6. Как будто ты принадлежишь

      Гермиона проснулась не в теплой и мягкой постели, как она ожидала. Нет. Под ней была мокрая, неподатливая земля, тяжелая и холодная. Открыв глаза, Гермиона увидела, что за башней замка, освещённой луной, клубятся грозовые тучи, а перед ней стоит Малфой, и край его мантии касается её тела. Моргнув, она поняла, что он стреляет заклинаниями, а его тело напряжено. На них напали?       Гермиона застонала и, повернув голову в ту сторону, откуда Малфой выпустил заклинание, обнаружила, что издалека к ним приближаются несколько фигур в чёрных мантиях с высоко поднятыми палочками. Ощущая свинцовую тяжесть, она стала шарить по карманам, пока пальцы не сомкнулись вокруг палочки. Но как только Гермиона подняла ее в воздух и выкрикнула Протего, свет ударил Малфоя в грудь, и он, споткнувшись, рухнул на землю. Собрав все оставшиеся силы, она протянула руку, и как только его рука оказалась под кончиками ее пальцев, она аппарировала.       Еще не успев убедиться, что они благополучно добрались до места назначения, она почувствовала, как ее тело обмякло, а зрение снова померкло.       Когда Гермиона пришла в сознание в следующий раз, первое, что она заметила, — это давление на живот. Ночное небо наконец прояснилось, и она слышала, как волны разбиваются о каменные скалы под ними. Далеко они не ушли, но, по крайней мере, оторвались. — Малфой? — прошептала она, опустив руку на живот, пока не наткнулась на шелковистые, но взъерошенные пряди волос. Слишком вялая, чтобы сесть, она провела рукой по влажной коже его лица, и пальцы нащупали пульс, как только добрались до его шеи. — Слава Богу, — пробормотала она, почувствовав, как пульс затрепетал под ее прикосновением. Она бесшумно произнесла Фините и с затаенным дыханием ждала, пока он не зашевелится в ее руках. Прошло еще несколько мгновений, прежде чем Малфой отстранился от нее и его глаза, расширенные и обеспокоенные, нашли ее. — Как? — спросил он, осматривая окружающую обстановку, а затем, видимо, сообразил, что произошло, — ты ранена? — Не больше, чем раньше. Кто были эти люди? — Должно быть, взятие кольца их встревожило, — ответил Малфой, — ты уверена, что с тобой все в порядке? — Я буду в порядке, если немного отдохну, — ответила она, поднимая руку, чтобы дотянуться до его руки и ухватиться за нее, — отвезешь меня домой? — Ты имеешь в виду в Мунго.       Она покачала головой, потому что ей была невыносима мысль о том, чтобы оказаться в ярко освещенной больничной палате. — Просто домой. Пусть Гарри пришлет целителя, если нужно.       Малфой посмотрел на нее, нахмурив брови. Он был в двух секундах от того, чтобы начать с ней спор, поэтому она использовала свое секретное оружие. — Пожалуйста? — Хорошо, куда? — Ты знаешь место аппарации в Челси? — Челси? — недоуменно произнёс он, — Министерство платит тебе так много?       Она проигнорировала его вопрос. — Так ты знаешь?       Через секунду она оказалась в переулке за бутиком одежды, который втайне был кафе для волшебников, если знать пароль и где искать между полок. Малфой снова поднял ее хромающее тело на руки и последовал ее указаниям, пока они не дошли до улицы, где стоял ее дом. Она наблюдала за выражением его лица, когда он находил увядшие металлические ворота, спрятанные между двумя другими домами, а затем поднимался по поросшей мхом лестнице и спускался по узкой тропинке к заросшему переднему двору крошечного лавандового домика, который она называла своим домом. Но, как обычно, он ничем не выдал свои мысли. — Тут так… — Уютно? — спросила она, прежде чем он успел оскорбиться. — Твой стиль, — поправил он, что, вероятно, было равносильно оскорблению.       Взмахнув палочкой, она распахнула обветренную входную дверь, открывая завесу, чтобы пропустить его. Малфой шагнул в неосвещённую прихожую и замешкался. Его ноздри раздувались, он вдыхал запах старого дома, смешанный с травами и растениями, которые она держала на кухне. Наверное, он это тоже ненавидел. — Наверху, — сказала она, — моя спальня наверху.       