16. Выбираю тебя

      Жить с Драко Малфоем было проще всего на свете. Она знала это со стопроцентной уверенностью, потому что за годы жизни с группой чередующихся студентов университета в своей первой лондонской квартире она испытала почти все.       Грязные соседи по квартире, шумные соседи по квартире, любители вечеринок, отвязные укурки и напряженные студенты-юристы. И Рон тоже, благослови его Мерлин, часто доводил ее до безумия, когда они съехались. Он не был таким грязнулей, как тот сожитель, имя которого не будет названо, но он также не понимал, что такое использовать очищающее заклинание на посуде сразу после еды, класть или хотя бы складывать свою одежду в корзину для грязного белья, а не бросать ее где попало, и оставлять пятна зубной пасты по всей раковине.       С Драко она не могла пожаловаться ни на что из перечисленного. Несмотря на то, что большую часть его жизни за порядком следили домовые эльфы, он был на удивление опрятен. Малфой так легко влился в ее повседневную рутину, что Гермиона могла бы забыть, что живет не одна, если бы не его присутствие, которое так поглощало ее.       Он спал в гостиной, каждую ночь превращая диван в кровать, и просыпался за час до нее, чтобы выйти на пробежку. Последнее было настолько очаровательно маггловским, что она почти не поверила ему, когда он сказал, что именно так он и поступает, выходя на улицу до рассвета. К тому времени, когда Гермиона поднималась с постели, Драко уже заканчивал принимать душ. Каждое утро они вместе проводили несколько минут на кухне. Гермиона, ещё не отошедшая ото сна, потягивала фильтрованный кофе, наблюдая, как его мокрые волосы медленно сохнут в воздухе, пока он готовил себе чашку чая.       Пока что единственной переделкой, которую он произвёл в её квартире, было добавление в пустой угол гостиной шкафа, заколдованного так, что в нём помещалась целая гардеробная. И (с разрешения Гермионы) заменил ее чайные пакетики на свои баночки с «правильными» чайными листьями, как он любил их называть.       Поскольку оба они часто работали допоздна, тот, кто приходил домой первым, приносил еду из местного магазинчика, с которым она познакомила его в первый вечер пребывания здесь. И всякий раз, когда она выходила из кабинета, чтобы подняться наверх и пройти мимо гостиной, часто заставала его еще бодрствующим, уткнувшимся в книгу.       Что изменилось, так это то, что Гермиона стала спать гораздо лучше. Мысль о том, что в доме кто-то есть, успокаивала беспокойство, о котором она и не подозревала.       Ну, и тот случай, когда она заснула за столом, а он осторожно разбудил её, прижав ладонь к плечу, тоже был приятным. Или когда Гермиона ударилась головой о край кухонного шкафа, и он прибежал, услышав, как она выкрикнула проклятие, а потом с раздраженной усмешкой осмотрел шишку на ее голове.       Потом Драко не раз ловил на себе ее пристальный взгляд. Теперь, когда она перестала подавлять свои чувства, это случалось чаще, чем следовало бы. Иногда она ловила его взгляд и на себе. Особенно когда они сидели за кухонным столом, а она писала заметки в дневнике и заталкивала в рот кусочек сыра.       И, конечно же, по выходным, которые, когда Гермиона не работала над своим секретным проектом, она любила проводить в Норе, так как начался рождественский сезон. А поскольку было бы подозрительно, если бы она вообще не брала с собой Драко, они часто проводили там вместе хотя бы одну ночь в выходные. Его рука обвивалась вокруг ее плеча или талии, его губы касались ее виска или волос, их руки находили друг друга, а большие пальцы рисовали круги на коже. Все это время они ели сладкое печенье, пили тёплое сливочное пиво и вели долгие беседы с Уизли, Гарри и Джинни обо всем на свете, пока дети шумели где-то в другой части дома.       Много раз Молли передавала Гермионе еще больше выпечки и украшений, чтобы та принесла их домой, пока ее кухня не стала похожа на рождественский торнадо.       Всё это — украденные прикосновения в Норе, тоскующие взгляды, капризный сезон, его естественное включение в её жизнь — подтвердило то, что Гермиона и так подозревала. Она не смогла бы уберечь свое сердце от разрыва в конце всего этого. Даже если все, чего она планировала добиться, пойдет по плану, это будет единственное, чего, она была уверена, ей не удастся избежать.       И даже так… даже зная, что в один прекрасный день она не сможет наблюдать, как он заливает водой дорогие чайные листья, пока его белокурые локоны сохнут в воздухе, или пытается расшифровать название книги, которую он читает за те две секунды, пока она проходит мимо гостиной… даже тогда она не жалела о своем решении дать волю своим чувствам к нему.       У нее было достаточно опыта, чтобы понять, что разбитое сердце станет отличной мотивацией. Она с головой погрузилась в работу, чтобы подготовиться к предвыборной компании с Люси.       А тем временем она докажет ему, что он действительно стоит всего того, чего, по его мнению, не заслуживает. Если бы только это… если бы только она могла хоть немного повлиять на его жизнь, чтобы загладить причиненную боль, этого было бы достаточно.

