11. Два бешеных горошка в стручке

      Деревня, в которой жили смотрители, напомнила Гермионе Хогсмид, если перенестись лет на четыреста в прошлое. Деревянные домики теснились вокруг грязной тропинки у самой кромки леса. Из труб валил дым, запахи горелых дров и домашней еды смешивались с затхлым запахом промокшей от дождя земли и хвои. Даже куры свободно разгуливали по округе и кудахтали, ковыряясь в земле. Вдали горы набрасывали гнетущие тени на пейзаж, когда солнце скрывалось за ними. — Чертово захолустье, — пробормотал Малфой, чем заслужил резкий взгляд Гермионы. — Ты хотел сказать «милое местечко». — Временами, Грейнджер, я сомневаюсь, что мы общаемся на одном языке. — Можешь, ради Бога, не провоцировать Рона больше, чем нужно? — Я не верю в вашего маггловского Бога, — несносно ответил Малфой.       Она вздохнула так звучно и глубоко, что он прищелкнул языком. — Отлично.       Они остановились перед домом с номером семнадцать. Это был один из самых красивых домов в деревне, с яркими цветочными ящиками на подоконниках и отполированным деревом. Гермиона прочистила горло, затем подняла руку, чтобы постучать в дверь.       Через мгновение дверь распахнулась. При виде рыжих локонов, голубых глаз и худощавой фигуры Рона Гермиона не могла не усмехнуться. — Гермиона! — воскликнул Рон, а затем заключил её в объятия. Одно из тех неловких объятий, когда Рон прижимается к ней слишком сильно, а корзинка в её руке оказывается зажатой между ними. — Привет, Рон, — сказала она, похлопав его по спине свободной рукой. От него пахло так же, как и всегда, что говорило о том, что он до сих пор пользуется стиральным порошком, который приносил из дома, даже когда они жили вместе. Гермиона на мгновение закрыла глаза, и это ощущение было настолько успокаивающим, что ей показалось, будто она снова может дышать впервые за несколько недель.       Малфой прочистил горло. Рон в ответ крепче обнял её, что вызвало ещё один, более громкий кашель. Наконец Рон отпустил Гермиону и обратился к ее спутнику. — Малфой, — сказал Рон, его рот скривился таким образом, что Гермиона поняла, что он испытывает множество эмоций. Скорее всего, все они негативные. — Уизли, — кивнул в ответ Малфой, — не хочешь ли ты забрать у меня мамины гостинцы, пока мои руки не отвалились? Похоже, она готовила на целую цирковую труппу.       Рон приподнял одну бровь, но в остальном не сдвинулся с места. — Вот, — сказала Гермиона и протянула ему свою корзину. Рон взял у нее корзину и повел их в дом. Внутри все было так же по-деревенски, как и снаружи: мебель из дуба и сосны, большой обеденный стол, окруженный разномастными стульями. — Мария все еще в городе, закрывает свой книжный магазин. Скоро она должна вернуться домой.       Гермиона кивнула, наблюдая за тем, как Малфой ставит корзины на стол, словно они его раздражают. Рон то ли не замечая, что Малфой на него смотрит, то ли умышленно не обращая внимания, продолжал что-то бормотать, ставя чайник на плиту. — Чарли хотел присоединиться к нам за ужином, но шведский коротышка был не в духе последние несколько дней. Вчера вечером из Шотландии прилетел драконий лекарь, чтобы проверить, все ли в порядке с его здоровьем или он впал в депрессию по другой причине. В любом случае Чарли сказал, что с удовольствием проведет для вас экскурсию по заповеднику завтра утром, если вы не против.       