Он кивнул, а затем понес ее наверх по скрипучей деревянной лестнице. Когда они добрались до ее спальни, Драко распахнул дверь и на мгновение застыл в темной комнате, его грудь вздымалась, упираясь в ее плечо. Когда он наконец уложил её на одеяло, Гермиона, как и прежде истощённая, без сил опустилась на подушки. Малфой отступил назад, его руки то сжимались в кулаки, то разжимались. — Ты можешь помочь мне с мантией? — спросила Гермиона, ее все еще немеющие пальцы боролись с пуговицами. — Конечно, — выдавил он. Драко снова шагнул ближе, его пальцы оттолкнули ее пальцы, прежде чем он быстро расстегнул пуговицы. Закончив, он стянул с нее мантию и скомкал ее в руках. — Я должен послать сову Поттеру. Найти целителя.       Гермиона покачала головой. — Просто воспользуйся моим телефоном. Гарри в Хогвартсе, он может прийти с мадам Помфри. — Телефоном? — спросил Малфой, и Гермиона кивнула на мантию в его руках. Поняв ее смысл, он порылся в карманах, положил палочку на тумбочку, а затем протянул ей телефон, который, к счастью, пережил эту ночь.       Как только она набрала номер Гарри, Малфой выхватил его у нее из рук. — Позволь мне, — сказал он и приложил трубку к уху, — отдохни.       Драко оставил ее в спальне, но отошел от двери всего на несколько шагов, так что она все еще понимала большинство слов, которыми он обменивался с Гарри. — Она определенно получила ранения, хотя я не уверен, сколько из них от заклинания, а сколько от падения… Я боюсь, что это может быть голова, она сильно ударилась.       Пауза. — Конечно же, это я! Она хотела, чтобы я привез ее сюда… Да, проследи за этим.       Гермиона закрыла глаза и натянула одеяло на замерзающее тело. Она уже чувствовала себя гораздо лучше, чем несколько минут назад. Если немного поспит, то все будет в порядке. Не нужно было так драматизировать. — Они были там, — сказал Малфой, его голос был понижен, но полон решимости, — да, я уверен, что это были они. Они были в масках.       Ее глаза распахнулись. Малфой знал нападавших? — Да, я уверен, что это были именно те маски. Тебе следует разузнать об этом у Дэвиса. У меня такое чувство, что взятие кольца вызвало тревогу.       Еще одна пауза. — Да, конечно, я сделаю это… Черт возьми, Поттер, почему я всегда должен повторяться? Я же только что сказал, что буду, разве нет? Да… Хорошо.       Наступила тишина, а затем она услышала его шаги по деревянному полу. Гермиона закрыла глаза, прежде чем дверь в ее спальню со скрипом открылась, гадая, что он будет делать до прихода целителя. — Грейнджер? — прошептал он. Не отреагировав, она подумала, что он снова уйдет, но, к ее удивлению, его шаги стали ближе. Через несколько мгновений она услышала, как он с измученным выдохом опустился в кресло. Она приоткрыла ресницы, чтобы увидеть, как он смотрит на нее в темноте комнаты. Почувствовав его взгляд, как физическое прикосновение, она отвернулась от него и стала ждать, пока чернота снова не поглотит ее сознание. — …Сильное сотрясение мозга, но других повреждений я не обнаружила. Похоже, заклинание заставило ее заново пережить травму от проклятия Круциатус. Даже если это была всего лишь иллюзия, она должна была показаться мисс Грейнджер очень реальной, — мадам Помфри все-таки пришла. — Это будет иметь длительный эффект? — это был голос Гарри. — Физически она должна быть в порядке к завтрашнему дню благодаря зелью, которое я ей дала, и небольшому отдыху, но психически… — вздохнула мадам Помфри. — Я бы рекомендовала ей с кем-нибудь встретиться. После войны все больше и больше целителей специализируются на работе с травматическими переживаниями. Я могу прислать вам список рекомендаций, возможно, вам и мистеру Малфою тоже стоит подумать об этом?       Она услышала, как Малфой тяжело вздохнул. Гермиона не могла объяснить, почему она почувствовала облегчение оттого, что он остался. — Пока что мы должны дать ей отдохнуть, — мягко сказала мадам Помфри, — если она проснется до утра, вы можете дать ей зелье. Это поможет снять напряжение днем. — Спасибо, — ответил Гарри. Послышались удаляющиеся из комнаты шаги, и Гарри обратился к мадам Помфри, их голоса звучали всё тише и тише. Затем тишину в комнате прорезал голос Малфоя. — Это моя вина, не так ли? — В чем? — Гермиона распахнула глаза, и Малфой испуганно отпрянул от кровати. — Как давно ты не спишь? — Думаешь, это твоя вина, что я пережила проклятие Круциатус?       