оОо

      Гермиона как раз составляла письмо, когда в кабинет ввалилась Люси с ошеломленным выражением лица. — Ты не поверишь, что произошло, — пропыхтела она, толкая дверь и прижимаясь к ней. Люси обычно не отличалась склонностью поднимать шум из-за офисных сплетен, поэтому       Гермиона лишь покачала головой и спросила: — Что? — Я только что встретила твоего бывшего босса в лифте. — Кромвеля?       Всего два дня назад Гермиона видела его на ежемесячном межотдельском собрании. Во время их беседы он, как обычно, высказал свои жалобы на сокращение бюджета, с которым Департамент по регулированию и контролю магических существ столкнулся в последние годы. Ничего необычного. Но Гермиона была с ним полностью согласна, понимая, что департамент не получает в Министерстве поддержки, необходимой для нормального функционирования. Она уже давно подумывала о том, чтобы подготовить предложение Кингсли о проведении аудита бюджетных ассигнований с привлечением внешнего источника. Если бы только у нее было время на все то, что постоянно крутилось у нее в голове. — Да, — ответила Люси, резко кивнув, — по его словам, он очень серьезно отнесся к твоему ходатайству об освобождении гномов с острова. Он даже послал одного из своих работников проверить, как они себя чувствуют. Кроме того, он изучил возможность переселить их на другой участок земли, принадлежащий Министерству, который был бы менее изолирован от остального волшебного мира.       Гермиона кивнула, радуясь, что призыв, который она подала от имени Полумны, достиг нужных ушей. — Но вот в чем загвоздка! — Люси подошла к столу Гермионы и положила ладони на стол, — они все исчезли! — Исчезли? — повторила Гермиона, — они что сбежали? — Кромвель подтвердил, что гномы не умеют плавать. А их интеллект слишком низок, чтобы предположить, что они нашли другой способ сбежать из заточения. А это значит… — Кто-то освободил их…       Люси снова покачала головой. — Не думаешь ли ты, что скопление нескольких тысяч гномов было бы заметно в любом уголке волшебного мира? — Тогда куда они делись? — спросила она, и глаза Люси расширились, когда она продолжила. — Это главный вопрос, не так ли?       У Гермионы заныло в животе, когда она поняла, что не только не сможет сообщить Полумне хорошие новости, но и что ситуация изменилась в худшую сторону. — Но все становится еще более странным. Они нашли какие-то странные спирали, выжженные на земле. Руны или другие древние символы, подумали они сначала, но никто из переводчиков и историков никогда не видел ничего подобного. Вот, — сказала она, затем достала из кармана брюк сложенный лист бумаги и положила его перед Гермионой, — Кромвель просил меня узнать, нет ли у тебя предположений об их происхождении.       Гермиона опустила глаза на пергамент, и сердце в ее груди заколотилось. Что-то внутри нее кричало от понимания, хотя она и не могла вспомнить, где раньше видела эти спиралевидные символы. — Ты знаешь, что это такое?       Гермиона покачала головой, потому что, хотя она и была уверена, что где-то видела их раньше, она ни за что не могла вспомнить, где именно. Люси уже собиралась со вздохом выхватить бумагу обратно, но Гермиона оказалась быстрее и потянула ее к себе. — Оставь это, — сказала она, протягивая Люси письмо, которое она писала, и маленький пузырек, — пусть сова как можно скорее доставит это Сайласу Уитакеру в больницу Святого Мунго.       Люси кивнула, а затем еще раз задумчиво посмотрела на нее. — Что-нибудь еще? — Сегодня днем у меня запланирована встреча с МакГонагалл, и я хотела бы поделиться с ней маггловскими исследованиями о преимуществах совместного обучения, которые мы ранее изучали. Не могли бы ты найти их для меня? — Конечно, — ответила она, но ее взгляд все еще был прикован к символам на пергаменте. И поскольку она знала, что Люси так же, как и Гермиона, одержима идеей разгадать неразрешимое, она добавила: — Ты хочешь пойти в библиотеку Министерства и собрать книги, чтобы узнать больше об этих символах? — Можно? — переспросила Люси, ее голос дрожал от волнения, — я понимаю, что у нас много работы, но я готова проводить исследования самостоятельно. — Давай разделим нагрузку, — предложила Гермиона, хотя знала, что с её обязанностями в Министерстве и многочисленными целями, которые она должна была выполнить до расставания с Драко, ей потребуется время, чтобы завершить всё, — положи половину книг на мой стол, и я буду просматривать их во время обеденного перерыва.

оОо

      Гермиона как раз возвращалась из родительского дома с кучей еды, когда заметила тусклый свет на кухне. Драко сказал ей, что в первый день Рождества его отправят на полевую миссию. Так как он сказал, что вернется только поздно, она его не ждала. Как только она переступила порог кухни, по мрачному выражению его лица поняла, что что-то не так. Поставив на кухонную стойку родительскую стеклянные контейнера, она повернулась к нему, ожидая, что он скажет, почему у него такой вид, будто Драко собирается кого-то убить. — С твоей матерью все в порядке? — В порядке, — процедил он. — Тогда… — спросила она, смущенная тем, что он не пытался скрыть от нее свои эмоции, как обычно. — Это, — ответил он и протянул ей папку. Гермиона взяла ее, нахмурившись, и села напротив него в кресло за столом. Несмотря на то, что свет падал только на окна, обрамленные огоньками, она сразу же поняла, на что смотрит. — Зачем тебе это? — Зачем мне это?! — ответил Драко, — и это все, что ты можешь сказать, когда тебя фотографируют за ужином с другим мужчиной?       Гермиона нахмурилась, оторвав взгляд от фотографии, на которой она оживленно беседовала с Сайласом Уитакером.       