the tree

      Вероника слепо брела сквозь деревья, спотыкаясь о вздыбившиеся под ногами корни. Ветки деревьев цеплялись за платье, пытаясь остановить её. Ей хотелось сбежать как можно дальше от тошнотворной волны воспоминаний, но они, как адские гончие, упорно преследовали её, ни на мгновение не теряя следа.       — Просто иди домой, ладно? — выпалила она, оглядываясь через плечо на Хезер. Её холодный прищур не предвещал ничего хорошего. — Я всё объясню позже.       — Но я собиралась… — растерянно пробормотала Марта, сжимая повязку в руках.       — Послушай меня! Просто, пожалуйста, послушай, — перебила её Вероника, и её голос умоляюще дрогнул. — Уходи!       …стекло задребезжало, покрываясь мелкой сеточкой трещин, но так и не разбилось…       Новая волна тошноты накатила на неё. Она остановилась, поспешно зажав руками рот, и глубоко задышала сквозь пальцы. Вдох. Выдох. Вдох…       — …переводись в Вашингтон, переводись в Джефферсон! Но здесь, в Вестербурге, больше никто даже не посмотрит в твою сторону. Ты теперь никто!       Хезер с силой толкнула её в грудь, и внутренности Вероники скрутило в узел…       …она отчаянно пыталась сделать хотя крошечный глоток воздуха, скребя ногтями по коже…       Вероника вытерла холодную испарину со лба. Тошнить её почти перестало, но колени всё ещё дрожали от слабости, а живот сковывало спазмом от каждого резкого движения. Она не заметила, как ушла слишком далеко… Как долго она брела вперёд, потерявшись в воспоминаниях? От усталости перед глазами всё помутнело.       Остановившись, Вероника наконец осмотрелась вокруг, и сердце испуганно застыло в груди: лес вокруг казался мёртвым, сгнившим и давно уже высохшим; не было ни травы, ни листвы, только потрескавшаяся земля и длинные шипы на голых ветках. Ощущение чужого взгляда в спину стало почти невыносимым. Ей стоило бы повернуть назад…       Каждый отвернулся. Каждый! Как послушные куклы, все они повернулись к ней спиной. Она. Теперь. Никто. На глаза навернулись злые слёзы.       …влажное и липкое стекало по…       Дёрнув сильнее, она отцепила ветку от подола платья. Раздался треск ткани, эхом прокатившийся по лесу. На мгновение всё затихло, а затем эхо вернулось — только в этот раз оно приближалось и с каждым повторением звучало всё громче и торжественней. Тени чёрными щупальцами протянулись по земле, окружая её кольцом. Она застыла в ужасе, кровь в венах превратилась в колючий лёд. Что-то холодное коснулось её ноги, и Вероника, очнувшись, бросилась к видневшемуся среди деревьев просвету.       Она выскочила из дома, и дверь с грохотом захлопнулась за её спиной. Из окон вновь загремела музыка и послышались взрывы хохота. Вечеринка продолжалась без неё — и ей некого было в этом винить, кроме себя.       …хриплое дыхание над её…       Поляна была абсолютно пустой и безжизненной, сухая трава стелилась по земле ровным бесцветным ковром. Стоило Веронике ступить на неё, как вдруг воцарилась гробовая тишина — кажется, не было слышно даже её собственного дыхания. Время замерло, обернувшись вокруг неё густой, тягучей смолой.       В центре поляны, раскинув мощные ветви, стоял старый дуб. Взгляд Вероники притянуло к нему, и внезапно её сердце сжалось от тоски. Наверное, когда-то давно, когда он ещё был живым, под его густой кроной царила прохладная тень. Теперь листья облетели, а дерево высохло, оставив после себя лишь полую оболочку…       Она подошла ближе и зачарованно потянулась к изъеденной жуками коре. Её пальцы остановились в воздухе, так и не коснувшись. По позвоночнику скользнул холодок.       Что-то изменилось. Звук.       С той стороны поляны раздался тихий, размеренный скрип, и её сердце вдруг сковало льдом. В этом звуке было что-то жуткое, что-то пугающее её до смерти…       Вероника испуганно попятилась назад.       Стылый ветер пробирался под короткое платье. Тонкие колготки не спасали от холода, и кожа под ними покрылись мурашками. Вероника брела по ночным улицам, не чувствуя ничего, кроме сосущего внутри одиночества. В понедельник она будет мертва для всех — кажется, так обещала Хезер? Никто не посмотрит в её сторону. Даже Марта. Особенно Марта.       …глаза закатилась за веки, и холод…       Стоило ей выйти за пределы поляны, как пугающий скрип стих. Вероника без сил опустилась на землю. Поглубже запахнувшись в тренч, она подтянула колени к груди и невидяще уставилась в центр поляны. Она просто подождёт Джей Ди тут.       