Он пожал плечами. — А с чего ты взяла, что это ты придумала? Думаешь, если бы ты вновь пережила это воспоминание, то это не стало бы худшим моментом для меня, а не для тебя?       Даже в тусклом свете прикроватной лампы было видно, что он сжал челюсти. Она вспомнила, как Драко зарыдал так сильно, что все его тело затряслось, когда он подумал, что Олливандер умер. Теперь Гермиона понимала, как переплелись их травмы, как много было общей боли, даже когда они были на противоположных сторонах.       Логически она всегда понимала, что на войне нет победителей, а есть только жертвы, что у всех расколоты души, и это так же верно и для детей, которым с ранних лет внушали принципы только для того, чтобы увидеть, как все их убеждения рушатся на глазах. Но Гермиона не позволяла себе чувствовать эту истину, когда дело касалось Драко Малфоя на эмоциональном уровне. Проще было думать о нем как об избалованном, эгоистичном грубияне и трусе. Когда он долго не отвечал, она решила заговорить. — Я прощаю тебя. Что бы ты ни думал о своей роли в этом сейчас или тогда, ты прощен. — Кто сказал, что мне нужно твоё прощение? — Не будь неблагодарным болваном, Малфой, — ответила Гермиона, затем повернулась на бок и сильнее укуталась в одеяло. Она усилием воли заставила себя снова заснуть, но сердце билось в ритме стаккато. Только когда он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, Гермиона смогла снова поддаться усталости.       Из кухни доносились приглушенные голоса и запах свежесваренного кофе, будившие ее так мягко, что Гермиона почти поверила, будто все еще спит. Когда в последний раз у нее были гости утром? Выбравшись из-под одеяла, Гермиона обнаружила, что мадам Помфри была права: кроме лёгкой головной боли, она почти не ощущала действия заклинания.       Переодевшись в более удобную одежду и умывшись, Гермиона спустилась по лестнице под ритмичную болтовню Гарри и манящий запах теплой корицы в воздухе. Но даже зная о такой возможности, она все равно не была готова к тому, что Малфой будет сидеть за круглым кухонным столом, обхватив чашку с чаем длинными пальцами. Утреннее солнце, пробивающееся сквозь залитые дождём решётчатые окна, заиграло на его светлых локонах, которые впервые в жизни не были уложены в идеальную причёску, а выглядели так, словно Драко несколько раз провёл по ним руками прошлой ночью. Он хмуро смотрел на кольцо, лежащее на столе, и хмыкал в знак согласия с Гарри. — … В таком случае мы должны найти способ обойти проблему владения. — Гермиона, — вскрикнула Джинни, отворачиваясь от плиты с лопаткой в руках, — почему ты встала? — Я в порядке, — ответила она, когда и Гарри, и Малфой подняли глаза в ее сторону. — Что ты здесь делаешь? — спросила она Джинни, не обращая внимания на то, что все смотрели на нее так, будто она в любую секунду может снова упасть в обморок, — а где дети? — Они с мамой, — Джинни прислонилась бедром к кухонной стойке, — когда она узнала, что случилось, то попросила меня позаботиться о том, чтобы ты нормально позавтракала. — Это совсем не обязательно… — Я готовлю французские тосты, — решительно прервала ее Джинни, повернувшись к ней спиной, тем самым положив конец преждевременному спору о том, должна ли она заботиться о Гермионе так же сильно, как и она. — Садись, — сказал Гарри, подталкивая ее к себе. Гермиона посмотрела на кухонный стол, и ее взгляд столкнулся со взглядом Малфоя. Он скорчил гримасу, словно все, что произошло вчера, догоняло его. Но для Гермионы тот факт, что Малфой всё ещё здесь, пьёт чай с её лучшим другом, при этом страдает от всклокоченных волос, помятой одежды и тёмных кругов под глазами, был ещё более ошеломляющим. Вся эта сцена была воплощением домашнего уюта, а его присутствие было настолько естественным, что она почти могла представить, будто Драко принадлежит этому месту.       