То, как Драко отреагировал на это, очень походило на ревность. Но то, что он считал, что она за его спиной встречается с другими мужчинами, не злило ее. Это причиняло боль.       Неужели он действительно не знает, что она не может провести ни секунды в день, не думая о нем?       Возможно, ей следовало бы просто сказать ему, что для кого-то еще не осталось места, когда он занял все ее пространство. Но это, как она понимала, было бы несправедливо. Если Драко хотел, чтобы эти отношения закончились, она не могла обременять его тяжестью своих чувств. — Это прислала мне сама Рита Скитер. Она интересуется, не хочу ли я выступить с заявлением, прежде чем она напишет статью о том, что моя невеста мне изменяет. Видимо, кто-то слил информацию о результатах твоего обращения в агенство, и она хочет узнать, каково это — быть замененным вторым сортом. — Ты же не думаешь, что я…       Гермиона замолчала, когда его глаза вспыхнули чем-то еще более темным. Она знала, что в таком состоянии ей его не переубедить. Не с помощью отрицания и противостояния. Единственное, что ей оставалось, — это идти вперед. — Я не хотела тебе говорить, — сказала она, и его рот раскрылся в шоке, что было самой большой реакцией, которую она когда-либо получала от него. — Нет, — быстро добавила она, — не делай поспешных выводов.       Мышцы на его челюсти напряглись. — Тебе лучше закончить все, что ты хочешь сказать, в ближайшую минуту. — Хорошо… — о на тяжело выдохнула, — я кое над чем работала. Вообще-то, над несколькими вещами. Я надеялась, что смогу подарить их тебе на этой неделе, ну, знаешь, в качестве рождественского подарка. Но первая оказалась сложнее, чем предполагалось, так что в конце концов мне пришлось обратиться за помощью… — Ты хочешь сказать, что встреча с мужчиной, с которым ты встречалась в прошлом, — это мой рождественский подарок? — Одно чертово свидание, которое было еще хуже, чем с Дэвисом, — ответила она, и, судя по его мрачному выражению лица, это было не совсем то, что следовало сказать. Она покачала головой, затем встала, — подожди здесь. Если я покажу тебе, ты поймешь. — Мое терпение на исходе, — ответил он, но она видела, что Драко смягчается против своей воли.       Гермиона бросилась в свой кабинет и забрала дневник и флакон, который хотела вручить в качестве подарка в более приятном контексте завтра. Она планировала весь день с учетом этого. Ужин в Норе, который, похоже, доставлял ему удивительное удовольствие, а затем приглашение на чашку чая с печеньем у себя на кухне. Когда он расслабится и наестся сладкого, она вручит ему оба подарка. Но вместо этого она сунула ему под нос свой дневник, показывая на свои каракули. — Вот почему я встречалась с Уитакером, — сказала она и перелистнула на следующую страницу. Его руки опустились на грудь, а рот снова открылся в изумлении. — Это зелье для моей матери?       Она кивнула. — Это только первый прототип. Оно сильно отличается от того, которое я готовила для Джинни от мигрени, поэтому пришлось провести несколько исследований, проб и ошибок, — сказала Гермиона, — вот почему я не была уверена, стоит ли рассказывать тебе об этом. Я не хотела обнадеживать, если оно окажется неэффективным или непригодным из-за побочных эффектов. Я послала Уитакеру образец, поскольку он главный целитель в больнице Святого Мунго, чтобы он провел несколько тестов и убедился, что это безопасно.       Драко прикусил нижнюю губу и нахмурил брови, пролистывая различные попытки, которые она предпринимала, чтобы усовершенствовать зелье. Надеясь, что он не обиделся на то, что она держала это в секрете от него, потому что боялась, что у нее ничего не получится, она продолжила. — Оно оказалось очень безопасным, но я пока не могу обещать, насколько сильным и длительным будет эффект. Возможно, это позволит ей просто спокойно прогуливаться на улице и не более того. Но я буду продолжать работать над этим, пока она снова не сможет пить послеобеденный чай, посещать художественные выставки и твою… — она прочистила горло, а затем выдавила из себя остаток слов, — …твою свадьбу, когда ты решишь пожениться в один прекрасный день.       В его глазах мелькнула надежда, когда он встретился с ней взглядом. — Счастливого Рождества, Драко, — сказала она и протянула ему склянку с бледно-зеленой жидкостью. Он насмешливо хмыкнул, но впервые с тех пор, как они воссоединились, в его голосе прозвучало изумление, а не осуждение. — Мерлин, Грейнджер, как такое вообще возможно? Если бы я не знал о твоем недавнем послужном списке, я бы подумал, что ты гений, — он со смехом покачал головой, — знаешь, к скольким целителям, зельеварам и даже темным магам я обращался, чтобы найти что-то подобное? Даже если бы я выложил за это безумное количество золота, все они сказали мне, что нет ничего, что могло бы сработать или иметь серьезных побочных эффе… — о н подавился остатком фразы, его глаза подозрительно блестели.       О нет, она не знала, сможет ли пережить, если всегда стоический Драко Малфой расплачется у нее на глазах. Этого может оказаться достаточно, чтобы разбить ее сердце вдребезги еще до того, как оно будет разбито как следует.       Пытаясь сменить настроение, она начала говорить. — Действительно, жаль, что целители и зельевары не сотрудничают больше. Определенно стоит обратиться в Министерство. К тому же магическое сообщество очень снобистски относится к использованию немагических ингредиентов в лечебных зельях. А ведь давно доказано, что травы и специи обладают целебными свойствами. А добавленные в магические зелья, они усиливают их действие до невероятной степени. Я много читала о Хильдегард фон Бинген, которая в свое время… — Ты все портишь, — сказал Драко, прежде чем его губы растянулись в самой прекрасной улыбке, которая когда-либо украшала его лицо. Этого было достаточно, чтобы успокоить ее мысли, и она полностью сосредоточилась на его губах, широко раздвинутых от счастья. Но она больше никогда не будет такой эгоисткой. Она снова подняла глаза на него, прежде чем он успел прочесть ее мысли, и сказала: — Люди часто говорят мне, что я слишком много рассказываю.       