2. пирог с яблоками

сигарету очередную закуривает, на девятку свою облокотившись. честным путем она ему досталась, единственная такая была в округе. мелких заставлял чистить её постоянно, чинил без конца что-то, чтоб глаз радовала. и она радовала, всех радовала. щурится, взор направляет на мелкую фигуру, выходящую со школы поблизости. темнеет пока ещё рановато, плохо видно, но знаком почему-то ему силуэт. девчонка с чехлом от гитары и сумочкой, видать с книжками, спешно двигается в его сторону. вернее, через него. он взгляд свой прилепил и оторвать не может, далеко стоит, людей нет здесь уже совсем. вторая школа то была в центре, а эта в лесочке стояла. – остановись, – она только взгляд косой кидает, шаг ускоряя, чтоб быстрее пробежать мимо подозрительного мужчины, как он её окликает. замедляется, но не останавливается. – взрослых обычно слушаются. останавливается. понимает, что в любом случае тут победа за ним. сглатывает и аккуратно разворачивается, глаза сжимая. она до сих пор отходит от того, что случилось пару недель назад, а тут снова. в этот раз она уже сама все завершит, раз уж судьба её так не любит. – пожалуйста, заберите все деньги, у меня есть тут, – сумки кидает на землю, в карманы сразу ручки нежные пихает, купюры и монетки выгребая. он отталкивается, на неё медленно идёт, она же назад пятится. – Господи, да за что все это! – судорожно слезы вытирает, на снег падает и кулачки разжимает, деньги ему протягивая. темно уж. он рядом с ней садится, деньги забирает и обратно ей в карманы курточки пихает. голову её поднимает и на себя смотреть заставляет. в глазах её находит что-то, что в мире никогда никто не видел. застывает, ток через себя пропускает и поднимается, с собой её загребая. – садись, – головой на машину через плечо показывает, вещи её подбирает. она судьбу свою принимает, покорно усаживается и глаза закрывает. едут тихо, с района школы выезжая. он путь держит примерно туда же, где пару недель назад и нашёл её в снегу. – имя скажи своё, – поток слез её лицо окутывает. ножки сжимает, сарафанчик поправляя. что уже успела надумать, только Бог знает. – я не люблю молчание. – Элиана, – на выдохе произносит, в большую истерику впадает. – да успокойся ты, блять, – по рулю бьёт и резко по тормозам. – я домой тебя везу. она глазки распахивает, на него взгляд переводит и смотрит так, будто сейчас мир только от него зависит. так и есть, но он об этом не думает. имя её с внешностью сравнивает, под себя подмечает, что кукла она живая. такая же чистая и непорочная, на полочке стоит и глаз радует. Ляля. только в этот раз мальчишка хулиган её с полки уронил, да поиграть решил, как не следует. – домой? – он кивает. – к Вам? – нет. – я не понимаю, – она боится, боится также сильно, как в тот раз. только сейчас её никто не трогает. в мужчине она только смерть видит. – пару недель назад в кровати ты у меня проснулась. надеюсь, до дома без происшествий добралась, – после этого ей все становится понятно. – спасибо... она тихо шепчет, будто этого никто, кроме них, услышать не должен. он аккуратно кивает, адрес у неё выпытывает и машину заводит. снова в тишине едут, только вот оба теперь внутри уже не переживают о чем-то, а борются. он с самим собой, лишь бы на неё взгляд лишний не кинуть. переворачивает его всего, когда он на неё смотрит, дурь на него также действует. он и не верит себе, что такое ощущает. она – с самой собой. заинтересована она, впервые с мужчиной наедине. видит в нем уже не смерть. профиль его в темноте завлекает, без стеснения рассматривает, мужчину симпатичным находит, но черствым. – была бы ты пацаном, я бы тебя примял, что так пялишься, – паркуется, резко на неё взгляд кидает, застает за преступлением. она глаза притупляет, ручки складывает на коленках и сжимается вся. он не смеет её осматривать, хотя так смотреть на кого-то ему ещё никогда не хотелось. себя он бояться начинает, что девчонка какая-то в мыслях его сидит просто так. – ещё раз спасибо и... – начинает она, но притупляется. губки пухлые поджимает, отчего тело его жаром наполняется. – во сколько завтра заканчиваются твои уроки? – она непонимающе смотрит куда-то сквозь него, мысли напрягая. – где-то около трех, но у меня потом ещё гитара, – в конце затихает. мысли их сейчас идентичны. понять не могут, как все началось, и чем это сейчас закончилось. – буду ждать у входа в 4, – отрезает и сигарету достаёт. она ничего понять не может. зачем вообще отвечает ему. что нужно этому бандиту от такой мышки. дверь тихонечко открывает, вещи с заднего сидения забирает и к подъезду идёт. он наблюдает, как медленно поднимается по ступенькам, как свет в комнате загорается, как шторы тёмные замахивает и исчезает. он в кресле расплывается. в машине уже не пахнет привычно, в ней пахнет невинностью, чистотой, карамелью и чем-то вроде... чувств? он впервые ловит себя на том, что кто-то вызывает в нем влечение. это не влечение убить или трахнуть кого-то, а простое влечение к человеку. просто смотреть на него, быть рядом, оберегать. девчонка, блять, чтоб её. он на руль голову кладёт, снова мысли его забирают с собой куда-то. он не сможет от неё теперь отвязаться...                              °°° сон снится. мама по голове нежно гладит, в доме солнце играется, блинами пахнет, уют царит. не хватает ему этого сейчас. – взрослый совсем стал, – так нежно вторит, что у него слезы на глазах моментально наворачиваются. – мам... – хорошая она, береги, не обижай её, – встаёт тихонечко, улыбается нежно, как всегда это делала. – я тебе её послала, чтоб ты жизнь свою не загубил совсем. встань на правильную дорогу, мальчик мой, она тебе поможет. сон растворяется также быстро, как и начался. он тяжело дышит, одеяло скидывает, на кухню быстрым шагом направляется. воду жадно пьёт, глаза не открывает. вернуться бы ещё на пару минут, на мать родную посмотреть ещё немного. думает, что с ума сходит, сам сны придумывает, приплетая мимолетом людей всяких. садится на стул, лицо в руках прячет. он может ещё все изменить, может сделать свою жизнь стабильной, может быть счастливым.                                         °°° разъезд наносит визит слишком рано. он даже с главным ещё не увиделся, как бойня началась. благо был общий сбор, все были на готове. сегодня больницы заполнены кровью. он в машине сидит, дыхание восстанавливает, на время все время смотрит. быстрее дела свои грязные заканчивал, лишь бы к ней не опоздать, к девочке, что второй раз в жизни своей видит. лицо свое в зеркале не находит, только лишь кровь. руки почти не двигаются, но он заводит машину и двигается. он ведь обещал, а обещания свои держит. она стоит, мёрзнет в тоненьких колготочках, сама не понимает, зачем ждёт его уже пятнадцать минут. давно бы уже убежала, но нет. ослушаться не может, что-то держит её мёртвым хватом. в машину тихонько садится, глазки щурит и губки от ужаса приоткрывает. – извини, что в таком виде, – кряхтит, потому что говорить больно. болит все, только вот глаза на неё все также смотрят, будто кто-то совершил мировое открытие, которое человечество спасёт. – я... – ручками что-то ищет по сиденью, места себе не находит. – у Вас что-то случилось? ужасное, да? я могу чем-то помочь? ее искренность его умиляет. он о боли на миг забывает, улыбку выдавливает и взгляд притупляет. ответа она не слышит. он машину заводит, к её дому направляясь. – почему Вы молчите? – психовать начинает. его забавляет, он даже немного смеётся. – Вам может кто-то помочь? давайте поедем в больницу? – я сам себе помогу. сиди молча, договорились? – осаживает. её это не устраивает. он ясно дал понять, что в ближайшее время трогать её не собирается, поэтому это её шанс отдать должное. – нет, не договорились. я Ваша должница и хочу Вам помочь, – её напор его только будоражит. он руки сильнее на руле сжимает, на сиденье ерзая. – тогда можешь мне что-то приготовить. я люблю выпечку и яблоки, – он долго не думает. не может он с неё спрашивать по-взрослому, поэтому выкидывает что-то подобное. про вкусы не соврал. мама готовила яблочные пироги постоянно. – хорошо, я сделаю. – вот и славно, завтра накормишь, тогда будем в расчёте, – слегка глаза прикрывает, но тут же просыпается. – почему завтра? Вы же явно не собираетесь в больницу, тогда мы едем к Вам домой, я обязана помочь, – сама не понимает, о чем говорит. – только если Ваша девушка или жена не будет против... – тут же добавляет. едут тихо. он её не отговаривает, у него сил нет с ней спорить. свои коготки показывает, ему это нравится. в квартиру поднимаются, помогает ему, держит крепко. квартира ей уже знакома. голая она проснулась, ничего не помнила, умылась в чужой ванной, одежду нашла какую-то, с телефона такси вызвала, а тётка её встретила. сажает в кресло его, пальто снимает и осматривает. на медика она хочет идти учиться после школы, с интересом все изучает, так что тут без проблем справится. он за ней наблюдает, глаз не сводит, как бровки она свои хмурит, как губы кусает, как волосы поправляет. кофту с него стягивает, он не сопротивляется. дыхание у обоих перехватывает. у него от того, какие эмоции она сейчас ощущает. мужчину настоящего перед собой видит в таком виде. у неё – от увиденного. никогда ей ещё не приходилось со взрослым мужчиной наедине оставаться, полуобнаженным его видеть. для него в этом нет ничего интересного. он часто просто сидит, пока