Она приняла кружку с кофе и тарелку с французскими вафлями, которые ей предложила Джинни, и села между ними. — Для такого занятого человека у тебя здесь много кустарников, — сказал Малфой и указал на множество растений в горшках, которые стояли на подоконнике. Это было настолько случайное замечание, что она запнулась, ответив: — Нет. Немагические растения легко поддерживать в хорошем состоянии с помощью пары поливочных заклинаний. — Гермиона любит варить свои собственные зелья, — сказала Джинни, — у нее здесь больше трав, чем в аптеке мистера Малпеппера. — Я бы хотела, — пробормотала Гермиона, отпивая кофе. — Ты уверена, что чувствуешь себя хорошо? Ты даже не проснулась, когда я пришел с мадам Помфри. — Я в полном порядке, — она поставила кружку и посмотрела на кольцо, — почему бы тебе не рассказать мне все, что ты знаешь о нападавших? — С чего ты взяла, что я что-то знаю? — после того как Гарри стал главным аврором, он уже неплохо научился врать, но не Гермионе. — Я слышала, как Малфой сказал тебе вчера, что узнал их по маскам, так что…       Гарри бросил на Малфоя полный раздражения взгляд. Малфой пожал плечами в ответ. — Ты же знаешь, что я не могу обсуждать с тобой секретную информацию. — Ты также не можешь посылать меня на неофициальные задания. Но тебя ведь это не остановило, правда? — Она тебя раскусила, — сказал Малфой, а затем снова скорчил гримасу, когда Джинни проплыла с тарелкой французских тостов у него под носом. — Тебе лучше съесть свою порцию и насладиться ею, — сказала она ему, — иначе я заставлю Гарри продлить твой контракт ещё на полгода. — Есть кто-нибудь, кому ты не рассказал о моем рабском контракте? — спросил Малфой Гарри, и его рот искривился от отвращения. — Не понимаю, с чего ты взял, что я буду сплетничать об этом. Это было условием твоего приговора, а значит, общеизвестно. — Чушь собачья, — возразил Малфой и направил вилку на Гарри, — никто не знал. Я позаботился о том, чтобы об этом молчали. А потом ты стал моим главным куратором, и внезапно все твои приспешники стали знать. — Ты только что назвал меня приспешницей моего мужа? — Джинни положила руки на бедра, ее рот был открыт в насмешливом возмущении. Гермионе стало не по себе от осознания того, что они втроем наверняка проводили время вместе раньше. Почему она об этом не знала? — Если уж на то пошло, я — приспешник Джинни, — сказал Гарри, подмигнув жене, — и непохоже, что ты тоже умеешь держать язык за зубами, когда речь идет о важной информации. Вот пример… — кивнул он в сторону Гермионы, которая все еще ждала ответа. — Именно, — сказала она, когда никто из них не стал уточнять, — итак, вы говорили о тех нападавших…       Джинни подтолкнула тарелку с французскими вафлями под нос Гарри, затем взяла вилку Гермионы и положила ее перед ней. — Ешь, — строго произнесла Джинни, напомнив ей о тех случаях, когда Молли считала, что хороший обед решит ее проблемы. Гермиона чуть не утонула в тортах и печеньях в тот год, когда Рон уехал в Румынию. — Да, Малфой, почему бы тебе не рассказать Гермионе то, что ты знаешь о нападавших?       В голосе Гарри прозвучал легкий укор, дающий понять, что эта тема может быть более личной для Малфоя, чем он предполагал. Малфой откинулся в кресле и скрестил руки на груди, бросив на Гарри убийственный взгляд. Гарри лишь поднял брови в ответ, выжидая. — Они называют себя Семью Дьяволами, — со вздохом сказал Малфой, по-прежнему глядя на Гарри, — хотя их определенно больше, чем семь. — Чего они хотят? — нахмурившись, спросила Гермиона, — почему они появились, когда мы забрали кольцо?       Малфой в третий раз скорчил гримасу. Она не видела на его лице столько эмоций с тех пор, как они были детьми. — Они собирают Темные артефакты и хотят добраться до них раньше, чем Министерство. — И что им от них нужно?       Взгляд Малфоя наконец остановился на ней. — Как ты думаешь, что группа фанатиков хочет сделать с коллекцией Темных артефактов? — Фанатиков? — спросила Гермиона, вскинув брови, — фанатики превосходства волшебников?       