Драко покачал головой, а затем встал так быстро, что она испуганно опустилась на стул. Он обошел стол, разделявший их, и опустился на стул рядом, взяв одну из ее рук в свою. — Грейнджер, — сказал он так искренне, что сердце подпрыгнуло, — если это сработает, я буду в неоплатном долгу перед тобой. — Единственный долг, который нужно вернуть — это мой, — ответила она, борясь с желанием отдернуть руку. Но если он останется так близко, Гермиона боялась, что может сделать что-то ужасное — например, снова уставиться на его губы.       Взгляд Драко скользнул по ее лицу и остановился на глазах. — Ты ведь не сделала это зелье из чувства вины?       Гермиона поджала губы, не зная, как ему ответить. Она не могла отрицать, что ее мучили угрызения совести после того, как она узнала о проклятии Нарциссы, но не из-за этого она не спала каждую ночь. — Я совершила ошибку. И я хочу, чтобы ты знал, что я это осознаю. Но я приготовила зелье не для того, чтобы раскаяться. Я сделала его, потому что хочу, чтобы твоя мать могла жить так, не так как ей приходится. Я хочу, чтобы она снова испытала счастье. И… — И? — И ты тоже, — ее голоса перешел на шёпот, — я хочу, чтобы и ты снова был счастлив.       Когда Драко ответил, его голос тоже был тихим. — Ты хочешь, чтобы я был счастлив?       Она медленно кивнула и попыталась отдернуть руку, чтобы не выдать себя. Но он крепче прижал ее к себе, а его глаза говорили о том, что он обдумывает ее слова с большей серьезностью, чем она предполагала, когда произносила их. — Я знаю, что никак не смогу компенсировать то разочарование, которое вызовет у твоей матери разрыв нашей помолвки, — сказала она, чтобы заполнить тишину, — я просто хочу сделать все возможное, чтобы облегчить ее боль, пока это возможно.       Гермиона увидела беспокойство в его глазах, и оно ей не понравилось. После всего, что она узнала, она поняла, как Драко превратился в того, кем был сегодня, но его доброта все еще оставляла ее в недоумении. Особенно сейчас, когда она этого не заслуживала.       Когда он встал, Гермиона почувствовала облегчение от того, что его внимание наконец-то покинуло её. Однако Малфой упорно продолжал держать её за руку. Поначалу нерешительно, но в конце концов она позволила ему поднять ее на ноги. Его руки обхватили ее плечи, обняли так тепло и успокаивающе, что она не смогла удержаться и закрыла глаза. Вдыхая его запах, Грейнджер украдкой обхватила руками его поясницу.       Драко держал ее так до тех пор, пока ее не начало покалывать с головы до ног. Кровь бурлила в ее жилах, и мягкое давление его худого тела на ее изгибы становилось все менее и менее успокаивающим. Надеясь, что он не замечает, как быстро трепещет ее сердце и как сильно ей хочется прижаться к нему, она продолжала обнимать его за талию, в то время как Малфой крепче сжимал ее плечи, а его лицо опускалось все ниже, пока он не уткнулся носом в ее волосы.       Драко повернул их так, что ее задница ударилась о край кухонного стола, а затем придвинулся еще ближе, прижимая их тела друг к другу. Она крепче обняла его в ответ, просто чтобы показать, что не против его прикосновений, а не потому, что хочет, чтобы это переросло во что-то большее.       Гермиона не планировала этого. Не думала, что после того, что случилось той ночью, он захочет снова прикоснуться к ней таким образом. Поэтому не знала, как поступить, когда его нос провел по ее виску, а его дыхание обогрело кожу.       Она хотела, чтобы он знал, что его прикосновения и ухаживания приветствуются, что Драко никогда не должен сомневаться в том, что достоин прикасаться к ней вот так. Но Гермиона не была уверена, что начало физических отношений с ним будет лучшим способом доказать, что он заслуживает большего, чем то, что позволяет себе иметь. У нее было странное ощущение, что он отделяет ее влечение к нему от своей собственной личности. Как будто он считал, что не обладает множеством других желаемых качеств, кроме красоты, достаточной для того, чтобы она захотела его физически. И такой ход мыслей она совершенно не могла поддержать. — Грейнджер, — он прикоснулся к ее скуле, положив руки ей на спину и прижимая ее тело к своему, так что между ними уже не помещался даже лист бумаги, а дыхание сбивалось в груди. — Ты голоден? — спросила она, задыхаясь, надеясь, что они смогут вернуться к нормальной жизни, прежде чем снова окажутся в плену момента. Но она не ожидала, что он откинется назад, и его глаза, полные голода иного рода, опустив взгляд к ее губам, произнесут: — Умираю с голоду.       Ее желудок вздрогнул, но она сделала вид, что не поняла двойного смысла. — Позволь разогреть немного еды, которую дали мне родители.       Он кивнул, и, хотя он легко отпустил ее, вырваться из его объятий было все равно что покинуть уютную постель, все равно что кто-то выплеснул ей в лицо ведро ледяной воды. — Пока ты ешь, я расскажу, как готовить зелье, чтобы в будущем ты мог варить его сам, — она чувствовала, как его взгляд колет ей шею, пока Гермиона открывала стеклянные емкости. — Грейнджер? — повторил он, но она боялась, что не сможет противостоять его притяжению, если обернется, поэтому лишь хмыкнула в ответ. — Спасибо.

