Сестрицы Клямзи и Лама-Кола

Коробок стало больше, вещей — меньше. Половина шкафа, теперь полностью принадлежащего Калии, зияет пустотой, разбросанные мелочи веют грустным уютом. Калия наклоняется за очередной бумажкой — и роняет мешок для мусора. В ее руке выцветшие билеты на неделю ретро-фильмов и листовка: «Возьми в кино Лама-Колу!». Калия утирает нос, будто оттуда снова течет кола, и мыслями возвращается в далекий декабрь. Там на экране сестрицы-поварихи Клямзи безмолвно ссорятся под бодрое фортепиано. Старшая замахивается на младшую, та задевает соусник, и летит он прямиком в вошедшего шеф-повара. Мэттью рядом хихикает, Калия согласно хлюпает колой. Шеф-повар дергает усами в соусе, младшая Клямзи охает, старшая сводит ладони в мольбе. Средняя встряхивает сковороду с омарами, радостно оборачивается — и застывает. Омары взмывают к потолку, один виснет на носу шефа. Ножки точь-в-точь шефские усы. Калия хохочет, давится, и кола хлещет из носа. «Позорище!» — вопят субтитры. Сестриц выгоняют на заснеженную улицу, Калия рвется следом. Но Мэттью опережает прикосновением платка и бережно промокает ее лицо. Впервые он сам дотронулся до Калии. Ненадолго, лишь из сочувствия, зато сам — и счастье ее парализует. — Спасибо, — бормочет Калия, едва себя слыша за музыкой. — Всё хорошо, — отвечает Мэттью и возвращает взгляд к экрану. Клямзи гуськом плетутся вдоль елочного базара. Калия знает, что у них действительно всё будет хорошо: сестрицы спасут новогодний банкет, втроем откроют ресторан и даже обзаведутся ухажерами. В эту сказку хочется верить, особенно теперь, когда праздники приближаются, а у нее ни снега, ни ресторана, ни взаимности. Калия открывает глаза. За окном снег, в телефоне голосовое от юриста, пообещавшего вернуть ей родительский ресторан. Под ногами ящик, где еще недавно лежали вещи Мэттью. Калия вздыхает и кидает билеты в мусор. Некоторым сказкам лучше не сбываться.