Синие нитки

Если спросят, что я унаследовал от мамы, отвечу: коробки. Они жили в подвале до меня, росли со мной и грустно смотрели вслед, когда я уезжал. И вот вернулся — со своими коробками. В нос бьют пыль и, кажется, плесень — ненавижу подвал. Но сегодня утром я поскользнулся на крыльце и из сугроба увидел наряженную соседскую ёлку. Что-то давно забытое кольнуло под рёбра, и вот я в подвале, ищу украшения. Нигде их нет — прокисшее варенье, тряпье, сломанные игрушки… Поддеваю незакрытую коробку, ловлю ее головой. Промеж глаз бьет катушка синих ниток, единственная теперь и тогда. Переношусь в свой восемнадцатый Винтерфест — первый, который встречаю сам. Все только начали праздновать, а я уже как желе. Салютую расплывчатому телеэкрану бутылкой — опустела. Вцепившись в подлокотники встаю и по стене ползу за добавкой. Удар — я на полу. Вокруг рассыпанные фото из маминого альбома, ее же игольница, ножницы и катушка синих шелковых ниток. У дивана такая же подушка — круглая, мамина любимая. Подползаю, нахожу дыру — прокусил, наверно, когда ревел в нее. Мама бы расстроилась. Шить я так и не научился, но… не зря же на меня свалилась катушка? Может, есть шанс залатать хоть что-нибудь? К утру, исколов пальцы и протрезвев, получаю грубый, зато крепкий шов. Обнимаю подушку и до вечера сплю без кошмаров. Пыль щекочет нос. Чихаю, открываю глаза в настоящем и прячу катушку в карман. Что зашить, найду.