Каждый раз, когда она сбегала, он с лёгкостью находил её. Найдёт и сейчас, так ведь?       Последние лучи солнца, пробивающиеся из-за горизонта, больше не рассеивали темноту. Лес заполнился пляшущими тенями. Из-за деревьев потянуло сырым ветром, похожим на чьё-то размеренное дыхание. Вдох. Выдох. Порыв ветра плотоядно лизнул её голые ноги. Вероника поджала их под себя и накрыла колени краем тренча. Изматывающее ожидание, казалось, притупило чувство страха.       Наконец сзади послышались неторопливые шаги.       — Ну как, нагулялась? — раздался хриплый смешок над её головой. Джей Ди опустился рядом и, достав из кармана пачку сигарет, жестом предложил ей одну.       — Что-то вроде, — криво улыбнулась она, потянувшись за сигаретой. — Получается, от тебя всё же можно сбежать? Или ты специально дал мне это сделать?       — Ты же хотела побыть одна, — он щёлкнул зажигалкой и, прикрыв трепещущий от ветра огонёк ладонью, поднёс его ближе. Ронни неумело прикурила, подхватив упавшие волосы.       — Больше не хочу, — пробормотала она и, нервно затянувшись, уставилась на высохшее дерево. Хотя она уже не слышала этот жуткий скрип, но всё ещё чувствовала его, словно он навсегда остался в её костях.       Солнце окончательно скрылось за горизонтом, превратив дерево в угольно-чёрный силуэт на фоне догорающего заката. Между небом и землей осталась только быстро истончающаяся пурпурная полоска. Совсем скоро исчезнет и она.       Вероника, поёжившись от холода, поправила сползший с плеч тренч.       — Можешь, хочешь поговорить? — неожиданно предложил Джей Ди. Она фыркнула от неожиданности, подавившись сигаретным дымом.       — А ты что, заделался психологом?       — Тебе явно нужно выговориться, а у меня неплохо получается слушать, — он прислонился спиной к широкому стволу дерева и приглашающе поднял руку. Она в замешательстве посмотрела на него. — Я не кусаюсь, милая. Иди сюда.       С её губ сорвался неуверенный смешок. Поколебавшись, Вероника нерешительно подвинулась ближе и прижалась к его боку. Стало теплее. Она и не заметила, как до смерти замёрзла. Джей Ди осторожно приобнял её за плечи и притянул ближе, окутав запахом мокрой шерсти, табака и чего-то ещё, до боли знакомого.       — Так что тебя тревожит, крошка? — промурлыкал он ей на ухо, отвлекая от бесплодных попыток вспомнить, где она уже встречала этот запах раньше. Почему-то это казалось важным.       — Даже не знаю с чего начать… С того, что я в принципе оказалась здесь, в этом проклятом лесу, а ты планируешь меня убить? — Ронни с невеселым смешком пожала плечами. — Или что рядом с тобой я почему-то чувствую себя лучше? Я всегда считала, что стокгольмский синдром — это полный бред, но посмотри на меня теперь...       — Рад, что ты наконец перестала меня бояться, зайчонок, — ухмыльнулся Джей Ди, подтягивая тренч на её плечах повыше.       — Я всё ещё боюсь, — из чистого упрямства возразила она, удобнее устраиваясь на его груди. — И я тебе не зайчонок!       — Хорошо, хорошо, — он тихо рассмеялся, — что-то ещё?       — А что, этого мало? — фыркнула Вероника, поднимая на него уставшие глаза, а затем неохотно вытолкнула из себя: — Ну, ещё я только что вспомнила, что была отвратительной подругой. Да и человеком, мягко говоря, дерьмовым…       Джей Ди молча погладил её по волосам. Её губы задрожали, и она, тяжело сглотнув, продолжила.       — Знаешь, что хуже всего? Даже после случившегося, я переживала только о себе! О том, как мне жить дальше, как вернуть расположение Хезер и что сказать Марте, чтобы она простила меня. Как избежать последствий, а не как исправить причинённый вред. Нет, я чувствую вину, правда! Но при этом меня не покидает чувство, будто мир несправедлив ко мне. Что меня наказывают слишком сильно… Я чёртова эгоистка, да? — её лицо исказилось в гримасе отвращения.       — Такова человеческая природа, — его пальцы зарылись в её волосы, убаюкивающе перебирая прядки. Вероника, шумно вздохнув, прижалась щекой к его груди. — Вы все рождаетесь эгоистами, это у вас в крови. Даже пытаясь сделать кого-то счастливым, вы делаете это лишь потому, что сами хотите почувствовать себя счастливыми. Разница лишь в поступках. Ты всего лишь совершила ошибку, крошка, и даже попыталась её исправить…       — Говоришь так, словно сам не являешься человеком, — неестественно громко рассмеялась она. Повисла неуютная пауза. Закусив губу, Вероника подняла голову: Джей Ди молча смотрел на неё, и его глаза хищно светились в темноте. Она поспешно опустила взгляд, её внутренности сковал холод. Она пыталась не думать об этом, действительно пыталась! Но количество того, что она старалась не замечать, наконец перевалило за критическую массу…       Его грудь не двигалась. Он не дышал. Сердце под её ладонью не билось. Он не был… Вероника сглотнула колючий ком в горле и попыталась сменить тему:       — Это было просто ошибкой до её появления, но потом…       — Давай перестанем ходить вокруг да около, крошка, — Джей Ди мягко обхватил пальцами её подбородок и, запрокинув назад, заставил посмотреть на себя. — Мне показалось, ты хотела у меня что-то спросить.       Она замерла, загипнотизированно уставившись в светящиеся дыры его глаз. У неё были вопросы: они звучали в голове всё громче, превращаясь в истошный гул. Только ей совсем не хотелось знать ответы; ей хотелось заглушить их, стереть, остаться в слепом неведении. Но это не могло продолжаться вечно.       Наступило время принять пугающую новую реальность. Он не был человеком.       — Кто ты? — решительно выдохнула она. — Что ты такое? Ты ведь не Джей Ди, так?       — Ох, милая, я же уже говорил, — он насмешливо оскалился, обнажив острые зубы, — зови меня Волком. По крайней мере, пока не будешь готова назвать моё настоящее имя. Ещё сигарету?       — Я бы лучше выпила, — нервно улыбнулась Вероника, пытаясь справиться с дрожащими губами. В голове вдруг стало тихо и пусто, её грудь заполнило неестественное веселье. — Или даже напилась бы в стельку и гори всё огнём!       Никак не прокомментировав, он отодвинул полу тренча, достал из внутреннего кармана небольшую фляжку и протянул ей. Она удивлённо вскинула брови, но не раздумывая сделала глоток. Жидкий огонь скользнул по горлу, растворившись приятным теплом в животе. Нос защипало от ударивших в него паров. Вероника, сморщившись, шумно выдохнула и спрятала лицо у него на груди.       — Ты совсем не умеешь пить, — смешливо протянул Волк, вынимая фляжку из её рук. — Ну как, легче?       — Ни хера не легче, — неуверенно хихикнула она раз, другой, а затем расхохоталась, вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в его футболку.       — Эй, ты в порядке? — отложив фляжку в сторону, он осторожно отстранил Веронику от себя и заглянул ей в глаза.       Задыхаясь от истеричного смеха, она поспешно зажмурилась и отрицательно замотала головой. Волосы упали на лицо и прилипли к щекам. Лёгкие разрывало от смеха. По лицу, не прекращая, бежали слезы. Волк с тихим вздохом вновь притянул её к себе и, крепко обняв, прижался губами к макушке.       — У меня нет с собой платка, — извиняюще шепнул он, слегка покачивая её в объятиях; как ни странно, это отчасти помогало. — Зато осталось ещё немного бренди. Хочешь?       — Как… — её голос сорвался, и она снова нервно рассмеялась до боли в щеках. Волк терпеливо посмотрел на неё, убирая влажные пряди с её лица. — Как ты убиваешь?       — Ты о чём, зайчонок?       — Ты меня съешь? Или, — Ронни тяжело задышала, снова вспомнив ощущение сомкнувшихся на горле пальцев, — просто задушишь?       — Что?! Нет! — его голос виновато дрогнул. Пальцы Волка опустились вниз и осторожно коснулись шеи, послав тревожную дрожь по позвоночнику. — Прости за это, я не хотел напоминать. Не хотел причинить тебе боль.       — Но ты же всё равно причинишь, — она с тихим всхлипом отстранилась и посмотрела на него блестящими от слёз глазами. — Ты собираешься убить меня! Уверена, это будет больно.       — Больно не будет, милая… — он, сглотнув, беспомощно замолчал. Повисла странная пауза. Так и не дождавшись продолжения, Вероника со вздохом покачала головой и, неожиданно для самой себя, снова опустила голову на его грудь.       — А ты умеешь успокаивать, — она нервно усмехнулась, старательно не вслушиваясь в тишину под его рёбрами.— Обещаешь, что не будет?       — Обещаю, — он успокаивающе провёл ладонью по её волосам. Вероника вздохнула и закрыла глаза. Кажется, она наконец вспомнила, что это был за запах.       Волк пах табаком, мокрой шерстью и домом.