Он кивнул, уголки его губ дернулись вниз. — Мой отец не просто сгинул в Азкабане, как считают некоторые. — Твой отец был членом этого клуба? — Основателем, — поправил Малфой, — он обратил нескольких своих товарищей по заключению в свою веру, рассказал им, где они могут найти семейные реликвии, которые еще не были конфискованы Министерством, и как завербовать еще больше волшебников-единомышленников, когда их выпустят.       Она, должно быть, уставилась на него, потому что он избежал ее взгляда и вернулся к своей тарелке. — Мы уже сталкивались с ними раньше, — продолжил за него Гарри, — но нам так и не удалось арестовать никого из них. Они умны. Они не выходят на бой, если он не неизбежен. То, что они появились вчера, должно означать, что кольцо очень ценно для них. — Значит, Дэвис — один из них?       Гарри покачал головой. — Сомневаюсь. Но мы получили информацию от одного из наших источников, которая заставляет нас полагать, что они планировали, что Дэвис купит кольцо на аукционе. С какой целью, мы сказать не можем.       Гермиона снова взглянула на Малфоя, который смотрел из окна на неухоженный двор перед домом. — Откуда ты знаешь, что твой отец был основателем? — осторожно спросила она, — с чего ты это взял? — взгляд Малфоя снова переместился на нее, его глаза пылали. Драко держался спокойно, что свидетельствовало о его ярости. — Он хотел завербовать меня, требовал, чтобы я отдал все семейные реликвии, которые он прятал в поместье. Когда я сказал, что предпочел бы отдать все Министерству, чем финансировать его преступное сообщество, они…       Он поджал губы, а затем снова отвел взгляд от Гермионы.       Гарри наклонился вперёд, продолжая за него: — Они пришли и взяли их силой. Драко пролежал в Мунго несколько недель после нападения.       По тому, что Гарри обращался к нему не по фамилии, Гермиона поняла, что он хочет провести различие между отцом и сыном. — Я понятия не имела, — ответила Гермиона, бросив быстрый взгляд на Джинни, которая облокотилась на кухонную стойку. Та покачала головой, глядя на Гермиону. — Как я уже сказал, это секретная информация, — сказал Гарри. — Но Люциус мертв уже больше года, — не удержалась Гермиона, — кто теперь ими занимается? — Мы не знаем, — Гарри тяжело вздохнул, — после смерти Люциуса они вели себя тихо, держались в основном под землей. До вчерашнего дня мы допускали мысль, что они могли распуститься, поскольку о них ничего не было слышно уже несколько месяцев. — Очевидно, нет, — сказал Малфой, злобно глядя на Гарри. — Так, теперь, когда вы избавились от всех этих депрессивных разговоров о Министерстве, не могли бы вы съесть свои французские вафли, пока они не остыли? — Джинни сделала им замечание, и, к удивлению Гермионы, Малфой запихнул в рот большой кусок. Гермиона рассеянно ела свой завтрак, вспоминая всю информацию, которую успела собрать, пока двое мужчин препирались о том, что Малфой все это время был прав.       Она была уверена, что они что-то еще не рассказали ей, какой-то пробел в ее знаниях, что-то, на что она не могла указать. Но ей казалось, что если Гермиона узнает, что это такое, если поймет, что они упустили, то это объяснит все, что казалось таким неуловимым в Драко Малфое в данный момент — Мне пора идти, — встал Малфой, — встретимся позже в Министерстве, Поттер.       Гарри кивнул. — Приходи прямо ко мне в кабинет. Нам нужно решить, что делать с кольцом.       Малфой резко кивнул Джинни, словно не зная, как к ней обратиться, а затем сказал: — Грейнджер. — Я провожу тебя до двери, — сказала Гермиона и вышла за ним в коридор, чувствуя спиной пристальные взгляды Джинни и Гарри. Как только Малфой надел мантию и положил руку на ручку двери, она заговорила, — я просто хотела поблагодарить тебя. Ну, знаешь, за вчерашнее. — За что благодарить? — ответил он ровным голосом, выражение его лица было настолько лишено эмоций, что она почувствовала стыд. Но теперь, когда Гермиона увидела его настоящего, его безразличие показалось ей ложью, и она больше не верила этому. — Не делай этого.       На мгновение она была уверена, что он отмахнется или посмеется над ее уязвимостью, но потом его взгляд смягчился. — Если тебе все еще нужен список, ты знаешь, как со мной связаться.       