотел помочь ей выбраться — Ханджи была уверена. Вот только сейчас он смотрел на неё так пристально, казалось, даже не моргая, привычно хмурился и недовольно сжимал губы. Девушку смутил его внимательный и, чего греха таить, укоризненный взгляд, и она первая отвела глаза. Словно потускнев, Ханджи ссутулилась и опустила голову вниз.       Аккерман нутром почувствовал девичье напряжение, довольно легко уловил его в воздухе, и ему самому стало отчего-то некомфортно находиться здесь и стеснять Ханджи. Дабы не затягивать ни её, ни своё пребывание в дурных чувствах, он поспешил начать, ведь времени подобрать слова у него было достаточно:       — Как ты? — коротко спросил он.       Ханджи медленно подняла голову, удивляясь мягкому тону голоса. Осторожно пожала плечами — наглядным жестом отвечая на его вопрос. Ривай кивнул и собрался начать разговор, из-за которого он здесь, но девушка его опередила:       — Мне уже лучше, правда, — она быстро заправила мешающую челку за уши и облизала засохшие губы. Риваю её движения показались нервными, но он продолжал наблюдать за ней, ожидая дальнейших реплик. — Я бы хотела знать… — Ханджи вдруг почувствовала себя до ужаса неловко. — Это ты меня оттуда… ммм, вытащил? — сомневаясь в уместности последнего слова, спросила она.       — Ты спрашиваешь, не померещился ли я тебе тогда? — поведя бровью, неожиданно переспросил он. Ханджи усмехнулась и расслабила плечи. — Унёс, да.       — А что ты там делал?       — Пришёл вместе с Моблитом.       — С Моблитом? — удивлённо уточнила она. — Он тебя позвал? А каким образом он там оказался?       — Это случайность. Мы проходили мимо, только и всего.       — Вместе?       — Да, как я и сказал, — терпеливо ответил Ривай.       Хоть ещё многое оставалось неясным, но, чтобы не быть чересчур назойливой, она решила замолчать. Только недоумённо подняла бровь, смотря на виконта. Он сидел за столом, откинувшись на спинку стула, и расслабленным не казался. Сложилось ощущение, словно что-то волнует его — тихий голос, непривычно кроткий взгляд, которым он уставился на сложенные ладони, натолкнул девушку на этот вывод. Ханджи внимательней к нему присмотрелась и увидела сбитые костяшки, которые Ривай будто прятал. Она поджала губы, ощутив неприятный совестливый укол, ведь это у него из-за неё.       — Я бы хотел с тобой поговорить, — выдержав молчаливую паузу, виконт резко поднял взгляд и встретился им с Ханджи. Она опустила голову первой, неслышно сглотнув и ненадолго прикрыв глаза.       — Насчёт митинга? — робко уточнила девушка.       — Нет, — отмахнулся он. — Вернее, не только. Я, в общем-то, уже давно планировал эту беседу, однако никак не мог тебя застать. — Парень задумчиво почесал подбородок, и на глаза Ханджи снова попались небольшие раны на его руках, которые совсем не вписывались в привычный строгий и опрятный образ Аккермана.       — Ривай, мне нужно тебе сказать… — вдруг прервала она его почти шёпотом, и Аккерман, непонимающе нахмурившись, поддался корпусом ближе, чтобы лучше расслышать. Конечно, едва ли это поможет, но переместиться на софу он посчитал неуместным, да и не стоило наедине сокращать расстояние до почти неприличного. Ханджи прокашлялась и вновь посмотрела на него, но уже уверенней. — Спасибо. Если бы не ты, то я даже боюсь представить, чем бы всё закончилось.       Виконт кивнул, немо принимая благодарность девушки, и снова откинулся на спинку кресла. Ханджи выжидающе наблюдала за ним, гадая, о чём же он хотел поговорить. Но Ривай молчал и мрачно хмурился. Девушка уже хотела красноречиво прокашляться, чтобы подтолкнуть его к речи, но он неожиданно снова поддался вперед и резко спросил:       — Так что ты там делала?       Ханджи скривила губы и опустила взгляд. Вопрос ей не понравился.       — Я понимаю, что поступила неразумно. Но, будь добр, избавь меня от своих упрёков, выслушивать их сейчас я не готова.       Виконт тяжело выдохнул и посмотрел на неё как на несмышленного ребенка.       — Упрёков? — переспросил он. — Я не собирался тебе ничего высказывать, — Ривай сложил руки на груди и отвёл взгляд.       Начинать разговор с претензий и замечаний Ривай не хотел, всё же Ханджи только пришла в себя. Вообще, виконту стоило бы выбрать другое время и место, и не то, чтобы он этого не понимал, просто ему уже не терпелось поговорить, и так неделю с этим мается. Куда ещё тянуть? Реши бы он навестить Зоэ на следующий день, Ривай был уверен, что девушку на месте бы не застал. Наверняка она нашла бы себе новые и отнюдь неблагоразумные приключения. От того он здесь, томился в ожидании её пробуждения на пару с Моблитом, с легкой заинтересованностью наблюдая за манипуляциями врача. На пути в квартиру Бернер заверил, что если Ханджи очнётся в ближайшее время — значит, травма несерьезная и значительных проблем не вызовет. Про явно имеющиеся проблемы, в частности, с головой, Аккерман учтиво решил не уточнять.       — Разве? — Ханджи подняла на парня скептичный взгляд. Виконт даже не посмотрел на неё, лишь лениво покачал головой, отрицая. Девушка неосознанно переняла его позу и, откинувшись на невысокую спинку софы, хмыкнула: — Тогда что?       — Я хотел поговорить о том, что случилось после бала. Даже Кенни, громче и говорливее которого будешь только ты, подозрительно отмалчивается, — Ривай перевел задумчивый взгляд на Ханджи. — Так что произошло?       — И тебе именно этот вопрос не дает покоя? — Девушка нервно усмехнулась и вновь поправила челку. — Мы же с мистером Кеннетом сразу объяснились, неужели ты не слышал? Или забыл?       — Что ты заблудилась и случайно встретилась с ним? — Ривай закатил глаза. — Ах, да, конечно.       Ханджи понимала, что он не верил. Но на споры у неё не было ни времени, ни желания. Девушка была действительно искренне благодарна ему за спасение, оттого и не стала возражать совсем несвойственному виконту желанию о чём-то поговорить. Но, бога ради, она только пришла в себя, и вся голова забита переживаниями и волнениями по поводу её новых знакомых. Однако выражать их Ханджи не хотела — истерики перед Аккерманом ещё не хватало. Необходимо было дождаться, когда он закончит, и сразу же увидеться с Изабель.       — Чего ты хочешь? — нетерпеливо спросила она.       Ривай пристально пригляделся к Ханджи и решил не давить — всё же Моблит наказал относиться к ней побережней. Откровенно говоря, дело было не только в словах Бернера. Всё это время ему покоя не давало нечто, что отдаленно походило то ли на эмпатию, то ли ещё на черт знает что… Оно было парню непривычно и ново, ведь делало его мягче, сдерживало внутреннее стремление всё выяснить. Заставляло его окидывать Ханджи долгими внимательными взглядами, чуть сильней беспокоиться и даже решиться на следующее:       — Ладно. Впрочем, это неважно, — он прокашлялся и уверенно продолжил: — Я бы хотел извиниться. Поэтому я здесь.       — Извиниться? — неподдельно удивилась девушка. — Но за что?       Ривай со скрипом отодвинул кресло и обошёл стол. Опершись о его край поясницей, он оказался ближе к софе, на которой сидела Ханджи, всё это время изумленно наблюдавшая за ним. Уперев взгляд в пол, Ривай прояснил:       — Будь ты в Америке, всего этого бы не произошло. А покинула континент ты из-за меня, — подняв голову, он закончил намного тише: — Соответственно, во всем произошедшем виноват я.       Ханджи растерянно моргнула, явно не ожидая таких слов от виконта. А он не отрывал своего виноватого взгляда от неё и стоял ещё совсем рядом, почти нависал, предвкушая её реакцию. Девушка поймала себя на мысли, что нечто невообразимое происходит сейчас: во-первых, ей пришлось задрать голову вверх, чтобы смотреть на парня, — обычно же наоборот, — а во-вторых, Ривай извинился. И Ханджи была уверена, что виконт сделал это совершенно искренне, что никто его не надоумил и не заставил. Она представила, как Ривай уносил её с площади на руках и наверняка крайне волновался. Видимо, беспокойство за здоровье девушки вынудило Аккермана задуматься и принять данное решение. Удивительно. Стало быть, в июне снег выпадет.       — М-м-м-м, — приличия обязывали Ханджи ответить, но ничего складного в её голове не нашлось. Покраснев, она неловко улыбнулась и снисходительно кивнула Риваю. Тот вроде бы понял её и облегчённо выдохнул.       — Замечательно, — виконт сел обратно за стол и откинулся на спинку кресла. — Выходит, мы всё решили?       — Стало быть, так, — Ханджи продолжала довольно улыбаться, испытывая неясное ощущение лёгкости. Она-то думала, что Ривай начнет осуждать её за участие в митинге, скажет, какая она глупая и безответственная, и всё это обязательно в крайне неприятном тоне, словно ругает ребенка. Но виконт её приятно удивил. Может, не такой уж он и…       — Значит, ты уплываешь? Когда?       Неожиданный вопрос заставил девушку вынырнуть из мыслей и вопросительно посмотреть на виконта.       — О чём ты?       — Мы же всё выяснили, — начал объяснять он, недоумевая, что тут непонятного, — я ввёл тебя в заблуждение, сказав, что Эрвин женится, но ты не злишься. К тому же ты дебютировала и побывала на сезоне, — Ханджи ему кивнула, подтверждая, но вид её оставался озадаченным. — Следовательно — тебе здесь делать больше нечего.       — Что? — поражённо выдохнула девушка.       Ривай нахмурился ещё больше, наблюдая, как настроение девушки меняется на возмущённое.       — Что? — повторил он и сразу же умолк, как только Ханджи поднялась и шатко подошла к столу.       — Бога ради, Аккерман! — она оперлась ладонями о стол и нависла корпусом над виконтом. — Умеешь же пускать пыль в глаза, — досадно проговорила девушка и, когда Ривай собрался что-то ей возразить, она предупреждающе выставила указательный палец перед его лицом, едва не дотронулась им до губ, и он слегка отслонился назад. — Пришёл извиниться, говоришь? — Ханджи прилично повысила тон. — Да конечно! — она яростно взмахнула руками, всем своим видом стала выражать негодование. — Тебе просто стало стыдно за своё поведение! И, возможно, немного страшно, да? Сам позвал меня, чтобы я не пропустила сезон и покорно посещала все балы и приемы, и, о ужас, — она прислонила ладони к щекам и театрально удивилась, — всё вышло не так, как ты думал?! Эта чертовка Ханджи Зоэ отказывается следовать твоим планам!       — Что ты несёшь? — сквозь зубы прошипел Ривай и схватился за ручки кресла.       — А ты не понимаешь, да? Тебя просто раздражает, что я веду себя совсем не так, как ты себе представлял, что за шесть лет я не утратила своей прыткости и энергичности, и ещё, я уверена, тебе боязно, что я удосужусь навлечь на себя настолько неразрешимые неприятности, что совесть не даст тебе покоя ещё долгие годы! — Ривай, не сдержавшись, резко встал, со скрипом отодвинув кресло, и повторил позу девушки. Ханджи выставила руки вперед, не давая себя прервать, и продолжила с укором: — Ведь из-за тебя я здесь. И твое стремление извиниться это всего лишь попытка успокоить душу, снять с себя ответственность за содеянное. Имей смелость признаться!       — Признаться в чём? — Ривай в ответ повысил тон, до конца так и не поняв, что возмутило Ханджи до такой степени. — Разве не в этом и заключается смысл извинений?!       — Разумеется, нет! — девушка эмоционально всплеснула руками. — Ты просто хочешь, чтобы я поскорей уехала, пока последствия твоей пьяной выходки ещё относительно выносимы…       — Моей пьяной выходки? — бесцеремонно перебил её виконт, при этом ударив себя в грудь пальцем. — Это последствия твоего вопиющего поведения! — он развернул кисть и пальцем указал на Ханджи.       — Ха, ну конечно! — Девушка громко расхохоталась и, отвернувшись, прошла в центр комнаты. — Всё дело во мне, винить же больше некого! — прокричала она куда-то в стену и снова рассмеялась.       Ривай же, пристально за ней наблюдавший, испытывал ощущение неимоверного раздражения, да почти искренней ярости, граничащих с абсолютным недоумением. На его взгляд — Ханджи совсем ополоумела, раз возмущается таким естественным вещам. Да, он пришёл извиниться, чтобы успокоить свою совесть, и что в этом такого? Парень действительно не понимал, что вывело её из себя, и ему стало казаться, что Ханджи всю эту ссору из пальца высосала. А он ещё, как последний дурак, бегал за ней всю неделю ради такого результата. Между прочим, это даже обидно.       — Какая наглость, это просто возмутительно! Неужели я настолько мозолю тебе глаза? — продолжала причитать девушка.       — Да угомонись ты уже, — Ривай поморщился от её крика. — Чего ты вообще так разоралась?       Громкий звук стукнувшихся о стены дверей отвлек обоих, устремив их взгляды ко входу. Там они увидели взволнованную Изабель в кругу очень заинтересованных слуг.       — Моя леди устала, — твердо сказала она виконту, напрочь игнорируя все правила обращения к лорду. Но тот был настолько ошарашен поведением Зоэ, что не обратил на это никакого внимания. — Боюсь, вам пора уже откланяться.       — Что? — резко переспросил он.       — Пошёл вон, — холодным, совсем не подходящим к ситуации тоном произнесла Ханджи.       Ривай растерянно переглянулся с попавшейся на глаза Изабель, что выглядела сбитой с толку. После он в упор уставился непонимающим взглядом на Ханджи, и она впилась в него своим. Неприязни не скрывала: приподняла верхнюю губу в пренебрежительности и смотрела уничижительно. Да в чем дело-то?! Ривай до сих пор не понимал, с чего вдруг Ханджи на него так взъелась, ведь в своих намерениях он не видел ничего предосудительного. Может, ей просто нужно было выпустить пар, получить эмоциональную разрядку? Вот только при чём тут он? Нашла себе мальчика для битья, значит? Виконт звучно фыркнул и отвёл взгляд.       — Да пожалуйста, — отвесив демонстративный поклон головой, он вышел из-за стола и направился в сторону выхода.       — Как ты? — взбудоражено спросила леди, как только раздался грохот захлопнувшихся дверей.       — Со мной всё в порядке, — живо ответила Изабель, с искренним беспокойством оглядывая подругу. — А ты? Лорд Моблит сказал, что ты уже очнулась. Вот только виконт Аккерман выразил желание поговорить с тобой первым. Наедине. Поэтому я ждала.       — Да, — устало выдохнула Ханджи и схватилась за голову, нащупала шишку. Она оглядела комнату, переваривая стычку с Риваем. Казалось, что этот диалог её опустошил, лишил сил окончательно. Девушка подошла к столу, за которым ранее располагался парень, провела ладонью по его поверхности. — Изабель… — дрожащим голосом проговорила Ханджи и обернулась. — Прости меня. Я такого наворотила…       — Разберемся со всем позже, — перебила её служанка. — Тебе и вправду нужно отдохнуть. — Она подошла к леди и усадила ту на софу. Ханджи совсем не сопротивлялась, выглядела едва ли не потерянной. Изабель прищурилась и кинула настороженный взгляд в сторону дверей. — Между вами что-то произошло? Он опять тебе что-то наговорил? Вот же! Его даже не побеспокоило твое состояние, — Изабель всплеснула руками. — А знаешь, не вспоминай. Всё позже.       Ханджи ей благодарно кивнула и легла. Долго и пусто глядела в стену, а после удрученно заговорила:       — Оньянкопон хотел вывести меня. Ему почти удалось, но эта ужасная толпа, паника, давка… Мы разминулись, — леди мучительно зажмурилась. — Теперь я даже не представляю, что с ним, — её голос тихо надломился.       Служанка села на край софы и сочувствующе посмотрела на Ханджи.       — Мистер Оньянкопон наверняка знал, чем всё обернется. Я уверена, что он не пропадёт.       — Думаешь, мы встретимся ещё? — Пустой взгляд девушки наполнился слезами и толикой робкой надежды.       Изабель бодро улыбнулась и взяла подругу за руки, в поддержке сжала ладони.       — Конечно.       Леди прикрыла глаза и спустя несколько глубоких вздохов уснула.