Гермиона кивнула, затем передала Рону продукты из корзин, чтобы он убрал их в холодильник, не обращая внимания на присутствие Малфоя за их спинами. Не то чтобы это было легко, ведь им казалось, что дракон буквально дышит им в затылок. — Украинский железнобрюх все еще здесь? — О, да, — сказал Рон, — но он становится беспокойным. Думаю, он не сможет долго оставаться. Я рад, что Чарли убедил своих коллег не удерживать его насильно, ведь мы знаем, что его логово находится где-то в Сибири, вдали от любой маггловской инфраструктуры. Сейчас он один из последних свободно гуляющих драконов в мире. — Не могу дождаться, когда увижу его снова. — Конечно, ты дружишь с чертовым драконом, — пробормотал Малфой.       Рон и Гермиона проигнорировали это заявление. — А как продвигается твоя работа? — О, — Рон почесал шею, прежде чем взять киш из рук Гермионы, — хорошо. Мы только что посетили конференцию по здоровью и благополучию драконов в Стамбуле, где нам удалось получить довольно крупное пожертвование от одного волшебника, который неравнодушен к нашей работе. — Это потрясающе, — ответила Гермиона.       Но Рон отмахнулся от нее и сказал: — Это ничто по сравнению с тем, чего добилась ты только за последний год. Кстати, проект летнего лагеря, над которым ты работала, чертовски великолепен. Я должен был догадаться, что в конце концов ты найдешь решение проблемы, над которой так долго ломала голову.       Она повернулась к Малфою и усмехнулась. — Вообще-то, идея ка… — начала она, но Малфой покачал головой и прижал палец к губам. Гермиона закатила глаза, удивляясь, почему он так не хочет, чтобы другие знали о нем все самое лучшее. В ответ он протянул в ее сторону ладонь. Еще вчера она бы уклонилась от его попытки прикоснуться к ней в присутствии других людей. Но теперь она больше не будет трусить перед ним. И нужно было, чтобы Рон поверил в реальность их отношений, чтобы он не поднял еще больший шум из-за ее решения. Набравшись решимости, она шагнула к нему и взяла предложенную им руку. Губы Малфоя дрогнули в крошечной ухмылке. — Вообще-то, что? — спросил Рон, но когда Гермиона обернулась к нему, он смотрел на их переплетенные руки с открытым ртом и бледным лицом. Рон решительно закрыл рот, а затем нахмурился, словно Гермиона только что представила ему гигантского паука. — На самом деле, без поддержки Драко эта идея так бы и осталась идеей.       Рон вздохнул и снова повернулся к ним спиной, снимая кружки с крючков под кухонными полками так небрежно, что они громко зазвенели. — Вы, наверное, проголодались? Простите, что заставляю вас ждать ужин, но Мария приготовила свое знаменитое рагу, и мы сможем разогреть его, как только она придет.       Голос Рона был как минимум на октаву выше, когда он говорил, что, похоже, забавляло Малфоя, потому что его плечи тряслись, когда он тихо посмеивался. Гермиона снова бросила на него взгляд, и Малфой усмехнулся, а затем притянул её к себе чуть ближе, переплетая свои пальцы с её.       Хитрый ублюдок. — Может быть, ты покажешь нам нашу комнату, — плавно произнес Малфой, — я был бы признателен, если бы мы могли уединиться и отдохнуть перед ужином. У меня была длинная неделя.       Гермиона поразилась его наглости и двойному смыслу, который, конечно же, не укрылся от Рона, потому что его лицо сменилось с бледного на багровое, когда он повернулся. — Простыни только что закончили сохнуть, так что мне ещё нужно застелить вашу постель. — Мы ведь можем застелить свою кровать, не так ли? — сказал Малфой и поднял брови на Гермиону, которая продолжала на него злобно смотреть. — О, в таком случае… — Рон покачал головой, как будто хотел прояснить ситуацию, — тогда давайте я вам покажу.       Рон повел их вверх по двум лестницам, как марионеток на ниточках, пока они не добрались до чердака, а затем открыл дверь в маленькую комнату. Малфой продолжал держать Гермиону за руку, пока они входили внутрь. — Простыни вон там, — Рон указал на шкаф по другую сторону стены, — ванная — этажом ниже, вторая дверь слева. И… если вам нужно что-то еще… — Спасибо, Рон, — сказала Гермиона, желая остаться с Малфоем наедине, чтобы все ему высказать.       