девушки его раздевают. все делают за него сами. сейчас он ощущает такое возбуждение, какого никогда в его жизни не было. просто от того, что она стоит перед ним совсем маленькая, совсем беззащитная, чистая... для неё это самый интимный момент в жизни. папа никогда не подпускал к ней мальчишек. училась и жила она в гимназии для девочек, где о мальчиках даже не упоминалось. здесь, в Казани, все было по-другому. она увидела простую жизнь, настоящую, которую скрывал от неё отец. – я конечно понимаю, что я красив и все в этом роде, но ты намеревалась мне помочь, – он из мыслей её выдергивает. стыдно ей, краснеет, он лишь улыбается. она в ванную идёт, аптечку там находит, полотенце берет и тазик с водой. к нему возвращается, с лица кровь начинает протирать. так нежно, что боли он почти не чувствует, все продолжает в глаза её смотреть. ей некомфортно, но она поделать ничего не может. от крови его вымыла, раны латает. губ приоткрытых касается, мазь наносит, задерживается, но резко прекращает. торс ощупывает на наличие серьёзных травм, пальцами нежно узоры выводя. мужчина в кресло вжимается, дышит тяжело, ноги скрещивает. ещё немного потерпеть и отпустит. она будто назло рук не убирает, ладошками по плечами проводит, шею трогает. – хватит, – приказывает, отчего она отшатывается. – ты пирог приготовить обещала. тихо кивает и на кухню уходит, за собой пятно оставляя в груди. он выдыхает, пытается сбить все то, что она в нем разожгла, но тщетно. он встаёт, ремень из штанов вынимает, на кровать куда-то кидает и на кухню идёт. она воздуха побольше набирает, к нему не поворачивается. – может это и неприятно, но мне нужно в подробностях узнать, что было в тот вечер, – низкий голос заполняет тишину. становится невыносимо тесно. – какие подробности? я уже почти у дома была, они в машине сидели, я думала, там никого, а они вышли, схватили, угрожать начали, – ножом грубее яблоки нарезает. – на землю положили, нет, бросили... одежду стянули и бить начали. нож отбрасывает и на корточки садится, ручками за столешницу придерживаясь. он сзади на пол садится, на себя её утягивает и обнимает крепко. – если бы... если... если бы Вы не пришли, они бы меня изн.., – заикается, в слезах купается, а он сильнее её притягивает. лицом в макушку упирается, поглаживая по плечам. – не продолжай, – тихо шепчет. она в его объятиях пропадает. такая крошечная. – все хорошо, больше никто не посмеет на тебя смотреть. и она верит. верит так, как бы поверила родному отцу. успокаивается, слезы смахивает, голову к нему поворачивает и в глаза смотрит. снова смотрит так, что его передергивает. – разве пирог будет равносилен твоей помощи? – нет. – будет. он поднимает её, готовка тихо продолжается. никого не волнует, что ей давно пора было бы оказаться дома и что ему сейчас крышу срывает от малолетки. вечер проходит тихо. он в спальне занимается своими делами, в которые она не решилась вмешаться. пирог испечен, и она заглядывает к нему, заставая мужчину за чтением. удивление. – закончила? – кивает. – я тогда домой пойду. уже поздно, меня тётя уже обыскалась, наверное... – взгляд в пол опускает, хотя сама понимает, что идти сейчас по улицам Казани будет верной дорогой к смерти. – нет, ты здесь останешься. я не в состоянии тебя проводить, – он отрезает и продолжает чтение. её проблемы с тёткой его, кажется, не волнуют. ещё как волнуют. он виду не подаёт, за книгой прячется, пока она на месте топчется, не зная, что ей дальше делать. звонит тётке, выслушивает крики и прочее, тихонечко оправдывается, что у одноклассницы останется, забыла предупредить, что проект они парный делают, а работы ещё много. та ломается, но соглашается. обещает наказать, на что девушка соглашается. трубку кладёт и топчется на месте. он же улыбку с лица не сводит. у него она будет ночевать сегодня. – послушайте, Вы, мистер, очень странный, – начинает она, и он резко опускает книгу, на нее взгляд устремляет, – я благодарна Вам за моё спасение, и Вы ясно дали понять, что мой пирог будет ответным. просто я немного не понимаю, зачем Вам встречать меня со школы и заботиться, домой не пускать, а? руками в стороны плескает, а он улыбку сдерживает. успокаивает его этот балаган. – ты права, незачем. ну, слушай, если есть желание продолжить начатое в тот день, то можешь идти, там по дороге будет такой шанс, – в книгу вновь залезает, глаза пряча. как чушпан нашкодивший, серьёзно. – а казался героем, – кидает тихо, надеется, что он не услышит. уходит в другую комнату, на диван садится и думает, как ей ночь в трезвом уме здесь проводить. решение само себя находит. мужчина ей белье постельное приносит, кивает на добрую ночь и в комнате своей закрывается.