***

      Искусственный свет, что озарял большую гостиную Абердин, не мог не поразить. Он был желтоватым, в меру ярким, будто специально сделанный таким, чтобы несильно отличаться от такого, что исходил бы от свечей. Ханджи то и дело поднимала голову вверх, не в силах надолго оторваться от роскошной люстры с множеством горящих лампочек, и в её очках отражались блики, не давая окружающим узреть неподдельный интерес в её глазах. За время их пребывания в столице, в поместье успели провести электричество, с которым девушка доселе редко сталкивалась. И это открытие казалось ей таким удивительным, почти непостижимым… Поняв, что излучающийся свет уже начал слепить, она опустила голову и уткнулась в тарелку. Сильно зажмурилась, пытаясь прогнать краткосрочные бельма. Как слепые пятна пройдут — она вновь устремит свой взгляд вверх. По правде, девушка планировала заниматься этим весь вечер. Лишь бы её никто не отвлёк.       Взаимодействовать с кем-либо за сегодняшним ужином Ханджи не хотела. Наверное, она бы и не смогла. Ей даже было невыносимо выдерживать приветственные взгляды окружающих, что совсем не подозревали, в каком происшествии ей недавно удалось поучаствовать. А про тех, кто был в курсе всех дел, которых, кстати, за столом собралось немало, речи даже ни шло. Девушка откровенно надеялась, что её растерянный вид и странное занятие пресекут всяческие попытки выхода с ней на контакт.       Послышался знакомый смех, и Ханджи, вопросительно подняв голову, посмотрела в сторону. Прикрывая рот ладонью, недалеко сидела и тихо посмеивалась виконтесса Доротея. Она с кем-то из лордов обсуждала Арчи, и это, видимо, её очень веселило. Ханджи грустно улыбнулась и отвела глаза. Она поняла, что давно не видела свою мать такой, и вслед за этой мыслью девушка ощутила тоску. Как хорошо, что хотя бы Арчибальд способен радовать маму, ведь Ханджи в последнее время давала поводы только для беспокойства и стыда.       Невольно вспомнилось, как Дороти отреагировала на участие дочери в митинге. Как она не пыталась сдержать эмоций, какой была напуганной и от этого сердитой, как смахивала слёзы, умоляя одуматься и начать вести себя благоразумней. От картины, что предстала перед глазами, Ханджи тяжело выдохнула. Она сожалела, что довела свою мать до такого, и это чувство до сих пор не отпустило её. Поэтому девушка даже не думала упираться, когда та категорично заявила, что нужно покинуть Лондон, словно все беды были от нахождения в этом городе. В тот момент вина перед виконтессой перевешивала все остальные чувства. А сейчас же…        Ханджи с силой сжала вилку и прикрыла глаза. В её голове было так много мыслей, так много волнений и переживаний. Неприятные эмоции будто волнами накатывали на девушку, не давая расслабиться. То это были угрызения совести, что она ощущала каждый раз, общаясь с матерью, Моблитом или Изабель, то тревожность за тех, кто плечом к плечу стояли с ней на площади, доходящая вплоть до панического беспокойства, ведь она даже узнать не смогла, что в итоге с ними всеми случилось… Ханджи выть хотела от того, что ничего не может сделать, не знает, как помочь. Особо тёмными ночами бессилие сопровождалось откровенной ненавистью к себе.       Эта эмоциональная круговерть невероятно вымотала девушку за последние дни, её душевные метания стали заметны окружающим невооруженным глазом. Изабель её постоянно поддерживала, ведь не могла позволить себе видеть Ханджи настолько подавленной, да и она одна знала истинную причину душевного упадка леди. Дороти надеялась, что данное состояние дочери кратковременное, но видя, как с каждым днем ей становится всё хуже, — начала всерьёз беспокоиться. Поэтому они с Моблитом решили устроить званный вечер, уповая, что хотя бы так смогут её отвлечь.       Но к середине ужина они стали понимать: их ожидания вряд ли оправдаются.       Ханджи легче не становилось. Бокал её был пуст только наполовину, к еде она не притронулась, лишь для вида поковыряла вилкой в тарелке. В беседах не участвовала, на вопросы отвечала односложно и скупо. И вообще не обращала внимание ни на что, кроме шикарной люстры на потолке.       Объявили о смене блюд, и все гости единовременно поднялись со своих мест. Кто остался в гостиной, рассматривая картины на стенах и бюста на тумбах, кто неторопливо расхаживал по холлу и вдоль лестниц, надеясь в маломальском движении разгрузить желудок, а кто и вовсе по определенным причинам отлучился в уборную.       Ханджи же было откровенно всё равно, лишь бы вечер поскорей закончился. В том, что никто не решится с ней заговорить, девушка была уверена. Своей незаинтересованностью ей удалось отвадить некоторых ещё за столом, а те, которых смело можно было назвать друзьями или хотя бы хорошими знакомыми, по счастливому стечению обстоятельств были заняты чем-то другим.       Моблит, хоть и периодически бросал на Ханджи короткие взволнованные взгляды, не мог отвлечься от разговора с графом, наверняка обсуждая свою предстоящую работу в местной больнице. Эрвин казался со стороны несколько растерянным, будто чем-то поражённым. Он нехотя отвечал на вопросы, отдав предпочтение безмолвному наблюдению за окружающими. Ханджи ловила на себе его взгляды, но, благо, заговорить он не пытался. Пару раз девушка встретилась глазами с Рико, которую, к её скудному удивлению, тоже пригласили на вечер. Но Ханджи целенаправленно её избегала, не желая делиться подробностями происходящего. На ужине также присутствовал Ривай. Но за всё время он даже не повернул головы в её сторону, видимо, всерьез оскорбившись на слова, сказанные ею в пылу ссоры. Что ж, это даже к лучшему.       Она планировала провести отведённую паузу в одиночестве, где-нибудь в неприметном уголке гостиной. Но вдруг в комнате стало душно, а гомон льющихся разговоров начал почти что сдавливать голову, резко подурнело. Не успев даже подумать, Ханджи по наитию вышла на террасу, на каком-то подсознательном уровне понимая, что там станет лучше.       — Тихо тут, да?       