Рон кивнул и закрыл дверь с гримасой, говорившей о том, что он никогда не задумывался о том, каково ему будет оказаться по ту сторону двери ее спальни. Особенно если это означало запереть её внутри с Драко Малфоем.       Как только она перестала слышать шаги Рона, Гермиона закружилась вокруг него и в голове у неё пронеслись все те гадости, которые она хотела в него бросить. Но когда Грейнджер увидела, что он смотрит на маленькую двуспальную кровать, которую им придется делить сегодня ночью, слова замерли у нее на языке.       Он повернулся к ней, его губы все еще были растянуты в озорной ухмылке. Драко так напоминал ей маленького мальчика, который любил веселить людей ради собственной забавы, что ей захотелось ущипнуть его. Но она видела, что он ждет ее реакции. Ждет, когда она закипит от гнева. Или взбесится от того, насколько маленьким оказалось пространство, которое им придется делить сегодня ночью. И Гермиона не хотела доставлять ему ни того, ни другого удовольствия. Поэтому улыбнулась в ответ, а затем выдернула руку из его хватки. — Ну, тогда. Мне нужно в ванную. Уверена, ты сам справишься с кроватью. — Ха, — сказал он так, словно гордился тем, что она удивила его такой реакцией, которой он не ожидал. — Ты ведь умеешь заправлять постель, не так ли? — Конечно, — ответил Малфой, но она ни на секунду ему не поверила. Несмотря на то, что использование домовых эльфов без четких договоренностей и контрактов стало незаконным, она была уверена, что в Малфой-мэноре по-прежнему достаточно домработниц, чтобы обслуживать короля.       Но вернувшись из ванной, она увидела, что Малфой сидел на идеально заправленной кровати, его глаза были прикованы к страницам «Замка» Кафки. — Ты использовал магию, не так ли? — А разве есть другой способ заниматься домашними делами? — спросил он, не отрывая взгляда от книги. — Кафка? Серьезно? Когда ты начал интересоваться экзистенциалистской маггловской литературой? — Иди сюда, — ответил он и протянул руку, чтобы погладить место рядом с собой на краю кровати. Гермиона передернула плечами, вспоминая о данном себе обещании, и подошла к нему, чтобы сесть рядом. — Я где-то читал, что Кафка не смог закончить роман до своей смерти, в результате чего он довольно резко оборвался на середине предложения. Идея о том, что история никогда не закончится, мне понравилась. — И о чем же он?       Малфой хмыкнул, словно глубоко обдумывая ее вопрос, а затем ответил. — О поисках смысла? О том, как мы попадаем в лабиринт, созданный нами самими? Как мы часто подчиняемся законам и системам, даже если они абсурдны? — А, — сказала Гермиона, — тогда понятно, почему тебя заинтересовала эта книга. — Правда? — Ты тоже нарушаешь правила, — ответила она, — просто ты еще не знаешь об этом.       Он рассмеялся. — Но персонаж не нарушает правил. В этом и заключается весь смысл. Его самое большое желание — посетить замок в маленьком городке, но ему мешает такая простая вещь, как бюрократия, и он так и не добирается дотуда.       Гермиона рассмеялась. — Разумеется, я не сравниваю тебя с главным героем. Но я могу представить, как ты ненавидишь читать о заумной системе, которая держит тебя в оковах. По-моему, это очень похоже на твои отношения с Министерством.       Малфой закрыл книгу и снова усмехнулся, как будто ему очень понравилась ее интерпретация. — Какие же правила мы должны нарушить сегодня? Какие-нибудь темные артефакты, случайно оказавшиеся здесь?       