оОо

      Драко был в прекрасном настроении, когда на следующий вечер они отправились в Нору. Гермионе очень хотелось присоединиться к нему во время визита к матери и лично убедиться в эффекте зелья, но ей нужно было присутствовать на встрече с Кингсли. При других обстоятельствах она могла бы отложить её, но, выйдя из кабинета министра тем утром, она поняла, что приняла правильное решение.       А когда Драко вернулся, и его лицо светилось от счастья, она подумала, что, возможно, было бы лучше, если бы он побыл с матерью наедине. Его голос дрожал от волнения, когда он рассказывал, что с помощью зелья его матери удалось совершить двадцатиминутную прогулку по территории Мэнора, прежде чем она почувствовала усталость. Правда, после этого её чувствительность ещё несколько часов оставалась сниженной. Она даже смогла выпить чашку слабого теплого чая, прежде чем Драко вернулся домой.       Поскольку лечебные свойства зелья были усилены немагическими ингредиентами и, следовательно, не имели опасных побочных эффектов, которые могли вызвать другие зелья, Уитакер подтвердил, что Нарциссе разрешено принимать одно зелье в день. Это не изменит ее жизнь полностью, но, по крайней мере, облегчит дискомфорт и боль, которые в противном случае вызывала даже самая незначительная пылинка. И вот, вероятно, потому что он был счастлив, Драко просунул свои пальцы между её пальцами и ухмыльнулся, прежде чем они вошли в дверь в Норы, заставив её желудок заурчать, а сердце забиться быстрее.       По дому разносилось эхо Рождества, а это означало, что Поттеры, должно быть, уже пришли. После того как много лет назад он нашёл в старых вещах матери кассету с рождественской музыкой, с тех пор он любил мучить их, проигрывая её по кругу каждое Рождество. — Черт возьми, Гарри, за последние два дня мы прослушали эту песню тридцать четыре раза! Не то чтобы я считал или что-то в этом роде! — кричал Рон из прихожей, роясь в сумке, в которой, похоже, хранились вещи для его новорожденной дочки Софи. Когда Рон заметил их появление, на его лице промелькнуло раздражение. Тем не менее он встал и протянул руку Драко. Они обменялись жестким рукопожатием, которое, по крайней мере, создавало впечатление неблагодарного принятия.       Драко также представили Биллу, но не Флер, так как она осталась с семьей во Франции. Джордж, Перси и Чарли провели в Норе только первый день Рождества, после чего тоже вернулись к своей насыщенной жизни.       Билл и Драко подробно обсудили профессию Билла как разрушителя проклятий в Гринготтсе и связанные с ней обязанности. Было странно радостно видеть, как хорошо его приняли во второй по значимости семье в жизни Гермионы, и теперь Рон тоже начал привыкать к его присутствию.       Возможно, именно поэтому она расслабилась до конца вечера, даже когда Драко продолжал рассеянно проводить пальцами по её кудрям или нежно целовать в висок и щёку. Однажды он даже прикоснулся губами к уголку ее рта, когда Гермиона подняла на него глаза в ответ на его рассказ о том, как он беспокоится о том, что ворчливый кот Гермионы вернется и набросится на него, решив, что он незваный гость.       На самом деле, он так старался прикоснуться к ней, что ее грудь была похожа на воздушный шар, взлетающий все выше и выше, а смех и радость, окружавшие их, только усиливали это ощущение. Джинни даже отметила это, когда Гермиона присоединилась к ней, чтобы уложить Лили на дневной сон. Ее голос приобрел странные нотки, когда она рассказывала о том, как внимателен к ней Драко.       В остальное время Уизли были заняты тем, что с восторгом смотрели на милое рыжеволосое пополнение в семье, так что никто из них не обращал особого внимания на нее и Драко. Только Гарри наблюдал за ними с необычным напряжением в зеленых глазах, когда они обменивались подарками. Как только он узнал, что Драко купил для Альбуса и Джеймса игрушечные метлы, которые можно использовать только в помещении и которые парят в нескольких метрах над землей, оставляя за собой след из магических блесток и издавая громкие свистящие звуки, его озабоченное выражение быстро превратилось в оскал.       Гермиона не могла удержаться от смеха, глядя на то, как Гарри без особого энтузиазма смотрел на него, когда Драко заставил двух его сыновей пообещать, что они будут пользоваться метлами только тогда, когда их отец будет заниматься уборкой. Кто бы мог подумать, что он так изобретателен в своей мести?       Позже, после того как Молли, Артур и дети легли спать, они переместились в гостиную. Когда остальные пары и Билл уже заняли два дивана, Драко взял на себя инициативу и пересадил ее к себе на колени в кресло. Он обхватил ее за живот и прижал к себе, зарывшись лицом в ее волосы, а биение его сердца о ее спину давало ощущение защиты.       Беспокоясь о том, что подумают остальные об их положении, она обвела взглядом комнату. Мария качала на руках свою малышку, а Рон смотрел на жену и дочь с таким счастьем, какого, по её мнению, она никогда не видела на его лице, когда они были вместе. Джинни тоже свернулась калачиком на диване, её глаза уже закрылись от долгой беготни за детьми по дому. А Гарри и Билл обсуждали какие-то необычные происшествия в Норвегии. Судя по всему, тролли все чаще стали появляться в районах, населенных магглами. В результате все большее число жителей приходилось регулярно подвергать обливиэйту.       Гермионе было трудно сосредоточиться на их разговоре, потому что пальцы Драко, лежащие на ее талии и ласкали ее через пуловер. Он прижался к ней ближе, его дыхание согревало ее ухо, и он шептал так тихо, чтобы никто из остальных не услышал. — Все нормально?       Ошеломленная этим вопросом, она переместилась и повернулась к нему лицом. Когда она заглянула в его глаза, освещенные пляшущим пламенем костра, он улыбнулся ей в ответ. Ее сердце забилось так, что казалось, будто воздушный шар в груди вот-вот лопнет. Что бы это ни было, оно не могло быть оправдано тем, что было сделано ради других.       Гермиона кивнула, потому что, по крайней мере, здесь их прикосновения не могли перерасти в нечто такое, что они не смогли бы вернуть назад, и его ухмылка превратилась в облегченную улыбку. Он поднял руку, и его глаза потеплели так, что она уже почти привыкла к ним. Его большой палец провел по ее нижней губе, и это ощущение было таким электрическим, что по позвоночнику пробежала дрожь.       