Девушка, что опиралась руками о перила и вдумчиво вглядывалась в вечернюю темень сада, непроизвольно обернулась и, увидев Кенни перед собой, уставилась на него со смятением. Не сказать, что общество этого человека было ей невыносимо, просто не хотелось компании вовсе, чей бы она не была. Приличия ради Ханджи кивнула и с тяжким вздохом повернулась обратно. Она надеялась, что старший Аккерман вышел на воздух с какой-то определенной целью, и тревожить её он не станет.       Позади послышалось тихое шуршание, вслед за которым раздались тяжелые шаги. Ханджи поняла, что мужчина подошёл ближе.       — Замёрзнешь ведь. Держи.       Зоэ нехотя повернулась и неуверенно оглядела мужской пиджак в протянутой руке. Поджав губы, она мотнула головой.       — Не стоит. Мне… хорошо.       — Ох, уволь, — возразил он, не собираясь убирать руку. — Ну-ка! — резче сказал Кенни, и Ханджи, отправив ему красноречивый взгляд из-под бровей, всё же взяла пиджак, и с видом, будто делает ему огромное одолжение, надела.       Мужчина снисходительно кивнул головой и, чуть согнувшись, опёрся локтями о перила. Немного помолчав, он залез в карман брюк, куда предусмотрительно переложил портсигар со спичками. Достал сигарету, с первого раза прикурил и продолжил молчаливо созерцать сад.       Ханджи хоть была и рада тишине, но нутром чувствовала, что долго она не продлится. Не поворачиваясь, она искоса наблюдала за мужским щетинистым профилем, гадая, как же избежать грядущих вопросов.       Словно прочитав её мысли, Кенни, всё также смотря вперёд, заговорил:       — Ну, рассказывай.       Девушка не смогла сдержать разочарованного выдоха. Немного поразмыслив, она упрямо попыталась избежать темы.       — А вы сами-то не замерзнете?       Кеннет чуть повернул голову и весело приподнял бровь.       — Намекаешь, что разговор будет долгим? — со смешком спросил он.       — Нет же, — она цокнула и сложила руки на груди. — Мне нечего вам рассказать.       Мужчина выпрямился и мягким взглядом прошёлся по ней.       — Прекращай упрямиться. Вижу же, что что-то не так.       — Разве мама вас не посвятила во все подробности? — буркнула Ханджи.       — Да если бы она сама их знала, — Кенни посерьёзнел. — Ханджи, я ведь помочь хочу.       Девушка нахмурилась. Сомнения стали терзать её. С одной стороны, если она не хочет загубить свою репутацию, делиться с кем-либо обстоятельствами произошедшего было нельзя — Ханджи здраво это понимала. С другой стороны… Это же Кенни. Ну вот, он же был в курсе её ночного приключения в пабе, и что, он сказал об этом хоть кому-то? Неужели свободолюбивый, часто не считающийся с мнением окружающих и от этого несколько похожий на неё, Кенни осудит её? Ханджи приподняла уголок рта в легкой улыбке и уверилась: конечно нет. Она немного расслабилась и, не скрывая печали в своем голосе, заговорила:       — Я не знаю, чем вы тут сможете помочь… — она устремила взгляд в темноту и, немного пометавшись, продолжила в том же тоне: — Как справиться с тем, что у меня ничего не выходит? Порой даже кажется, что всё, чего бы я ни хотела — по определению неосуществимо. И когда я начинаю принимать значительное участие, пытаться, стараться — становится только хуже. Я не говорю абстрактно… — Ханджи чуть повернулась и жалостливо посмотрела на Кенни. — Страдают реальные люди. Хорошие люди. Те, что вызвались мне помочь… или просто случайные, — практически прошептав, она снова повернулась к саду. — Может, мне и не стоит к чему-то стремиться? Может, мечты о новом, лучшем мире мне и вовсе противопоказаны? Может, и вправду разумно уплыть отсюда. Вдруг заберу с собой все беды? Должно быть, от этого многим полегчает, — с мрачной меланхолией рассуждала девушка.       Кеннет неспешно курил и растерянно наблюдал за Ханджи. В том, что он сможет её разговорить, мужчина не сомневался, но, что вытянет такие откровения — было для него неожиданным. Докуривал Кенни в немой паузе, невольно задумавшись, в самом ли деле он способен помочь в такой ситуации. Речь же шла не про что-то физическое, вещественное, осязаемое… Были ранены девичьи чувства, и Кеннет, матёрый и взрослый, порой безнравственный или, к чему тут лукавить, даже циничный, действительно не понимал, что ему сейчас делать. Но, вспоминая унылый, почти траурный вид девушки за столом, слушая эти тоскливые речи, он осознавал, что должен сделать хоть что-то. Это же дочь его почившего друга, причина радостей и волнений любезной Дороти, это же… Ханджи.       Бросив окурок и притоптув его носком, Кенни также повернулся к саду и звучно, но горько усмехнулся.       — Ты права, одному только чёрту известно, что я могу здесь предпринять. В твоей душе копаться мне не позволяют приличия, — он покосился на неё шутливым взглядом, чуть приподнял брови, и Ханджи снисходительно от него отмахнулась, мол, больно надо. Немного помолчав, мужчина продолжил серьёзнее: — Но как минимум поднять тебе настроение я обязан.       — И как же? — Ханджи посмотрела на него с ироничной заинтересованностью.       — У меня есть несколько проверенных методов, — с напускной важностью ответил Кенни, чем вызвал легкую улыбку у девушки. Было видно, как она начала оттаивать, как её потухшие глаза медленно наполнялись чуть заметными искрами, как застывшее в камне лицо оживлялось. Это придало мужчине уверенности, и он задорно продолжил: — Могу рассказать анекдот. Я помню много старых, добрых, английских анекдотов. Или лучше рассказать что-то из жизни? Ты ведь меня знаешь, наверняка что-то найдешь интересным, — он загадочно ухмыльнулся. — А можем вообще махнуть с тобой в элитный лондонский паб, где познакомлю тебя с элементами аргентинского танго. Что думаешь? — он так забавно поиграл бровями, что Ханджи не выдержала и весело рассмеялась. Кенни тоже прыснул. После подуспокоился. — На худой конец Ривая разыграем, а то что он такой хмурый и без причины? — Она продолжала тихо посмеиваться, и Кенни ненадолго замолчал, а после сказал уже серьезней: — Только оставь эти мысли. «Нельзя то, нельзя это. Уплыть, уехать, убежать». Молодость на то и дана, чтобы ты разочаровывалась и ошибалась. Ты же так учишься. Но тратить всё время на то, чтобы сожалеть о проступках… это неправильно.       — Даже если они серьёзные? Вы же знаете, что произошло.       — Ну, и? — резко спросил Кенни. — Ну потрепала ты всем нервов, так от этого они только крепче станут. В итоге же всё хорошо. Зачем ты тогда терзаешься?       — Это мне точно неизвестно, — Ханджи со вздохом повернулась и опёрлась поясницей и локтями о перила. Задумчиво оглядела темную террасу. — Что всё хорошо, — пояснила она и слегка приуныла. — Это меня и волнует.       Кеннет поджал губы. Не найдя, чем парировать, он потянулся за новой сигаретой.       — Тогда выбирай. Что тебе способно помочь из того, что я перечислил? — пытаясь вернуться к веселому разговору, Кенни улыбнулся.       — Аргентинское танго привлекает пока больше всего, — она улыбнулась в ответ. — Только сомневаюсь, что мама отпустит меня куда-либо.       — А я тебя отпрошу, — засмеялся Кенни.       Ханджи продолжала улыбаться, осознавая, как ей стало легче. Взгляд её наполнился искренней благодарностью, и мужчина гордо кивнул, считая свою цель выполненной. Хотелось хоть как-то её расшевелить, растормошить, развеселить, а то весь аппетит отпугнула своим расстроенным видом. Так они и стояли молча, с легкими улыбками на лицах. И когда Кенни уже докурил, Ханджи будто молнией ударило — она живо встрепенулась, неосознанно схватила мужчину за руку и с мольбой в глазах заговорила:       — А если серьёзно, мы можем поехать в тот паб? В Лондоне? Помните, где вы меня нашли? Не сегодня, так завтра? Мне туда срочно нужно!       Точно! Именно в этом пабе она и познакомилась с Оньянкопоном и где, как не там, ей стоило попытаться снова с ним встретиться? Или хотя бы поспрашивать у кого-нибудь, мало ли, вдруг кто-то что-то знает? Как же она раньше до этого не додумалась?! Как хорошо, что Кенни натолкнул её на эту мысль. И он идеально подходит на роль сопровождающего. В конце концов, он сам свою помощь предложил!       — Зачем? — напряжённо спросил мужчина.       — Только не отказывайте мне, пожалуйста, — Ханджи лихорадочно стала трясти руку, которую держала, словно боялась, что он оставит её и уйдет. У неё же только появилась надежда примириться с совестью, хотя бы попытаться, и так просто эту затею она не оставит. — Мне нужно увидеться с кое-кем. Пожалуйста, это правда необходимо!       — Это исключено, — категорически заявил Кенни.       — Так вы шутили? — девушка насупилась и посмотрела на него исподлобья. — Я думала, что вы и вправду намерены мне помочь.       Мужчина и думать не мог, что Ханджи уцепиться именно за вариант с пабом. Он же и правда шутил! Да и как после того раза ей захотелось снова наведаться в то место? Той ночью Ханджи буквально грезила о том, чтобы поскорее вернуться домой, ведь ей даже нельзя было там находиться. Этот Райсс со своей отвратительной выходкой… Узнал же её сразу и почти насильно привез в паб. И если бы не сам Кенни, страшно даже подумать, чего бы Род добился. Так что же Ханджи там привлекло? Что за неожиданная нужда? Из-за чего или из-за кого? Неужели…       Кеннет перевел задумчивый взгляд со своей крепко зажатой руки на решительное лицо девушки и несколько смягчился.       — Скажи конкретно, что тебе нужно.       Ханджи стушевалась. Она ослабила хватку и устремила глаза вниз.       — Я не могу рассказать вам всего. Но в моем стремлении нет ничего дурного! Просто увидеться с… тем человеком, который составил мне компанию на улице. Вы же помните его?       — Такого не забудешь, — хмыкнул Кенни, бросив на Ханджи заинтересованный взгляд.       — Да… Этот мистер здорово выручил меня, хотелось бы знать, что с ним всё хорошо.       — А что с ним может быть плохого? Поёт себе дальше.       — Вы его видели? Когда? — чересчур громко воскликнула Ханджи.       — Да, видел, — сконфуженно ответил Кенни, уставившись на мигом расширившиеся глаза за очками. — Недавно, пару дней назад.       — В самом деле? — девушка счастливо улыбнулась и наконец отпустила мужскую руку. Значит, с ним всё в порядке? Какое облегчение! Она слегка отдалилась от перил, но не специально, просто от этой новости устоять на месте было сложно. Хотелось покружиться или даже радостно подпрыгнуть. Но Ханджи лишь продолжала довольно улыбаться, невольно расхаживая по террасе. — Нужно скорей подойти к матушке и уведомить её, что следующую ночь я проведу в вашей компании.       — Погоди, что? — Кенни нахмурился, тут же в голове отмахнув двусмысленность фразы. — Ханджи, мы ведь ещё ничего не решили.       — Разве? — она резко посмотрела на него.       — Да, — с нажимом ответил тот.       — Но… — девушка моментом помрачнела. Понятно, что упираться и настаивать на своем не имело смысла — Кенни не согласится так просто. Ей и так стоило быть ему благодарной хотя бы за то, что он натолкнул её на эту мысль. А вот надоедать своими уговорами, просьбами и мольбами точно не следовало, если она не хочет испортить отношения с еще одним Аккерманом. Она справится, как-нибудь сама. — Да, вы правы, что-то я совсем… — Ханджи постаралась бодро улыбнуться, но получилось грустно. — Спасибо за то, что поддержали, — девушка слегка кивнула в сторону дверей, что вели обратно в дом, и медленно зашагала в их сторону. Потянувшись к ручке, она застыла, а после обернулась с озадаченным видом. — А если я снова попрошу? Не о том же, всего лишь о небольшой услуге?       Кенни нахмурился и направился к ней.       — Если вдруг вы снова окажетесь там, вы не могли бы передать тому человеку от меня письмо? Его зовут Оньянокопон.       Мужчина звучно выдохнул и задумался. Он открыл двери и пропустил вперёд Ханджи, что успела снять пиджак, следя за ним внимательным взглядом. Как только Кенни вошёл внутрь, он кивнул.       — Хорошо. Я передам. Только пообещай, что не наделаешь глупостей, — слегка понизив тон, с очевидным подтекстом заключил мужчина.       Явно повеселев, Ханджи согласно кивнула:       — Обещаю.