Она закатила глаза, чтобы не выдать, насколько он близок к истине. — Как насчет того, чтобы постараться не злить Рона? — Да ладно, Грейнджер, — ответил он, опускаясь на спину и укладывая книгу на грудь так, словно собирался вздремнуть, — не можешь же ты сказать, что не испытала ни капли удовлетворения, когда его лицо окрасилось во все цвета радуги после того, как он увидел нас держащимися за руки? Особенно учитывая тот факт, что он бросил тебя ради этого ничем не примечательного существования в глуши? — Рон не бросал меня, — поправила его Гермиона, хотя, конечно, так оно и было, — мы уже расстались, когда он решил переехать сюда. — Угу, — протянул Малфой, и в голосе его прозвучало недоверие, — что ж, тогда удовольствие оттого, что Уизел позеленел от зависти, принадлежит мне.       Гермиона вырвала книгу из его рук и хлопнула его по плечу. — Я должна была догадаться, что слизеринского мальчишку из тебя не вытравишь.       Он рассмеялся, и звук эхом разнесся по комнате, наполнив ее неожиданным теплом. Она не могла припомнить, чтобы раньше видела его таким беззаботным и игривым. Она не помнила, что когда-нибудь видела, как он смеется, не возводя никаких стен. — Я готов приложить больше усилий, если ты попросишь меня вежливо, — ответил он и выхватил книгу из ее рук, прежде чем та успела отвесить ему новую пощечину.       Гермиона глубоко вздохнула, раздраженно цокнув языком. — Малфой… — начала она, но он покачал головой, его платиновые волосы волочились по клетчатым красно-белым простыням. — Мне больше нравится, когда ты называешь меня Драко.       Ух, как он наглеет. Она с шипением выдохнула и снова начала. — Драко. — Гермиона? — ответил он, и это прозвучало из его уст так необычно, что ее кровь закипела, и не от злости. — Я буду тебе бесконечно благодарна, если ты воздержишься от того, чтобы еще больше не раздражать Рона во время нашего пребывания здесь. — Ну, раз уж ты так мило просишь, — ответил он и закрыл глаза. — Ты ведь не собираешься сейчас спать? — Если мы так быстро уснем, Уизел решит, что я очень эгоистичный любовник. — О Боже, — вскрикнула Гермиона, а затем ударила его ладонью по груди за неимением книги, — не могу поверить, что ты только что это сказал. — Что? — Малфой приоткрыл только одно веко, чтобы взглянуть на нее, его рот дрожал от смеха, — мы говорим о моей репутации. И ты должна знать, что я очень заботливый партнер в постели.       По ее спине пробежал жар, когда его слова закрепились в ее сознании, и сон выплыл на поверхность, его слова зазвенели по ее коже: только подумай, что этот палец может сделать у тебя между ног.       Поскольку его глаза снова были закрыты, он, к счастью, не заметил, как его слова подействовали на нее. Гермиона резко встала на ноги, затем взяла его запястье в свою руку и попыталась подтянуть к себе. — Перестань вести себя так по-детски! — Малфой открыл глаза и усмехнулся, не желая принимать вертикальное положение. — Вставай! — Гермиона попыталась еще раз, дернув сильнее, но Малфой рефлекторно отдернул руку, заставив ее упасть на собственные ноги. Сердце заколотилось, когда её колени уперлись в матрас, по одному с каждой стороны от его ноги, а верхняя часть тела упала вперёд по инерции. Она оперлась ладонью возле его головы, чтобы не врезаться в него, а другой рукой прижала его руку к простыне рядом с головой.       Гермиона затаила дыхание, осознав, что сейчас она стоит на коленях над ним довольно вызывающе, и если он посмотрит вниз, то ему откроется неплохой вид на её грудь.       