Они разделили момент внезапного осознания, как будто оба понимали, что гипнотические звуки тихого разговора Гарри и Билла, потрескивание огня и тихое воркование Марии не являются достаточным основанием для того, чтобы нарушить границу, которая должна оставаться нерушимой.       Но прежде чем Гермиона успела подумать о том, что это будет означать для них, когда они снова останутся наедине, он наклонился к ней и невесомо прикоснулся губами к ее губам.       Поцелуй был мягким, но продолжительным, с привкусом шипучего сливочного пива, от которого по телу разлилось приятное тепло, превосходящее даже тепло близлежащего камина. Зная, что это не может перерасти в нечто большее, она полностью погрузилась в поцелуй, позволив ему наклонить ее голову и провести большим пальцем по подбородку, продлевая нежное прикосновение еще на несколько ударов сердца.       Когда он прервал поцелуй и встретился с ней взглядом, его улыбка стала такой же широкой, как и ее сердце. Она впервые заметила, что в уголках его глаз появились тонкие морщинки. Ошеломленная, она поднесла руку к его лицу и провела по ним указательным пальцем. — Гермиона, — сказал Гарри, так сильно ее напугав, что она чуть не задела Драко, когда мотнула головой в его сторону, — как насчет того, чтобы приготовить знаменитый маггловский горячий шоколад, который умеем делать только мы двое?       Рука Драко сжалась вокруг ее талии. Она так ясно ощущала его напряжение, удивлялась, почему не замечала его раньше. Покачав головой, она ответила Гарри. — Уже слишком поздно для такого количества сахара.       Лицо Гарри потемнело от ее ответа, но ей было все равно. Гермионе тоже не нравилось, что он считает, будто должен вмешиваться в ее дела так сильно. Ей обязательно нужно будет поговорить с ним о том, насколько тонкой стала между ними грань между заботой и вмешательством.       Почувствовав, как Драко обмяк под ней, Гермиона поняла, что приняла правильное решение. Если бы она только знала, что даже такой маленький выбор, как этот, может так сильно повлиять на него. Она расслабилась, прижавшись к его груди, и переместилась, свернувшись боком к нему, свесив ноги через край кресла. — Ты уверена в этом? — прошептал он ей на ухо, чтобы остальные в комнате не услышали, — Поттер выглядит взбешенным.       Ничего не ответив, она положила голову ему на плечо и прижалась еще ближе, обхватив рукой его плоский живот. Она проигнорировала взгляд Гарри. Вместо этого Гермиона смотрела, как Билл нежно укачивает на руках свою племянницу, а Мария дремлет на плече Рона, чьи глаза тоже начали медленно закрываться. Нахмурившись в последний раз, Гарри переключил внимание на них.       Драко еще больше расслабился, его рука на ее талии скользнула под подол пуловера, а длинные пальцы стали прослеживать ее кожу, пока она не покрылась мурашками. Аромат его духов, который она, обнаружив в ванной дорогой французский флакон, определила как сандаловое дерево и бобы тонка, окутывал ее, и она слышала тихое потрескивание поленьев, когда они догорали. Если бы Гермиона не знала, насколько опасна эта мысль, то сочла бы ее самой приятной из всех, что когда-либо посещала ее. — А каково официальное объяснение того, что тролли мигрировали на юг? — спросил Гарри. — Никто не знает. Но есть странные символы, — прошептал Билл, чтобы не разбудить ребенка, — все леса и места, где обычно живут тролли, испещрены ими. Они выглядят так, будто их выжгли на земле.       Не обращая внимания на удивленное ворчание Драко, Гермиона поднялась со своего удобного места и села прямо. — Символы? — спросила она, и сердце ее забилось в таком ритме, какой бывает только тогда, когда она приближается к решению загадки, — как спирали? -Да, — ответил Билл, — откуда ты знаешь?       Она быстро пересказала историю об исчезнувших гномах, чувствуя, как Драко напрягся, когда она переместилась к нему на колени. — Значит, это не единичный случай? — задался вопросом Гарри, уже переходя в кризисный режим. Затем он спросил Билла, — ты слышал о чем-то подобном раньше? — Ты имеешь в виду проклятие? Нет, не думаю. Хотя, раз уж ты говоришь мне, что тысячи гномов таинственным образом растворились в воздухе, у меня появилась мысль… — Мысль? — спросила Гермиона, снова наклоняясь вперед и не обращая внимания на то, что пальцы Драко впились в ее плоть, когда он все еще держался за ее бедро. — Когда я только начал работать разрушителем проклятий, я слышал шепот об артефактах, настолько мощных, что они требовали зарядки жизненной силой других магических существ. За все время работы в Гринготтсе я ни разу не сталкивался с подобными вещами, но кто сказал, что это невозможно? — То есть хочешь сказать, что кто-то принес гномов в жертву, чтобы использовать их жизненную силу для использования мощного артефакта? — спросила Гермиона, ее дыхание сбилось. — Понятия не имею. Это не объясняет, почему тролли не исчезают, а мигрируют, — ответил Билл, — это просто то, что первое пришло мне в голову. — Откуда вы знаете, что тролли не исчезают? Норвежцы следят за численностью популяции троллей? — Думаю, да. Да.       Гермиона села чуть прямее, а затем продолжила. — Буквально на днях Кингсли рассказал мне, как трудно сейчас точно подсчитать, сколько оборотней живет в Англии. После введения антидискриминационных законов их общины хорошо известны, поэтому узнать их точное количество должно быть не так сложно, но мы до сих пор не знаем наверняка. Представляю, на сколько сложнее узнать точное количество троллей, когда Министерство Норвегии не может просто послать им письмо с совой, и у них такой широкий ареал распространения, включая отдаленные и труднодоступные регионы.        Гарри хмыкнул в знак согласия, его взгляд был отрешенным, словно он уже прокручивал в голове мысли об всем этом. Билл тоже кивнул, но когда маленькая Софи зашевелилась у него на руках, его внимание переключилось на нее. Гермиона попыталась прислониться к Драко и снова расслабиться, но мысли ее уже не давали покоя. Казалось, что они с Люси выбрали совершенно неправильный путь. Вместо того чтобы изучать символы, им следовало бы выяснить, что вообще может их вызывать. — Грейнджер, — тихо простонал Драко у нее за спиной, возвращая ее внимание к текущему моменту и замечая, как крепко его рука обхватила ее живот, — может быть, ты попробуешь не так сильно извиваться?       