Он выскользнул за дверь прежде, чем слова успели дойти до сознания. Гермиона затаила дыхание, когда за ним закрылась дверь. Краем глаза она заметила движение, заставившее ее оторвать взгляд от двери. Это была Джинни, небрежно облокотившаяся на раму кухонной двери, в ее глазах застыл интерес. Гермиона приготовилась отчитать ее и пошутить, но Джинни лишь сказала, что французские вафли еще остались, и скрылась на кухне.       Гермиона кивнула и последовала за ней. — Итак, ты уже знаешь, что изменилось? — спросил Гарри, его глаза весело блестели. Гермиона не могла понять, что его может забавлять во всем этом, и нахмурилась, откинувшись в кресле. — Он съел всю свою французскую вафлю, — сказала Гермиона, что в свете дня должно было стать наименее шокирующим откровением. — Да, он стал большим поклонником нашей крестьянской еды с тех пор, как отведал мамино жаркое, — сказала Джинни, занимая кресло, которое покинул Малфой.       Гермиона чуть не поперхнулась кофе. — И когда именно Малфой ел еду, приготовленную твоей мамой? — Ой, не начинай. Это было целое блюдо, — рассмеялась Джинни. — Можно и так сказать, — согласился Гарри, — помнишь, я рассказывал тебе о спиритических досках? — Да, я помню, — сказала Гермиона. — Мы работали над этим делом вместе с Артуром, поскольку обычно проклятые маггловские предметы попадают в его отдел. И вот однажды ночью, когда мы распутывали сотни этих досок, Артур просто воскликнул: «почему бы тебе не присоединиться к нам за ужином в это воскресенье?» — Мама была так зла, — сказала Джинни, — она кричала, как папа мог даже подумать о том, чтобы пригласить Малфоя в наш дом после всего, что сделала его семья. Честно говоря, я давно не видела ее такой разъяренной. Думаю, папа тоже был в шоке. — Так вот, он пообещал ей, что скажет Малфою не приходить, — продолжил Гарри, но Джинни снова вмешалась. — Тогда мама начала плакать. Она сказала, какими бы мы были людьми, если бы не давали кому-то второй шанс, когда он просил об этом? Даже если этот человек был Малфоем. — В конце концов, он не был незваным, — Гарри попытался стащить кусок французского тоста с тарелки Джинни. Джинни стукнула его по руке и продолжила. — Он был таким скованным и зажатым, когда пришел со своим шикарным вином. По правде говоря, весь вечер был довольно неловким.       Гарри кивнул. — Не думаю, что в ближайшее время Малфой еще появится в Норе. Нам с Джинни пришлось очень постараться, чтобы поддерживать разговор на плаву. Но, по крайней мере, Малфою очень понравилась стряпня Молли. Он доедал свою тарелку, как голодный человек. Молли несколько раз давала ему добавку. И я думаю, что это немного остудило ее к нему. — Она готовит дополнительные порции еды, которые просит меня посылать Гарри, когда он работает сверхурочно. На случай, если Малфой окажется там и тоже проголодается.       На это Гермиона только покачала головой. — Гарри рассказал мне об агентстве, — сказала Джинни мягко, как будто Гермиона была чем-то хрупким, с чем нужно было обращаться осторожно. С тех пор как закончились ее отношения с Роном, многие Уизли стали вести себя с ней осторожно. Это бесило Гермиону до глубины души. Тем более что прошло уже более трех лет с тех пор, как Рон собрал чемоданы, и почти два года с тех пор, как он женился на той симпатичной румынской ведьме. Гермионе это порядком надоело. — Ну что ж, как есть, так есть. — А как насчет того, что Малфой тебе подходит? — Уф, — проворчала Гермиона, ковыряя вилкой последний кусочек тоста, — даже не начинай мне рассказывать об этом. Я планирую сама посетить агентство и посмотреть, как они на самом деле рассчитывают эти совпадения. После свидания с Дэвисом я больше, чем когда-либо убеждена, что это обман. Скорее всего, они читают чайные листья и на этом все заканчивается. — Насколько высока была ваша совместимость с Дэвисом?       Гермиона пожала плечами. — Шестьдесят семь процентов. — А с Малфоем? — Девяносто один, не так ли? — Гарри поднял брови. Она бросила взгляд на Джинни, затем на Гарри, который не мог держать язык за зубами. — Девяносто два, — поправила его Гермиона, — нелепо, как я и говорила. — Ну не знаю, — сказала Джинни, выражение ее лица было гораздо серьезнее, чем у Гарри, — я действительно вижу сходство между вами двумя.       