Но глаза Малфоя не отрывались от ее лица, его тело было так неподвижно под ней, что он, должно быть, тоже затаил дыхание. Гермиона хотела оттолкнуть его от себя, но его взгляд смягчился, а затем он поднял свободную руку к ней, потянув за прядь волос, словно проверяя их упругость. — У тебя смешная прическа, — пробормотал он, и это было последнее, что она ожидала услышать от него в данной ситуации. — Твоя прическа нелепа, — сказала она, просто чтобы показать, что на этот раз смущаться будет не она. — Правда? И что же такого нелепого в моей прическе? — Все, — ответила она, гадая, каково это — провести руками по волосам, которые были намного прямее и тоньше ее собственных, — цвет. То, что они всегда одной длины и одинаково уложены, без малейших изменений. — Тебе не нравится моя прическа? — спросил он, приподняв бровь. На самом деле ей нравилось, как он укладывает волосы. Нравилось, что длинные пряди волос на макушке всегда так аккуратно уложены, словно он зачаровал их. Но еще больше нравились короткие волосы под ними, потому что казалось, что ей будет очень приятно провести по ним ногтями. Не то чтобы она когда-нибудь призналась ему в этом. Особенно в таком положении. — Это ты начал, сказав, что тебе не нравятся мои волосы. — Я никогда не говорил, что они мне не нравятся, — он потянул за другой локон, позволяя ему скользить сквозь пальцы, пока он возвращался в свою первоначальную форму, — просто смешно, как много у тебя их. — Если это комплимент, то худший из всех, что я когда-либо слышала. — Значит, ты хочешь, чтобы я сделал тебе комплимент? — Не напрягайся. — О, это совсем не напряжно.       Она снова затаила дыхание, не будучи уверенной, что хочет ждать, что будет дальше. Позади них кто-то прочистил горло и принял решение за нее. В шоке Гермиона вскочила с кровати и увидела, что через открытую дверь на них смотрит весь раскрасневшийся Рон. Почему она не подумала закрыть её, когда возвращалась из ванной? — Только что пришла Мария. Она хотела сообщить, что ужин будет готов через десять минут. — Спасибо, — ответила Гермиона, одернув блузку, и поняла, что покраснела не меньше его, — мы спустимся вниз через минуту.       Рон кивнул, затем повернулся, его шаги по лестнице были такими торопливыми, что Гермиона забеспокоилась, как бы он не споткнулся и не упал.       Когда она обернулась к Малфою, он лежал, опираясь на локти, с веселым блеском в глазах, а его губы растянулись в широкой ухмылке. — Не надо! — предупредила она его, на что он пожал плечами и опустился обратно на кровать.       Гермиона покачала головой и отвернулась к окну, чтобы спрятать от него горящие щеки, а ее взгляд остановился на большом лесу, расстилающемся перед ней.

оОо

      Увидеть Марию снова было не таким сильным ударом, как много месяцев назад, когда они встретились впервые. Возможно, при виде её маленького живота всё должно было стать хуже, но Гермиона всё ещё была слишком занята мыслью о том, что Рон застал её в постели с Малфоем. В основном потому, что эта часть не была показной. У нее не было оправдания тому, что она чуть не кончила, как только упала на него. Не было оправдания тому, что она позволила Драко играть с её волосами, ожидая, пока он закончит свой комплимент.       К счастью, Мария вела их разговор, рассказывая о своём книжном магазине, в то время как Рон продолжал дуться над своим рагу. Как только Гермиона рассказала ей, что Малфой в данный момент читает Кафку, они вдвоем завели долгий разговор о том, как марксизм выглядел бы в мире волшебников, что было не только интересной темой для одного из самых богатых волшебников во всей Англии, но и заставляло Рона хмуриться с каждой секундой все сильнее. — Так как же вы двое смогли воссоединиться? — в конце концов спросила Мария, — Рон сказал мне, что вы были знакомы ещё в школе? — Мы встретились на ужине, который устраивал профессор из Хогвартса, — сказала Гермиона, — там я и рассказала Драко о своей идее открыть летний лагерь. Через несколько недель он связался со мной и сказал, что с удовольствием поддержит мою идею. Мы работали над этим несколько месяцев, снова сблизились, а дальше… — История, — сказал Малфой, затем взял ее руку в свою и поцеловал тыльную сторону. — Как мило, — сказала Мария, но Гермиона видела, что Рон заставляет себя не засмеяться. — Помнишь, как он называл тебя в школе, Гермиона?       