Поскольку ее мысли все еще были заняты гномами, троллями и спиралями, выжженными на земле, Гермионе потребовалось мгновение, чтобы понять смысл его просьбы. Когда она заметила его дискомфорт, он неуловимо двинул бедрами, чтобы отдалиться от нее, и одновременно приподнял ее, чтобы она снова села на него боком. — О, — вздохнула Гермиона, когда ее расширенные глаза нашли его в теплом свете.       Драко усмехнулся, увидев ее реакцию. В его голосе было столько тепла и удовольствия, что Гермионе стало интересно, как все это отразится на их отношениях, когда они покинут Нору.       Наклонившись к ней, он прикоснулся губами к ее уху и заговорил таким низким голосом, что его было почти не слышно: — Хотя я не могу придумать ничего более сексуального, чем наблюдать за тем, как ты разгораешься, используя свой большой мозг… — он сделал небольшую паузу, в его тоне послышался намек на издёвку, — может быть, ты воздержишься от разговоров о контроле численности норвежских троллей, пока мы снова не останемся наедине?       Гермиона вздрогнула от этих наводящих слов, её тело воспламенилось так внезапно и с такой силой, что у неё перехватило дыхание. Когда он отстранился, чтобы проследить за её реакцией, она заметила, как в его глазах вспыхнуло желание.       Но почему он так флиртовал с ней всю ночь? Почему именно здесь и сейчас?       Не обращая внимания на вопросы в ее глазах, он притянул ее ближе, позволяя снова прижаться к его груди, а его пальцы впились в ее кожу, где они все еще покоились под пуловером. Она попыталась успокоиться, но в его объятиях больше не было утешения: в голове всплывали образы их спутанных простыней, его большая ладонь на ее груди, его рот, приоткрытый на ее шее.       Сердце Гермионы забилось в бешеном ритме, как только они появились перед домом, пульс застучал в висках и затрепетал в запястьях. Несмотря на то, что снега не было, на окнах замерз конденсат. Она не отрывала взгляда от маленьких кристалликов в оконных стеклах, наблюдая, как ее дыхание вырывается белыми облачками в ночной воздух. Драко так же неподвижно стоял рядом с ней, его рука по-прежнему обвивала ее.       Если они войдут в эту дверь и не отпустят друг друга, то примут решение с далеко идущими последствиями. Но было что-то еще, что-то более важное, чем это. Прежде чем Гермиона сможет даже подумать о том, чтобы быть с ним таким образом, она должна вернуть ему свободу выбора.       Когда Гермиона начала дрожать в пуловере, Драко повёл её за собой, с помощью заклинания открыв дверь. В темноте коридора они молча стояли еще несколько мгновений, и ее сердце замирало в горле. Затем он притянул ее к себе, медленно, как в ту ночь, когда они танцевали под звездами. Она шагнула ближе, не раздумывая, желая, чтобы знал, что нет места, где бы она не хотела быть, независимо от того, чем закончится эта ночь. Драко прижал ладонь к ее спине, а другой рукой запустил ее в волосы на шее. — Драко, — прошептала она в темноту, — есть кое-что…       Он прервал ее, низко наклонив голову и прижавшись к ее губам поцелуем, таким же теплым, как у камина, но с гораздо большей настойчивостью. Она поддалась его требовательному прикосновению и приоткрыла губы, когда его язык коснулся ее нижней губы. Со стоном он притянул ее к себе, углубляя поцелуй до тех пор, пока у нее не закружилась голова от столь сильного желания, что казалось, оно сковало ее внутренности, словно клеймо, начертав на ней свое клеймо.       Он отстранился настолько, что повел ее назад по темному коридору, прижимая к стене рядом с вешалкой. Они тяжело дышали друг другу в лица, ее грудь прижималась к его груди, а он прижимал ее к себе так, что ей приходилось вставать на цыпочки.       Его серебряные глаза вспыхнули в темноте пьянящими обещаниями, после чего он снова наклонился и прижался лбом к ее лбу. — Ты скажешь мне, если чего-то не захочешь?       Она сглотнула, затем кивнула. Его рука переместилась к ее талии и сжала ее через пуловер. — Скажи мне, когда тебе что-то не понравится, — продолжал он низким голосом, его большой палец нащупывал нижнюю часть ее бюстгальтера, — но еще больше — скажи мне все, что тебе нравится. Желательно, в мельчайших подробностях. — Драко, — снова прошептала она, понимая, что ей необходимо вымолвить эти слова, пока ноги не отказали ей. Но, клянусь Мерлином, как она могла не растаять, слушая, как он говорит о том, что хочет знать все ее желания и стопы? — Больше не называй меня Малфоем, — сказал он с довольной улыбкой. Драко откинулся на спинку стула, чтобы окинуть взглядом ее фигуру, как будто на ней было то самое облегающее черное платье, которое она надевала на бал, а не толстый шерстяной пуловер и джинсы, которые были на ней сейчас. Везде, где задерживался его взгляд, вспыхивало тепло, и Гермиона откинула голову к стене.       Он опустился еще ниже, его теплое дыхание коснулось чувствительной кожи чуть ниже ее уха. — Скажи мне еще раз, почему так трудно подсчитать количество троллей, живущих в норвежских лесах?       Она сжала руки в кулаки, стараясь не притягивать его ближе, а затем покачала головой. — Сначала я должна сказать тебе кое-что еще, — произнесла она, с трудом выговаривая слова.       Драко хмыкнул и провел зубами по мочке уха. — Расскажи мне позже. — Нет, — сказала она, — важно, чтобы ты узнал сейчас. Я сказала тебе, что работаю над несколькими вещами. Второй подарок… — Мне больше не нужны подарки, — простонал он, и его язык занял место зубов. Влажное прикосновение к мочке уха почти лишило ее рассудка, по нервным путям пронеслись искры удовольствия, и она рухнула на стену позади себя. — Поверь мне… — задыхаясь, произнесла она, упираясь руками в его грудь, чтобы оттолкнуть его настолько, что смогла поймать его взгляд, — ты хочешь получить этот подарок.       Драко нахмурился, положив руку ей на бедро, и потянул ее вперед, чтобы она почувствовала то, что он скрывал от нее раньше на том кресле. — Я хочу снять с тебя эту чертову одежду больше, чем свой следующий вздох, так что если мой подарок, это не обнаженная ты… мне не интересно.       