***

      Вновь оказавшись за столом, Кенни с охотой потянулся к своему бокалу — от долгой беседы пересохло в горле. Опустошая его, он кинул короткий взгляд в сторону Ханджи, что с явным аппетитом поедала бисквит и оживлённо болтала с какой-то седовласой девицей. А после, словив почти неверящий и благодарный взгляд виконтессы, горделиво выпрямился и обворожительно улыбнулся.       — Чего ты так скалишься?       Кеннет посмотрел вперёд. Напротив располагался Ривай и крайне мрачно выглядел. Он сидел прямо, локтем одной руки упирался в стол, а во второй, в своей особенной манере, держал чашку чая. По бокам от него были две молодые леди, которые, видя, что виконт не заинтересован в их беседе, не постеснялись переговариваться друг с другом через него. Поэтому подеваться от, на его скромный взгляд, бессмысленной болтовни, Ривай никуда не мог. За невольным слушанием девичьих разговоров у него разболелось голова, и парень уже перестал скрывать своё раздражение.       — Не только я, — сменив широкую улыбку на едва заметную ухмылку, Кеннет обвёл взглядом весь стол. Ривай неосознанно повторил за ним и нахмурился ещё больше. — Так что здесь все вопросы к тебе. Отчего ты такой угрюмый? — Кенни состроил гримасу наигранного беспокойства. — Что-то случилось? — чересчур громко спросил он.       Ривай цокнул и, сложив руки на груди, откинулся на спинку своего стула. Красноречиво посмотрел налево, затем направо, намекая на сегодняшнее общество. Кенни прекрасно его понял и, беззлобно усмехнувшись, отсалютовал ему бокалом. Юному виконту оставалось только закатить глаза.       Несмотря на пронизывающее чувство раздражения, остаток ужина прошёл спокойно. Дамочки под боком хоть и были говорливыми, но они потеряли интерес к Риваю ещё при подаче горячего, что не могло его не порадовать. По правде говоря, настроение у виконта не задалось ещё в самом начале, и вообще, он не имел никакого желания ехать на этот ужин. Ведь за дни пребывания в поместье Ривай так и не расслабился. Ему до сих поступали написанные девичьим аккуратным почерком, наверняка под материнскую диктовку, приглашения на ужины, и даже предложения поохотиться от лордов, у которых были дочери и сестры на выданье. Разумеется, если бы он остался в столице, дела с его душевным равновесием обстояли бы куда хуже, но виконт-то ожидал полного покоя, пока он находится в Гринлоу. И несбыточность этих надежд его угнетала. Но правила хорошего тона одним только Лондоном не ограничены. Вот и на сегодняшний вечер пришлось явиться.       Он вправду не хотел, ведь в Абердин он несомненно бы столкнулся с ещё одной причиной, что мешала его умиротворению. Как бы все это время Ривай не пытался забыться в делах и заботах, связанных с управлением хозяйством, мысли невольно возвращались к инциденту, произошедшему накануне его уезда из города.       С чего Ханджи на него так взъелась? Разве он не поступил благородно или, по крайней мере, порядочно, признав свою вину и извинившись? Что взбрело в эту больную голову? Та ссора действительно не давала ему покоя, ведь Ривай рассчитывал тем разговором закрыть все вопросы, разобраться с недоразумениями, что начались из-за него. Так он и сделал первый шаг, как и подобает достойному джентльмену, а она… явно не собираясь изменять своему инфантильному и вспыльчивому нраву, взбесилась на ровном месте и наговорила чепухи всякой. Ещё и его в чём-то обвинила. Да сколько можно?!       Сколько он себя помнил, почти каждое их взаимодействие заканчивалось недопонимаем или конфликтом, и это, если честно, жутко надоело. С момента возвращения Ханджи, Ривай успел заскучать по своему спокойствию и невозмутимости, ведь с недавних пор на смену им пришли нервозность и сварливость. А ещё это навязчивое внимание со стороны молодых леди, которое казалось ему таким странным и даже нелепым… Из-за всего этого виконт стал крайне несдержанным, легче обычного раздражался и был недоволен всем, что происходило вокруг. И он беспокоился, что на визит в Абердин и неизбежную встречу с Ханджи его терпения не хватит. Но ужин уже подошёл к концу, и все начали расходиться — мужчины в библиотеку, женщины в малую гостиную, — а он даже взглядом с ней не пересёкся. Хвала небесам.       Сидя в кресле и неспешно попивая чай, Ривай наслаждался тишиной. По своему обыкновению, он выбрал место у окна, подальше от центра комнаты. Вид открывался на переднюю террасу поместья, и виконт практически не отводил взгляда от потемневшей улицы, неосознанно останавливаясь на автомобилях прибывших гостей. В голову пришла мысль, что неплохо было бы обзавестись собственным. Ввести в штат водителя, а после научиться и самому управляться с рулем. Пусть земли Гринлоу нельзя назвать обширными, но у их хозяина созрел глобальных масштабов план по улучшению ведения хозяйства, благоустройству и прочему, так что средство передвижения пришлось бы кстати. Ему же нужно будет лично всё контролировать, а значит — придётся посещать несколько мест за день. И мысль о приобретении автомобиля показалась Риваю действительно дельной, особенно если задуматься, каково пришлось бы его бёдрам, отдав бы он предпочтение верховой езде.       Его размышления прервало тихое покашливание, и виконт с равнодушным видом повернулся к только что подошедшему человеку.       — О серьёзных вещах думаешь, Ривай? Сидишь тут в одиночестве, в наших разговорах не участвуешь…       Аккерман окинул мужчину придирчивым взглядом, будучи недовольным, что его отвлекли. Это был почти его ровесник, младший сын одного из пэров графства, который, если виконт правильно помнил, несколько сезонов назад женился и ничем, кроме небольшого участка земли и акций в центральном банке, что поддерживали его состояние, не обладал. Ни титула, ни хозяйства, ни дела. Разумеется, никакой дружбы Ривай с ним не водил, оттого компания этого мистера в данный момент его не прельщала. Кроме того, ему не пришлось по вкусу столь вольное обращение от человека ниже по статусу, но парень решил не акцентировать на этом внимание. Поэтому он только кивнул и вновь повернулся к окну.       — Да, задумался о своём.       Нежеланный собеседник уместился в кресло напротив и принялся хлопать по карманам смокинга: наверняка в поисках сигар. Ривай закатил глаза, благо, из-за неяркого освещения это осталось незамеченным, хотя, по правде говоря, виконту было всё равно. Пренебречь манерами первым решился не он, так с чего ему оставаться вежливым?       — Как тебе приём? Признаться, не ожидал тебя здесь увидеть, но рад, что нам удалось пересечься. Я хочу дать тебе совет.       Аккерман недоуменно поднял брови и обратился к нему почти заинтересованным взглядом. Виконт не смог сдержать снисходительной ухмылки, глядя на собеседника. Совет? От него-то? Ривай даже не озлобился, а испытал что-то сродни любопытству. Не скрывая надменности, виконт вальяжно развалился в кресле, закинул ногу на ногу и свысока кивнул собеседнику.       — Что ж, это даже интересно. Давай.       Тот с удовольствием поддался ближе, едва не расплескав собственный напиток из стакана, что держал в руках.       — Честно говоря, я когда услышал — не поверил. Но узнав все подробности, решил, что это действительно похоже на тебя. Да и лорд Эрвин подтвердил, не прозрачно, конечно, намеками, но по-другому он и не умеет, — говоривший тихо посмеялся, однако, не увидев ответной реакции от Аккермана — лишь терпеливое ожидание читалось у него на лице, — успокоился и добродушно продолжил: — На мой взгляд, тебе нужно стать более… отзывчивым. Твои способы взаимодействия немного специфичны в таких делах. Или ты вдохновился тем известным изречением? «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей?» — процитировав, он вопросительно поднял брови, и виконт успел только неопределенно пожать плечами, окончательно потерявшись в сути разговора. — Я понимаю, что это классика, но речь же о молодых леди… Немного чуткости и обходительности не помешает, если ты хочешь преуспеть этим летом…       — Погоди, — Ривай величаво взмахнул ладонью, наказывая замолчать. — Я совсем не понимаю, о чём сейчас идет речь.       — Не понимаешь? — тот высоко поднял брови. — Я веду к тому, что рано или поздно даже самой упертой девице надоест бегать за тобой, — поджав губы, с ноткой сочувствия он закончил.       — Было бы славно, — сразу же проговорил Ривай, а после твердым и сердитым взглядом впился в собеседника. — И в чём смысл твоего трёпа? Что ты хотел мне сказать? Что мне стоит быть помягче в общении? Твоё-то какое дело? — жёстко спрашивал он, почувствовав раздражение и усталость.       — Я всего лишь оказал тебе любезность, — хмуро ответил тот, не скрывая того, что резкий тон виконта задел его.       