Малфой крепче сжал ее руку, но несмотря на то, что Гермиона предупреждающе покачала головой, Рон продолжил. — Что это было? Кажется, оно начиналось на Гр…       Мария тоже нахмурилась, почувствовав напряжение в глазах мужа. — Раз уж мы заговорили о кличках, — сказала Гермиона с вымученной улыбкой, — вы знали, что хорьки и ласки относятся к одному и тому же семейству, но при этом являются совершенно разными видами?       Малфой усмехнулся, смысл её слов был ему понятен сразу же, но глаза Рона потемнели ещё больше. — Прекрати, — пробормотала Гермиона в его сторону, что Мария, к сожалению, не пропустила. — Не хотите десерт? — спросила она, пытаясь разрядить напряженную обстановку. — С меня хватит, — прошипел Рон и отмахнулся от руки жены, которая пыталась его удержать, прежде чем он начал подниматься по лестнице. — Мне очень жаль, — сказал Малфой, — у нас с ним непростая история. Я должен был догадаться, что он не будет рад меня видеть.       Мария покачала головой и скорчила гримасу. — Это он пригласил тебя. Ему не следовало этого делать, если он не мог с этим справиться, — она встала со стула, — я должна проверить мужа. В холодильнике есть пудинг. Чувствуйте себя как дома. Я постараюсь его успокоить.       Но в итоге никто из них так и не вернулся, даже после того, как Гермиона с помощью заклинаний убралась на кухне. Однако наверху слышались их приглушенные голоса, и это не было похоже на приятный разговор. — Это я во всем виновата, — сказала Гермиона, переодевшись в леггинсы и длинную толстовку. Умываясь в ванной, она услышала, как Рон перечисляет все причины, по которым он страстно ненавидит Драко Малфоя.       Малфой, по-прежнему одетый в брюки и рубашку на пуговицах и прислонившийся к изголовью кровати, снова уткнувшись носом в книгу, решил ответить. — Это не так. Уизли всегда было трудно контролировать свои эмоции.       Гермиона скрестила руки на груди. — О, потому что ты был таким уравновешенным ребенком? — Это говорит девочка, которая ударила меня по лицу. — После того, как ты посмеялся над смертным приговором Клювокрыла! — Я смеялся не из-за смертного приговора. Просто мне показалось смешным, как вы все опекаете взрослого человека, у которого не хватило предусмотрительности защитить своих учеников от потенциально опасных существ. — Если бы ты просто поклонился ему, как это сделал Гарри, а не ждал, что Клювокрыл будет слушать тебя, потому что ты чертов Малфой…       Гермиона остановила себя, понимая, что выплескивает свое разочарование не на того человека. Речь шла не об их школьных обидах. Малфой ничего не сказал, просто ожидая, пока она успокоит свои эмоции.       Она бросила косметичку на стол. — Если бы он не увидел нас в таком виде перед ужином, он бы не был так зол. — Я думал, идея в том, чтобы он поверил в подлинность наших отношений? Я уверен, что теперь у него нет сомнений в этом. — Идея была в том, чтобы он потихоньку привыкал к этому, чтобы у нас не было такой ситуации, как сегодня. — Ну вот, опять ты опекаешь взрослых мужчин. — Тебе легко говорить, — проворчала Гермиона, — у тебя нет никого, о ком бы ты заботился настолько, чтобы чувствовать за них ответственность. — Во-первых, ой, — ответил Малфой, — а во-вторых, это неправда. Я действительно чувствую ответственность за свою семью. — Ты имеешь в виду свою мать. — Моя мать — это моя семья.       