Переохлаждение

Мысли начинали путаться. Федор ругал себя последними словами за глупость, но с каждым шагом делать это становилось все сложнее. Он сосредоточился на биении своего сердца, но холод окутывал все сильнее. Холодный ветер бил в лицо, и только крепкая хватка Ивана не давала упасть в снег и забыться сном. Сном, ставшим бы для него последним. Они зашли на вражескую территорию. Небольшой отряд Первой армии и трое гришей. Фъерданцев было больше, но они быстро поняли, что не устоят и бросились бежать. В этот момент Федор совершил ошибку. Он был зол, распален борьбой и полон желания сражаться до конца. Он бросился догонять фьерданцев и даже не оглянулся, последовал ли кто-то за ним. Лишь когда он расправился с пятерыми, то понял, что оказался один посреди заснеженного поля. Собственные следы заметала метель, но их еще можно было разглядеть. Святые оказались благосклонны к Федору, почти сразу навстречу вышел Иван. Он ничего не сказал, лишь кивнул, указывая следовать за ним, но Федор представлял, какой разнос его ждет в лагере. Представлял еще совсем недавно, а теперь был согласен на любое наказание, лишь бы до лагеря добраться. Они с Иваном брели по колено в снегу, поддерживая друг друга и контролируя сердцебиение, чтобы не замерзнуть. Федор не знал, насколько устал Иван, но сам он едва держался на ногах. Ужасно хотелось спать, но он не смыкал глаз и упрямо шел вперед. Возможно, за это следовало благодарить Ивана, потому что, когда метель резко прекратилась, а впереди показались люди в синих кафтанах, усталость навалилась непомерной тяжестью. Федор еще помнил, как несколько пар рук подхватили его, а дальше все погрузилось в темноту. Он пришел в себя от тепла, но какого-то странного, обволакивающего. Рядом кто-то был и обнимал его за плечи. Федор пошевелился и услышал плеск воды. Он открыл глаза и не сразу понял, что происходит. Он находился в шатре, рядом суетились люди, в то же время он был в воде. Федор окончательно пришел в себя. Руки и ноги покалывало. Он оказался в большой бадье, полной теплой воды, рядом сидел Иван, обнимая его за плечи. Федор сел, едва не расплескав воду, почувствовал, как краснеют щеки. Первой мыслью было: одет ли он? Лишь потом он подумал, что нужно проверить, не отморозил ли себе чего. Федор осмотрелся. Руки-ноги были на месте, как и брюки, и даже рубашка. А вот на Иване, сидевшем рядом, были лишь кальсоны. Федор подумал, что ради приличия надо бы отодвинуться, но ему не хотелось. Да и кто думает о приличиях, когда едва не замерз насмерть. ― Очнулся? ― негромко спросил Иван. ― Сам сядешь? На самом деле Федор уже сидел сам, но Иван все еще придерживал его за плечи. Федор кивнул, и Иван убрал руку. Затем обратился к девушке в синем кафтане. ― Добавь еще. Та вскинула руки, и вода стала медленно нагреваться. ― Что происходит? ― тихо спросил Федор. ― Переохлаждение, ― ответил Иван. ― Когда мы вернулись, целитель был слишком занят, вот и пришлось отогреваться старым добрым методом. Федор лишь кивнул. Ему было ужасно неловко находиться рядом с Иваном будучи полуголым, особенно, когда вокруг полно людей. Федор прислушался. Сердце Ивана билось неровно, похоже, ему тоже было не по себе, но неприязни он не чувствовал. В шатер вошел целитель. Полы его кафтана испачкала кровь, да и на лице виднелась пара капель. Выглядел он уставшим. Без лишних слов он замер у края бадьи и вытянул руки. Пару минут он делал разные пассы, затем устало потер переносицу. ― Ничего критичного, ― сказал он. ― Отдых, горячая еда. Если нужно срочно вернуться в строй… ― Нет необходимости, ― прервал его Иван. ― Тогда вам можно… Целитель запнулся. Федор был уверен, что они с Иваном обменялись быстрыми взглядами. ― Вам можно отогреться еще немного, ― закончил целитель. ― А меня ждут. Он быстро вышел. Вслед за ним последовали многие другие. Девушка-проливная вновь подогрела воду. Да так, что та почти обжигала. ― Не свари нас, ― проворчал Иван. ― Чтоб остывала медленнее, ― ответила проливная. ― А мне надо идти. Очень быстро они остались вдвоем, и Федор подумал, что теперь ему еще больше неловко, чем когда вокруг были люди. А еще ему явно нужно что-то сказать. Поблагодарить, но Иван не любил благодарностей. ― Прости, ― сказал он. ― За что? ― За то, что вел себя глупо. За то, что подставился и подставил тебя. Иван вздохнул. ― Будь на моем месте кто-то другой, ты бы услышал долгую отповедь о том, что нужно подчиняться приказам, а не собственным эмоциям. Думать головой, а не сердцем. Просчитывать последствия своих действий. Быть готовым отвечать не только за себя, но и за других. Но из моих уст это было бы лицемерием, потому что я сам не раз поступал как ты, и, кто знает, сколько раз еще поступлю. Благоразумие никогда не было моим вторым именем. Поэтому я просто скажу то, что когда-то сказал мне мой наставник, и буду надеяться, что хотя бы ты совету последуешь. В следующий раз постарайся подумать, прежде чем сделать глупость. Федор не смог сдержать улыбки. ― Постараюсь, ― ответил он. Потом все же придвинулся к Ивану. ― Знаешь, я так устал. Он склонил голову и устроил ее на плече Ивана. Тот обнял его за плечи. По правде сказать, Федор не чувствовал себя уставшим, по крайней мере, не настолько, чтобы уснуть прямо здесь. И он почти был уверен, что Иван это знает. Они сидели так, пока вода не стала совсем холодной.