17. Верните цвет
9 июня 2024, 12:00 Гермиона проснулась с колотящимся сердцем, как будто кто-то вколол ей порцию адреналина. Небо за окном было еще темным, а красные цифры на старом будильнике показывали, что сейчас только пять утра. Напрягая слух, она прислушивалась к звукам, пытаясь найти хоть один нездешний звук, говорящий о том, что она не одна.
Но ничего не было.
С тошнотой в желудке она вылезла из-под одеяла, надела толстовку поверх футболки и отправилась в ванную, чтобы умыться и почистить зубы. Ее отражение в зеркале было усталым, и Гермиона увидела темные круги под глазами, когда чистила зубы.
Она надеялась — довольно глупо — что Драко поднимется к ней ночью, проскользнет под одеяло и прошепчет, что никогда не оставит ее, пока она будет с ним.
Конечно, этого не произошло. И в конце концов она поддалась сну, хотя и считала это невозможным.
Гермиона побрызгала на лицо холодной водой, глубоко вздохнула, вытираясь полотенцем, и отодвинулась от раковины, зная, что промедление не изменит его решения. Но когда Грейнджер добралась до гостиной, её уже подташнивало от беспокойства.
Дверь была открыта, в комнате было темно и пусто, кровать превратилась в диван.
И сердце ее разбилось на миллион осколков. Разочарование просочилось в самое естество.
Несмотря на то что она пообещала себе, что как-нибудь справится с разочарованием, эмоции словно тяжелым грузом тянули ее на дно океана. На глаза навернулись слезы, но Грейнджер не хотела им поддаваться.
Щелкнув выключателем, она подождала, пока глаза привыкнут к свету, и вздохнула, сжимая грудь. Она поняла, что его гардероб все еще здесь. Может быть, у Драко было так много одежды, что она была ему не нужна? Но последняя книга, которую он читал, все еще лежала на маленьком столике рядом с ее диваном, а закладка указывала на то, что он осилил только две трети книги.
Гермиона уже собиралась сделать шаг в комнату, когда входная дверь распахнулась.
Гермиона обернулась и увидела, что он стоит в прихожей, потный и запыхавшийся. Драко был одет в беговой лонгслив с длинными рукавами, ткань облегала его рельефную грудь. Ей захотелось прижаться к нему, вжаться головой в его влажную шею и узнать, как он пахнет, когда на нем нет его роскошного аромата. Но вместо этого она уставилась на него.
— Ты уже встала? — спросил он, и ее разбитое сердце словно склеилось обратно.
Он все еще был здесь. Делал то, что делал всегда.
— Я… — начала она, но слова застряли у нее в горле, и Гермиона просто смотрела на него, как рыба на мели.
Уголок его рта приподнялся, в глазах блеснуло понимание. И снова ей захотелось броситься в его объятия, сцеловать соль с его верхней губы, обхватить ногами его талию и прижаться к нему навсегда.
— Тогда я приму душ, — сказал Драко и сделал первый шаг по лестнице. Прежде чем исчезнуть за стеной, он откинул голову назад и сказал, — если только ты не хочешь присоединиться ко мне?
Он подмигнул ей, но не стал дожидаться ее ответа. Как только дверь ванной комнаты наверху захлопнулась, Гермиона прижалась к дверному косяку. В ее теле пульсировала смесь облегчения и желания, отчего она раскачивалась, как заводная игрушка, которой отказали в возможности покрутиться.
Но все её мысли были заняты тем, что на его лице не было видно ни одной из вчерашних противоречивых эмоций. Это не означало, что их не было, просто ему удалось лучше их скрыть.
Через двадцать минут Малфой вернулся в гостиную в одном лишь полотенце на поясе. Его глаза сияли от восторга, когда он обнаружил ее сидящей на диване и читающей первые страницы его книги.
Он одарил ее знающей ухмылкой.
— Больше не можешь заснуть?
— Хм, — ответила Гермиона, изо всех сил стараясь не смотреть на его грудь и бледную отметину на руке. Это был не первый раз, когда она видела его без рубашки с тех пор, как он переехал к ней, но, учитывая траекторию, по которой развивались их отношения прошлой ночью, она чувствовала себя еще более напряжённой, чем обычно.
Он с легкой усмешкой направился к своему гардеробу, чтобы чуть позже появиться в одном из своих идеально отглаженных костюмов. Темно-синий цвет подчеркивал бледность его лица, четкую линию челюсти и худощавое телосложение. Боже, он был красив. Гермиона начинала чувствовать себя не здравомыслящей взрослой женщиной, а влюблённым подростком, падающим в обморок при виде своего увлечения. Она изо всех сил старалась не показать этого на своем лице, но была уверена, что у нее ничего не получается.
