Часть 2

К хорошему быстро привыкаешь. И к отпрыску Годжо, который ведёт себя излишне покладисто и даже где-то пытается подмазаться. И к тому, что жить приходится с ним. И работать. Самое неприятное, что нас именно вдвоём отправляют на задания, но толку от них маловато: демоны хилые, да и разбираемся мы с ними по одному, никакой командной работы и не видится. Только что под ноги друг другу не прыгаем. — Госпожа Мори, вас приглашает Глава сообщества охотников, — мягко воркует ворон с плеча, косясь на Сатору. — Господин Годжо вправе вас проводить. Вправе… да. Уже почти весна. Скоро и на Север дойдёт оттепель. А там и свадьба… Годжо за три месяца стал почти сносным сопровождающим. Под ногами не мешается, уважение к невесте выказывает, где-то даже лидирует. Только не радуется вообще. По письмам дедули вполне становится ясно: Годжо накосячил как раз перед отправкой этого письма с предложением брака, но в чём заключается его реальная вина — никто не знает, и дедуля оставляет это мне на личное расследование. Однако, намёками он всё же дал понять, что такие высокие почести мне воздаются по причине именно неприязни к Сатору. И его собственного нежелания свадьбы со мной. Идеальный брак, где все друг друга ненавидят. Классный метод воспитания! Однако, я что-то упускаю в письмах дедули. От перечитывания только голова болит. В дверь стучат размеренно, отвлекая от головоломок. — Войдите, — спешно убрав письма в ящичек, поворачиваюсь к двери. — Ты? — Простите, госпожа Мори, что тревожу вас в такой час… — Можно просто Тацуя, — поставив локоть на столик, подпираю подбородок. Он за долгие месяцы ни разу не заходил ко мне сам. — Чего надо? — Тацуя… не хочешь прогуляться? — Не хочу, — отвечаю, не подумав. Погода, в принципе, к гулянию уже располагает. Небольшая отрицательная температура ночью и звенящая оттепель днём. Но с Годжо мы и так круглые сутки проводим вдвоём, разве только не спим. — К делу ближе. — Я хочу с тобой… поговорить, — выдавливает из себя он. И чего с ним сегодня. — Говори. В чём проблема-то? — Мне сказали… Сблизиться с тобой. А, вот оно что. — А сам что думаешь? — лениво осматривая его, жду ответа. — Как будешь подступать к вопросу? — Учитывая наши неприязненные отношения, я бы вообще не стал этого делать, — Годжо поднимает голову, решительно смотря тем взглядом, которым одаривал меня задолго до свадебной канители. Презрение. — Но меня не спрашивают сильно, хочу ли я этого, — он смягчается, отводит взгляд, — или ты… — Ты просто хочешь, чтобы я пошла тебе навстречу, тем самым облегчив твои муки, — размышлять вслух всегда проще. — А что ты готов дать взамен? Я бы на такое поперхнулась, а вот Годжо… сглатывает и снова опускается в поклоне. Резко подобравшись поближе, заношу руку повыше, отчего Сатору непроизвольно зажимается, готовый принять удар. К его великому удивлению, я лишь тормошу его волосы. Всё-таки, слишком уж он покладистый последнее время. Да и никогда ничего «сверх» себе не позволял, кроме похабных шуточек. А за пару месяцев всё равно привыкаешь к тому, что за твоей спиной кто-то есть и её прикрывает, а не прячется. Подлец подкупает своей ненавязчивостью. Годжо Сатору поднимает голову, и на его лице такое удивление, которое словами описать тяжеловато. Смесь шока и благодарности, искренней. Он снова опускает голову и плечи его пару раз подрагивают. — Мне захотелось прогуляться в одиночестве, — констатирую вслух, покидая комнату, оставляя его в комнате одного. Как бы то ни было, но потешаться или ждать окончания я не собираюсь. Высшее доверие мужчины… пусть и такого, как Сатору, женщине нельзя подвергать надругательству. Младший Годжо с честью ведёт свою игру, в конце концов, будущий муж и глава клана, таким жестом я только повышу доверие к себе. Поиздеваться всегда можно. На следующее утро Сатору мне даже улыбается мимолётно. Как на улице тает снег, так и Годжо расцветает в улыбках и мимолётных нежных жестах. На церемонии бракосочетания Сатору блистает в костюме, который ещё больше вычерчивает раздающиеся плечи и высокий рост. Но, обернувшись от алтаря и посмотрев на меня, он замирает, приоткрыв рот. Пришлось приодеться, как в романе. Целомудренно в конце задев губами мою щёку, Сатору так же целомудренно доводит до комнаты и пытается оставить одну. Втянув его за рукав вовнутрь, я тяжко дышу, прижимаясь к крепкому телу. Его грудь вздымается, гладя нежными тканями по носу. Закрыв ногой дверь, Годжо касается носом моих волос, вдыхая и выдыхая воздух. Жарко становится до жути, но отступать назад — плохая идея. Мои чуть подрагивающие руки касаются лент на поясе и становятся решительнее, дёргая и развязывая узлы, вытягивая длинные ленты. Падает одно одеяние, за ним другое. Годжо долго соображает, прежде чем самому протянуть эти длинные чертовски пальцы к моим лентам и так же поочерёдно снимать слой за слоем. Кажется, дом топили так, что разлей воду — испарится. По телу стекают капли пота, а глаза так и не могут сфокусироваться на чём-то одном, пока не возникает молочно-белая кожа, натянутая на острые ключицы. Сатору проводит пальцами по моим плечам, последним слоем на них висит рубаха, и он не решается стянуть её, при том, что абсолютно гол сам. Член прижимается к животу, слегка подрагивая, блестя смазкой на головке. Мой мимолётный взгляд от него не ускользает и он аккуратно усаживает меня на пол, целуя в лоб, скулу, губы. Поглаживая длинными пальцами плечи, шею, груди, под одежду не лезет, но касается так же невесомо талии, бёдер. Чёрт. — И кому ты сейчас что-то доказываешь? — сдирая через верх рубаху, тяну его на себя, укладывая на футон. Слуги расстелили? Как предусмотрительно с их стороны. Если бы он ещё дольше соображал, я бы умоляла. Сатору всё понимает с первого раза, но задерживается на чертовски длинную секунду. Зато с каким остервенением выцеловывает непонятные узоры на теле, проверяя пальцами готовность к соитию. Видимо, мой плавный выдох ему очень нравится, раз он слегка разводит ноги, нависая сверху на одной руке, второй приставляя головку. На пробу продавливается внутрь, проскальзывает и замирает на середине, всматриваясь в моё лицо. Придвигается ближе, целует, проталкивая язык. Отвечая на поцелуй, придвигаюсь бёдрами, зазывая, в каком-то смысле дразня. Годжо не маленький мальчик. Он намёк понимает, начиная двигаться вязко, глубоко, понимает, когда надо ускориться. Не забывает ласкать. В долгу не остаюсь, поглаживая шею, спину, обхватывая ногами и прижимаясь ближе. Определённо, он хороший любовник. Проходит не одна минута, прежде чем он кончает, добивая меня уже пальцами до оргазма. Наутро он тихо сопит, приобняв меня и уткнувшись в плечо. Сейчас надо завести ребёнка. Так что пока Годжо Сатору будет видеть лишь благодушие в моих глазах. Но как только я выношу дитя, продолжения рода Годжо… Тогда я отыграюсь. Годжо Сатору не помнит, что был у меня первым. Годжо Сатору плохо помнит, если употребит алкоголь.