В подтверждение своих слов его рука, лежавшая на ее бедре, скользнула к ее попе и еще крепче прижала ее к своей эрекции, пока Гермиона не смогла удержаться от хныканья. — Есть одна вещь, которую, я уверена, ты хочешь еще больше, — сказала она и выскользнула из-под его тела к стене, прежде чем это стало невозможным. И снова он легко отпустил ее. Но когда Драко последовал за ней в кабинет, то заставил ее покраснеть. — Давай быстрее покончим с этим, а потом проверим, насколько прочен твой стол.       Она изо всех сил старалась не представлять себя обнаженной и распростертой перед его взглядом на столе, когда открывала ящик и доставала конверт. — Вот, — ее пальцы дрожали, когда она протягивала ему конверт, — окрой его.       Когда он нерешительно взял конверт, Герммона почувствовала, что у нее пересохло во рту и свело желудок. Она понимала, что ее подарок может вызвать две реакции. Либо он будет так счастлив, что с еще большим энтузиазмом выполнит все обещания, данные сегодня вечером. Или же он может оставить ее здесь, навсегда исчезнув из ее жизни. Но она хотела, чтобы у него был выбор. Она хотела, чтобы он вернул себе свободу.       Гермиона поджала нижнюю губу, пока Драко доставал пергамент из конверта, ожидая, что на его лице появится осознание. Но когда его хмурый взгляд углубился, а ожидаемого восторга не последовало, она почувствовала, как сердце сжалось в груди. Что, если он решил, что она вмешивается в дела, которые ей не положено? — Это… — Снятие всего, — закончила она за него, — Кингсли подписал только сегодня.       Он поднял взгляд от бумаги, нахмурился, но выражение его лица намекало на очень сложные эмоции. — Ты сердишься на меня? — Что? Нет, — он покачал головой, — конечно, нет. Это то, чего я хотел много лет. Я просто…       Драко не закончил фразу, а снова опустил взгляд на пергамент. — Как? — спросил он, но в его тоне слышалось скорее замешательство, чем облегчение. — Убедить Кингсли было не так уж сложно. Я подготовила длинную презентацию, в которой изложила все причины, по которым считаю твой приговор несправедливым. Еще до того, как я перешел ко второму аргументу, он согласился с тем, что двадцатилетний срок — это необычайно сурово, и что ты бесчисленное количество раз уже доказал, что являешься союзником Министерства.       Драко еще раз покачал головой, показывая свое замешательство, поскольку представленная информация не имела для него никакого смысла. Она продолжила говорить, слова сыпались быстро: — Сюда входит все, на что были наложены ограничения Визенгамота. Все твои активы разморожены. Ты можешь путешествовать без отслеживания, уволиться со службы в Аврората и, если хотите… мы можем покончить со всем этим сегодня же. — Этим? — спросил он, его пронзительные серые глаза впились в ее глаза с такой силой, что ее словно ударило молнией.       Она кивнула, и хотя слова прилипли к ее языку, как расплавленная карамель, она все же заставила себя их произнести. — Наша помолвка. Выманивание твоего отца из укрытия. Ты не обязан участвовать в этом только потому, что так сказал Гарри. Ты волен принять любое решение. Поехать туда, куда захочешь. — Я волен уйти… — повторил он, и слова замерли у него на языке. — Ты не счастлив? — спросила она, — я думала, ты хотел именно этого от нашей помолвки.       Когда он ничего не ответил, но все больше и больше выглядел так, словно она вынесла ему смертный приговор, а не помилование, она осторожно добавила: — Не мог бы ты что-нибудь сказать?       Он снова покачал головой, и она увидела, как Драко использует свои навыки окклюменции в режиме реального времени. В одну секунду он стал похож на маленького потерявшегося мальчика, а затем его черты лица разгладились, превратившись в маску контролируемого изумления. — Грейнджер, — произнёс он с лёгким смешком. Но она уже научилась отличать настоящих от поддельных. И этот был решительно фальшивым, — что за чертовщина? Ты моя крестная фея или кто?       Она прикусила язык, чтобы не выдать себя. Должно быть, он все же заметил, что Гермиона не поверила его реакции, потому что маска треснула, и она снова увидела эмоции в его глазах. Что-то среднее между осознанием, чувством вины, разочарованием и растерянностью. Гермиона до конца не могла понять, что это значит. — Думаю, мне нужно время, чтобы все это переварить, — сказал он, — я не ожидал, что ты так просто выловишь все это на меня. — Конечно, — сказала она и обошла стол, чтобы встать рядом с ним. Гермиона приложила ладонь к его рубашке где были застегнуты пуговицы, чувствуя, как бешено колотится сердце под грудной клеткой, — давай поговорим об этом завтра?       Он кивнул. Гермиона приподнялась на носочки и поцеловала его в уголок губ, как он сделал это несколько часов назад в Норе. Опустившись обратно на пятки, она увидела, как в его глазах мелькнула другая эмоция. Печаль. — Я хочу, чтобы ты знал, что я хочу, чтобы ты был здесь, — прошептала она, приклеившись глазами к его плечу, потому что смотреть в глаза было слишком сложно, так как Гермиона раскрывала свои истинные чувства, — неважно, что ты решишь, это не изменится. Я хочу, чтобы ты был здесь, и это никогда не изменится.       Гермиона отвернулась, чтобы не выдать себя еще больше. Но оставить его наедине с собственными мыслями было, пожалуй, самым сложным подвигом, который она совершила до сих пор. Ее ноги были тяжелыми, как свинец, когда она тащила их вверх по лестнице, а шею и основание позвоночника покалывало, словно невидимая угроза тянула ее назад, в его сторону.       Существовала реальная возможность того, что завтра она проснется от того, что он исчез навсегда. Не останется никаких следов того, что Драко когда-либо был здесь или оставил такой глубокий след в ее сердце.       И хотя от этой мысли в груди сжималось все сильнее, а дышать становилось трудно, она знала, что приняла правильное решение. Гермиона пообещала себе, что к концу их совместной жизни он будет знать, что, по ее мнению, заслуживает всего, чего хочет в жизни. И она не могла придумать лучшего способа доказать ему это, чем вернуть ему право выбора.       Если он выберет не ее, она научится жить с этим.