Гермиона застонала от бессмысленного спора, затем взяла свой экземпляр «Виды драконов Европы и за ее пределами» и устроилась рядом с ним на кровати. К счастью, времени на сон у нее было немного, потому что Гермиона не была уверена, что сможет уснуть так близко к нему на этой крошечной кровати. — Почему ты считаешь себя ответственной за эмоции Уизела? — спросил он, поворачиваясь на бок и опираясь на локоть, сверля ее взглядом, — у него беременная жена, дом, жизнь, далекая от твоей, за что ты можешь отвечать? — Дело не в этом, — возразила Гермиона. — Тогда в чем же? — Тебе не понять. — Попробуй объяснить.       Она покачала головой. — Почему тебя это волнует? Тебе нравилось доставлять ему неудобства. — Действительно, нравилось. Но мне не нравится видеть тебя такой.       Гермиона сжала губы в тонкую линию, затем положила книгу на тумбочку и отвернулась от него. — Я устала. Выключи свет, когда закончишь готовиться ко сну и читать.       Она ничуть не устала. И притворяться спящей было трудно, когда она чувствовала его тепло так близко к себе после того, как Драко вернулся из ванной и продолжил читать еще несколько часов. Даже если перелистывание его страниц странно успокаивало.       Кроме того, она не могла не задаваться вопросом, в чем он спит. В шелковой пижаме? В спортивном костюме и футболке? Была ли у него вообще футболка? Или существует официальный указ, согласно которому семье Малфой не разрешается носить удобную одежду ни при каких обстоятельствах?       Спустя несколько часов, когда он наконец выключил свет и его дыхание успокоилось, Гермиона осмелилась повернуться к нему и обнаружила, что он повернулся в её сторону, его губы были слегка приоткрыты, светлые волосы спадали на лоб, а верхняя часть тела была одета в простую хлопковую футболку. Значит, никакого указа. Хорошо, что он хотя бы не спал в сшитом на заказ костюме. — Малфой? — прошептала Гермиона, ожидая, что он пошевелится. Когда его дыхание стало глубоким и ровным, она выпуталась из их общего одеяла и взяла мантию со стула, где оставила ее раньше.       Мгновением позже она оказалась на улице — ночной воздух был холоднее и пронзительнее, чем дома. По карте, нарисованной Гарри, она дошла до входа в заповедник.       Оглянувшись, чтобы убедиться, что за ней никто не следит, она положила на землю одолженное в Министерстве устройство для снятия посторонних чар и поспешила через ворота в неизвестность.       Большинство драконов, как сказал ей Гарри, были заперты в магических вольерах, так что столкнуться с ними было практически невозможно, но было и несколько небольших, которые вели себя достаточно хорошо, чтобы свободно разгуливать по территории. И, конечно, дракон, которого она искала, тоже должен был находиться где-то на открытой местности. Неизвестно, как эти драконы отреагируют на незваного гостя, поэтому она надеялась, что обойдется без столкновений.       Тихо ступая, Грейнджер пошла по тропинке между большими деревьями в сторону того места, где, по мнению Гарри, мог находиться украинский железнобрюх. Но когда она увидела вдалеке поляну и бросилась вперед, что-то твердое и неумолимое схватило ее за талию и потянуло назад. Она завизжала, когда к ее рту поднесли руку, чтобы она не закричала. — Нарушительница правил, — пропыхтел Малфой ей в ухо, — я должен был догадаться, что мы пришли сюда не для того, чтобы заставить Уизела ревновать. Где кольцо?       Гермиона ударила его локтем в живот, используя элемент неожиданности, чтобы вырваться из его хватки и направить на него свою палочку. — Не мешай мне, Малфой! — Ты чертова сумасшедшая! — ответил он, с гримасой держась за место, куда она ударила, — вы с Поттером оба. Два сумасшедших горошка в одном стручке.       