Гермиона скривилась, ее рот изогнулся, как будто она только что надкусила лимон. И на этот раз даже лицо Гарри опустилось. — Ты не можешь говорить серьезно, — сказал он. — Почему? — спросила Джинни, — они оба очень умные, амбициозные и иногда безжалостные люди с мягким сердцем. Без всей этой идеологической чепухи, которой кормил его отец, они как две стороны одной монеты, если хочешь знать мое мнение.       Гермиона не знала, что ее больше оскорбило: то, что Джинни считает ее безжалостной, мягкой или похожей на такого трусливого человека, как Драко Малфой. — Однажды ты заперла Риту Скитер в банке, — сказал Гарри, как будто его осенило внезапное откровение. — Чтобы она перестала распространять ложь! Это было во благо!       Глаза Гарри расширились. — Ты использовала Остолбеней на Невилле. На первом курсе! И это ты придумала использовать оборотное зелье для допроса Малфоя на втором. — Ну, иначе ни ты, ни Рон не смогли бы справиться с этими ситуациями!       О, Боже, она сама роет себе могилу, не так ли? — Ты думаешь о том, чтобы выйти замуж за человека, с которым тебя свели через агентство ради карьерного роста, — мягко сказала Джинни, словно ей было неприятно сообщать Гермионе о том, насколько это безжалостно. — Ну, я бы не возражала, если это было нечто большее, чем просто карьерный рост, — сказала Гермиона, — но, похоже, я не могу быть разборчивой в любом случае. Неужели вы думаете, что я не хочу того же, что и вы? Найти для себя того особенного человека?       Джинни вздохнула, а Гарри отвел взгляд. «Бедная Гермиона, — подумали они, —слишком умна и амбициозна для своего блага». — Мы просто хотим, чтобы ты была счастлива, — напомнила Джинни, — мы беспокоимся о тебе.       О Мерлин, нет. С каждой минутой становилось все хуже и хуже. — Я счастлива. Я занята. Занятость делает меня счастливой.       Джинни бросила на нее крайне скептический взгляд, но на этот раз Гарри строго отчитал ее: — Даже не думай приходить сегодня в Министерство. Я сообщу Люси, что ты заболела. — Но я… — начала было Гермиона, но тут же осеклась. Ей нужно было кое-что изучить, и было бы удобнее сделать это дома, где у нее был доступ к книгам, — хорошо, я останусь дома. — Хорошо, — сказал Гарри, — нам пора.       Джинни кивнула, затем переместила посуду в раковину и произнесла быстрое заклинание очистки.       Когда Гарри ушел за мантией в гостиную, где, должно быть, спал, Джинни решила заговорить: — Я просто скажу тебе это на случай, если наступит день, когда все это будет иметь для тебя значение, — она оглянулась в коридор, чтобы убедиться, что Гарри еще не вернулся, и продолжила, — я не стану осуждать тебя, если ты поймешь, что Малфой может стать для тебя таким человеком.       Гермиона насмешливо хмыкнула, словно эта идея была непостижима, но сердце предательски болезненно заколотилось. А она ненавидела лгать самой себе. Где-то в глубине сознания она гадала, что означает их высокая совместимость. Джинни, должно быть, увидела правду на ее лице, потому что понимающе улыбнулась Гермионе. — Пойдем. Я уже опаздываю! — крикнул Гарри, и Джинни взяла руку Гермионы в свою ладонь, нежно сжав ее. — Если тебе что-нибудь понадобится, ты дашь мне знать?       Она кивнула. — Обещаешь? — спросила Джинни, слишком хорошо зная Гермиону. — Обещаю, — ответила она и посмотрела, как Джинни выходит из кухни. — Я хочу, чтобы ты отдохнула, Гермиона. Если я узнаю, что ты работала, я прокляну тебя щекочущим заклинанием! — мгновение спустя входная дверь снова заскрипела.       Именно тогда, когда наступила тишина, холод снова проник в её вены. Она скрестила руки на груди, пытаясь найти утешение в зелени за окнами. Но слово грязнокровка эхом отдавалось в ее сознании, а мышцы подергивались и дрожали, словно вчерашнее заклинание оставалось в ней, как после удара током. Гермиона свернулась калачиком на кухонном стуле, положив лоб на скрещенные руки. Она ждала, когда это чувство рассеется, чтобы снова заглушить свои эмоции постоянно растущим списком дел.