Аккерман нервно выдохнул и от неприязни отвел взгляд. Он решил осмотреть комнату в попытке успокоиться и не сорваться на надоедливом компаньоне, но наткнувшись на человека, что, видимо, уже некоторое время стоял неподалеку, застыл.       — Уверен, виконт тебе предельно благодарен, Винсент, — мягким, почти шелковистым голосом заговорил подошедший ранее Эрвин. Он остался в тени лампы, решив немного подслушать занимательную беседу.       Молодой человек растерянно кивнул наследнику графа и поспешил удалиться. Эрвин с нарочитой медлительностью расположился в освободившемся кресле, с улыбкой выдерживая раздраженный взгляд Ривая.       — Ну? — нетерпеливо бросил тот. — Тоже намерен что-то посоветовать мне?       — Каков от этого толк, если ты всё равно ко мне не прислушаешься? — с иронией парировал Смит.       Виконт тяжело выдохнул и в два глотка допил чай.       — Тогда я пойду.              — В последнее время ты такой нервный, — елейно проговорил Эрвин, будто не замечая дурного настроя друга и его нерасположенности вести разговор.       — Удивительно, и отчего же? — Ривай не смог сдержать сарказма.       — Вот! — Смит назидательно выставил палец. — Верный вопрос. Ты окружён таким очаровательным обществом… — наследник зло улыбнулся. — Так чем ты недоволен?       Аккерман прямо уставился на него, приподняв бровь в недоумении. Он серьёзно сейчас говорит? Или издевается? А ведь причины для этого у него были. Ривай понимал, что подставил Эрвина со слухами о его помолвке, но он же со всем разобрался. Вроде бы. Честно говоря, из-за навалившихся хлопот с поместьем, своей утомленности молодыми леди и последних событий в Лондоне, виконт не интересовался положением дел Смита-младшего. Но никаких новостей о нём Ривай не слышал, и потому наивно полагал, что всё в порядке. В конце концов, случись бы что, он узнал бы этом одним из первых. Эрвин же должен всё это понимать? Но вот он сидит напротив, лукаво улыбается и окидывает его нечитаемым взглядом.       — Эрвин… — виконт запнулся. — Как у тебя с Мэри?       — Ах, ты не слышал? — весь его вид выражал доброжелательность и благодушие, только в глазах плескалась что-то холодное и ядовитое. — Найл Доук сделал ей предложение. Она выходит замуж, — сказав это, Эрвин натянуто улыбнулся.       Ривай задержал дыхание на выдохе и широко распахнул глаза. Слова друга ошарашили его. Леди Мэри выходит замуж? За Найла Доука? Да кто это вообще такой? Он хотел было задаться этим вопросом, но, заметив, как ожесточилось лицо Эрвина, какой обидой и злобой наполнились его глаза, почувствовал неприятный укол стыда. А ведь правда, если бы он не соврал тогда Ханджи в телеграмме, возможно, всё сложилось бы иначе.       — Объявления о помолвке не было, — сконфуженно произнес Ривай, поджав губы. Он окидывал друга опасливым взглядом, совсем не понимая, как сейчас себя вести.       — О, эта новость разлетится быстро…       — Эрвин… Я думаю, ещё не поздно что-нибудь предпринять. Мэри не глупа, и если ты ей всё объяснишь — она поймёт. Хочешь, я с ней поговорю? — Ривай попытался поддержать его, но он только махнул рукой и заговорил сам:       — Эти трепетания уже ни к чему, — Смит обворожительно улыбнулся, пытаясь придать себе расслабленный вид, но в его глазах продолжало плескаться что-то тяжёлое и холодное. И этот контраст заставил виконта напрячься. — Впрочем, событие это нескорое, так что поговорим о более насущном, — снисходительно продолжал он. — Так что, твои поиски увенчались успехом? Уже определился с выбором? — с невинной заинтересованностью спросил Эрвин.       — Что? С чем? — лицо Ривая скривилось в непонимании.       — Видишь ли, в графстве с недавнего времени ходит один слух о тебе, — Смит внимательным взглядом окинул друга, с удовольствием отметил полное непонимание того, и вкрадчиво, будто разъясняя, продолжил: — И я считаю, раз об этом все говорят — значит, доля истины присутствует. Ты спрашивал меня о совете? — Эрвин с мнимой любезностью обращался к Риваю, не внимая распаляющемуся гневу в его глазах. — Не медли. Не упусти момент. Обо мне тут тоже ходили некоторые слухи… Но, как видишь, я оплошал.       Аккерман не сводил с наследника Брэйтфорда твердого, немигающего взгляда. Он нутром чувствовал злобу, исходящую от Эрвина, которую тот хоть и пытался не являть всем окружающим, но всё же не мог удержать едких и ядовитых порывов эмоций. Ривай понимал, что его так гневило, но признать свою вину был готов только частично. Во-первых, если Эрвин действительно был уверен в своих чувствах и намерениях, отчего же он так тянул? Да, своим проступком виконт расстроил его планы, но не разрушил же их окончательно? Может, его наоборот необходимо было подтолкнуть к принятию решения, и Ривай любезно предоставил ему эту возможность? Да, выходит, Смит сам сплоховал. А во-вторых, здесь не хватает ещё одной персоны, что замешана в данном происшествии не меньше, чем он. И если Эрвин хотел начать его обвинять и упрекать в своей неудаче, то отвечать за это самолично виконт не собирался.       Немая пауза затянулась, и взгляд наследника стал выжидающим. Ривай отвёл глаза первым и, сложив руки на груди, на усталом выдохе произнес:       — К чему всё это притворство, Эрвин? Если хочешь что-то сказать — сделай это прямо.       Смит ответил не сразу. Сменив многозначительную улыбку на строго поджатые губы, с укоризной оглядел виконта. Отметил его напряженность, изнурённость и желание покончить с этим разговором как можно скорее. Но Эрвин сам был обозлён, огорчён и раздосадован. Кроме того, его терзало грядущее чувство унижения, ведь о его планах знали даже за пределами графства, и что будет, когда объявят о помолвке леди Мэри с другим? Как о нём заговорят тогда? Всё из-за этих чёртовых сплетен, этой идиотской выходки Ривая… Так что чёрта с два он уступит и смягчится. Хотелось найти предел его терпению, уязвить, насолить, сделать хоть что-то. И тот факт, что в последнее время покой виконта вероломно нарушали молодые леди его малодушно радовал. Всё же за наблюдением чужих тягот свои переносятся куда легче.       Постучав пальцем по стеклянному дну своего стакана, Эрвин задумался, что ответить. Снова фальшиво улыбнувшись, — как другу ему было известно, что отсутствие искренности Ривай выносить ненавидел, — решил вернуться к нужной ему теме.       — Я всего-навсего хотел побеседовать. Пусть всё графство и судачит о твоих намерениях, но я предпочел выяснить всё лично.       — О каких намерениях? — спросил Ривай, пытаясь сохранить сдержанность.       — Жениться, конечно, — тут же ответил Эрвин, а после, выдержав очередную немую паузу, наигранно удивился: — Неужели это неправда?       — Что за чушь?! — сквозь зубы возмутился виконт и чуть поддался вперёд, стиснув подлокотники кресла.       — Почему же сразу чушь? — Эрвин тоже слегка наклонился. — Будь это чушью, разве в неё бы поверили так рьяно и сразу? Разве тогда бы молодые девушки пытались так отчаянно добиться твоего расположения? Изо дня в день наведывались к тебе, не давали покоя? — Смит выжидающе улыбнулся. — Даже если это и выдумка, кто-то крайне постарался, чтобы в неё поверили.       — Так это… из-за тебя? — обратив неверящий взгляд другу, растерянно спросил Ривай. Эрвин выражения лица не менял, смотрел на него почти мягко, с такой ликующей улыбкой, будто довольствовался его реакцией. — Ты пустил слух, что положил начало всему происходящему со мной абсурду? — Аккерман несколько раз моргнул, и добавил уже жёстче: — Зачем?       Смит звучно выдохнул, решив не отвечать сразу. Он и вправду любовался выражением лица Ривая: суженными в гневе зрачками, сведёнными к переносице бровями, плотно сжатыми губами и играющими желваками под скулами. Эрвин вывел виконта из себя, и сделал это намеренно. Осталось только вынудить его встретиться с Ханджи, которую Смит также винил в своём неуспехе. Натравить их друг на друга он придумал сразу, как только начал размышлять о причине всех этих бед.       — Скажем так, — наконец заговорил наследник, — мысль была не моя, и я ничего не сделал, — серьёзно прояснил он, но напоследок решил уклончиво добавить: — напрямую.       — Тогда кто? Кому это надо? — грубо спрашивал виконт, перестав контролировать свой тон.       — А ты подумай, — загадочно ухмыльнулся Эрвин и, наклонившись ещё ближе, вкрадчиво зашептал: — Кого ты всегда винил во всех неурядицах? Чьи поступки считал нелепыми и бестолковыми? Чьё присутствие тебе выносить было почти невозможно? И кого ты, вопреки своему здравомыслию, на пьяную голову захотел вернуть обратно в Англию?       Ривай успел только кивнуть ему и, не скрывая разгневанного выражения лица, направился к выходу из библиотеки.