Гермиона вздохнула. — У меня нет на это времени. Уйди с дороги или я заставлю тебя. — Ты, должно быть, и вправду сумасшедшая, — ответил Малфой, делая шаг в ее сторону, пока ее палочка не ткнулась в его грудь, которую по-прежнему прикрывала только футболка, — как ты думаешь, сколько людей выживает после встречи с драконом, не имея никаких знаний о том, как с ним обращаться? — Это не обычный дракон, — возразила Гермиона, хотя и понимала, что теряет драгоценное время, — он знает меня. Мы освободили его из Гринготтса.       На лице Малфоя было написано недоверие, и он покачал головой. — Ты же понимаешь, что я пошутил, когда сказал, что мы должны положить кольцо в гнездо дракона? Дело не только в том, что он может сжечь тебя дотла, но и в том, что если кто-то из смотрителей найдет кольцо, оно снова попадет не в те руки. — Украинский железнобрюх защищает свои сокровища ценой своей жизни. А его логово находится где-то в глуши, в Сибири. Никто не найдет кольцо в течение тысячелетий. — О, так ты просто подойдешь к нему и скажешь: «Эй, приятель, помнишь, как я освободила тебя из Гринготтса? В общем, вот тебе небольшой подарок, надеюсь, он тебе понравится?       Гермиона пожала плечами, потому что это было довольно хорошее резюме того, что она планировала сделать. — И ты называешься самой яркой ведьмой нашего поколения? — Я же говорила, что он меня знает. Я провела много исследований на эту тему. Они затаивают обиду на тех, кто плохо с ними обращается, но при этом яростно преданы тем, кто относится к ним хорошо. Как вороны. — Нет, — сказал Малфой, и это прозвучало так властно, что на мгновение напомнило ей Люциуса, — я не позволю тебе. Ни за что. — Ну, тогда мне повезло, что мне не нужно твое разрешение.       Малфой схватил ее за локти и притянул к себе, ее туфли захрустели по земле. Даже в темноте она видела, что его глаза пылают безудержным гневом. — Ты что, хочешь, чтобы тебя убили, Грейнджер? Неужели твоя жизнь так мало стоит для тебя? — Отпусти меня, — зашипела она, пытаясь вырваться из его хватки, когда его пальцы крепко сжались вокруг ее рук. — Только через мой труп, — прорычал Малфой, и Гермиона с еще большей силой ткнула палочкой ему в ребра. — У тебя есть два варианта. Либо ты тихо пойдешь со мной, либо я прокляну тебя прямо здесь и сейчас, а потом заберу на обратном пути.       Это был риск, что у него нет при себе палочки, но это был единственный вариант заставить его отступить. Малфой, казалось, растерялся, словно не ожидал, что она прибегнет к таким мерам, чтобы осуществить свой план. И хотя он по-прежнему выглядел до крайности разозлённым, в его глазах промелькнуло что-то сродни уважению. — Какой вариант ты предпочитаешь?       Малфой снова рассмеялся, затем опустил руки и поднял их в воздух. — Первый, — ответил он, — просто чтобы быть уверенным, что смогу потом рассказать Поттеру о точных деталях твоей гибели. — Тогда следуй за мной, — сказала Гермиона, не обращая внимания на то, что его беспокойство о ее благополучии заполнило часть дыры в ее груди чем-то теплым, что, по ее мнению, было совсем не неприятно. Или здорово. — Если я потеряю хоть один волос из-за стресса, который ты мне устроила, я заставлю тебя заплатить за это. — О, я трясусь от страха, — ответила Гермиона, когда они вместе шли по затемненной тропинке. — Серьезно, Грейнджер, ты напрашиваешься на порку.       Гермиона не хотела знать, о какой порке он говорит, у нее не хватало ума даже представить ее, сердце бешено колотилось, тело было переполнено адреналином. А ведь она еще даже не познакомилась с драконом.