***

      Ханджи стояла около лестницы в холле, опираясь локтём о перила, и с улыбкой наблюдала за одевающейся Рико. Два лакея разглаживали складки на её пальто, пока она поправляла в зеркале шляпку. Управившись, леди махнула слугам рукой, и те поспешили помочь другим гостям с верхней одеждой.              — Спасибо за ужин, — слегка наклонив голову, обратилась Рико к виконтессе Доротее и, получив ответный кивок, медленно подошла к Ханджи. — И тебе спасибо за компанию. Я так рада, что ты наконец пришла в себя.       Девушка, не переставая улыбаться, неосознанно покосилась в сторону большой библиотеки, где располагалась мужская половина и, в частности, Кенни, которого и следовало благодарить за её поднявшийся дух. Вернув взгляд Рико, она кивнула и взяла её за руки.       — Я тоже этому рада. Жаль, нам не достало времени, чтобы наговориться сполна.       — Ничего страшного, наведаешься ко мне в Лондоне. Ты же собираешься туда в ближайшее время?       Ханджи неопределенно пожала плечами. Снова посмотрев на двери библиотеки, она заволновалась о том, как скоро Кенни выполнит её просьбу. В письме Ханджи решила предложить Оньянкопону встретиться и плевать она хотела на то, как это выглядело со стороны приличий и нравов. Тревога её не оставит, пока она не убедится воочию, что хотя бы с ним всё хорошо.       — Да, думаю, где-то на днях.       — Это замечательно! — радостно воскликнула Рико. — Буду ждать от тебя телеграмму с подробностями визита.       — Непременно отправлю её накануне приезда.       Рико, довольно кивнув, слегка поддалась вперед, и Ханджи тут же подставила щеку для невесомого касания её губ, затем повторила жест подруги. Любезно попрощавшись с мистером Брженска, девушка осталась возле лестницы, провожая удаляющихся теплым взглядом.       — Вечер подходит к концу, — Дороти, что стояла вблизи входных дверей, обратилась к дочери. — Ты даже не выглядишь изнуренной.       — Это тебя удивляет? — весело приподняв бровь, спросила Ханджи.       — Сегодня меня удивило иное, — она с улыбкой направилась к лестнице, но резко открывшиеся двери библиотеки заставили её остановиться.       В холле показался Ривай, и виконтесса, широко распахнув глаза от легкого испуга, тут же отметила взвинченность парня.       — Вы уже собираетесь домой? Кушель и Микаса в малой гостиной, — растерянно проговорила она.       — Боюсь, мне придется задержаться на ночь, — мрачно ответил виконт. — Ханджи тоже там?       Доротея перевела красноречивый взгляд ему за спину, заставив Ривая в сию же секунду обернуться. Увидев Ханджи, что с любопытством наблюдала за ними, он сжал ладони в кулаки и быстрым шагом пошёл к ней.       — Что-то случилось? — участливо спросила она, насторожившись из-за вида виконта.       — Ривай? Мы что, уже уезжаем? Ты сказал Кеннету? — позади послышался звонкий голос Микасы, но парень даже не обернулся. Подойдя вплотную к Ханджи, он не отводил от неё твердого и сердитого взгляда.       — Не ждите меня, — он кивнул родственнице и схватил девушку за запястье. Требовательно зашептал: — Отойдём, поговорим.       Ханджи неловко переглянулась с дамами за мужской спиной, те в свою очередь выглядели удивленными. Сама девушка также изумилась настроению виконта, его прямой просьбе, которая и на просьбу-то слабо походила. Ханджи поначалу встревожилась и, когда Ривай, не дождавшись ответа, потянул её за руку куда-то вверх по лестнице, совершенно оторопела. Свободной рукой она еле успевала подбирать платье, чтобы не оступиться и не упасть. Как только они миновали два этажа, Ханджи резко дернула рукой, наконец выйдя из оцепенения, и возмутилась:       — Да остановись же! Куда ты меня тащишь?!       — Сейчас ты всё узнаешь, — стиснув зубы, он повёл её дальше.       Риваю не терпелось выяснить, за что Ханджи с ним так поступила, выговорить ей всё, о чём он думал последние дни, выплеснуть весь гнев, что растекался по его телу, сдавливая нутро. Но он упрямо поднимался по лестнице, не обращая внимания на девушку, что трепеталась у него за спиной. Выйдя на мансарду, которую освещала одна тусклая лампочка, виконт решил, что место достаточно тихое и уединенное, и отпустил девичью руку.       — Ну? — потирая тонкое запястье, Ханджи, чтобы не стоять на месте, прошла внутрь помещения. Мимолетом его оглядела и присела на низкий подоконник. Ривай медленно пошёл за ней, но зачем-то остановился в центре комнаты. Он тоже осмотрелся, а после засунул руки в карманы и вздернул голову, ледяным блеском глаз обдав девушку. Она словно кожей почувствовала гнев и презрение, что исходили от него, и неосознанно от этого поёжилась. — Так зачем ты…       Ривай вдруг снова двинулся в её сторону, и Ханджи испуганно замолкла. Ей пришлось с опаской попятиться назад, и она спиной опёрлась о стекло. Аккерман сознательно продолжал наступать, будто хотел загнать её в угол. Он подошёл настолько близко, что грудь девушки уперлась ему в ребра, а колени остротой укололи бедра. Тяжело задышав, парень ладонями накрыл её плечи, ненамеренно сжал. Ханджи запрокинула голову, решительно ничего не понимая, и наткнулась на жаркий, яростный взгляд. А когда щёки и губы ощутили веяние чужого дыхания с запахом мяты, она от растерянности приоткрыла рот, совершенно не представляя, что творится сейчас в голове у виконта.              — Какого чёрта ты всем растрепала, что я собираюсь жениться?