— У меня для тебя тоже есть подарок, — сказал Драко, застегивая запонки.
Гермиона впервые оторвала взгляд от книги, чтобы посмотреть на него.
— Естественно, ничто не может превзойти твои подарки, но я хотел хотя бы отплатить тебе взаимностью.
— Мне ничего не нужно.
— Я так и предполагал, что ты так скажешь, и именно поэтому приобрел для тебя кое-что, о чем ты даже не догадываешься.
Гермиона нахмурилась, представляя себе, и не в первый раз, каково это — провести пальцами по его влажным волосам.
— Пойдем, — с улыбкой сказал он, протягивая ей руку, — я покажу тебе.
Она положила книгу обратно на столик, а затем осторожно приняла его руку. Как только они соприкоснулись, его улыбка стала шире, и у Гермионы возникла иррациональная мысль потянуть его за собой на диван и целоваться с ним, пока не зазвенит будильник наверху.
Вместо этого она последовала за ним на кухню, где он включил свет, чтобы показать крошечную стеклянную кофеварку, которую она уже видела в некоторых модных лондонских кафе.
Увидев ее недоуменное выражение лица, он отпустил ее руку, а затем открыл шкаф и достал упаковку очень дорогих на вид кофейных зерен и кофемолку.
— Не смотри на меня таким испуганным взглядом, — рассмеялся он, — хотя у меня тоже был соблазн, я не стал выбрасывать твою жалкую поделку в виде кофеварки в окно. И тебе не придется учиться варить правильный кофе. Мой подарок включает в себя услугу по приготовлению кофе для тебя каждое утро.
Гермиона потеряла дар речи и почти поняла его реакцию на вчерашний вечер. Дело было не только в том, что он подарил ей подарок, более продуманный, чем у кого-либо за последние годы, но и в том, что он обещал ей больше времени проводить вместе. Переполненная эмоциями, она обняла его, уткнувшись лбом в середину его груди.
— Хорошо, Грейнджер, — продолжал он, усмехаясь, и его руки поднялись к ее плечам, — я прекрасно понимаю, что кофе, который ты пьешь по утрам, настолько разбавлен, что может превратить даже самую веселую душу в рыдающую от отчаяния. Но давай не будем перебарщивать с благодарностью, а?
Она покачала головой, прижавшись к его груди, а затем обняла его еще крепче.
С еще одним задорным смешком Драко отстранил ее от себя и направил к кухонному столу, где она села на свой обычный стул. Наблюдая за тем, как он перемалывает кофейные зерна, она в очередной раз осознала, что с его богатством и недавно полученным помилованием у него было бесчисленное множество возможностей, но он решил остаться, чтобы приготовить для нее чашку кофе.
Не успела Гермиона опомниться, как ноги сами понесли ее к нему, она обхватила его за плечи и прижалась лицом к изгибу его позвоночника между лопатками. Он вздрогнул от неожиданности, но потом снова засмеялся.
— Гермиона, — тепло сказал он, и от звука этого имени она почувствовала себя в свободном падении, а его руки переместились к её рукам, обхватившим его живот, — я здесь, чтобы остаться. Обещаю.
Он попытался посмотреть на нее, и она ослабила хватку настолько, что Драко смог повернуться в ее объятиях, пока они не вернулись в то положение, в котором находились до того, как он попросил ее сесть. Но она не хотела садиться. Разве что снова на его колени.
— Прости за вчерашнее, — сказал он, обнимая ее за поясницу, — я не должен был отпускать тебя в постель, не дав ответа.
Она снова покачала головой, ее волосы зашуршали по ткани, а ее руки обвились вокруг его костюма, прижимая его еще ближе.
— Эй, — мягко сказал он, — посмотри на меня?
Она подняла голову и уперлась подбородком в его грудь.
— Сегодня вечером я хотел бы… — он прочистил горло, на его лице промелькнула неуверенность, — я бы хотел пригласить тебя на настоящее свидание.
Гермиона открыла рот, но ком застряло в горле, а в голове не осталось ни одной мысли, кроме той, что она хотела бы узнать, каково это, когда он ухаживает за ней как следует.
— Ты не против?
— Нет, — ответила она, понимая, что смотрит на него как влюбленная дурочка, но не в силах ничего с этим поделать, — это было бы прекрасно.
Его губы растянулись в ухмылке. Такая непроизвольная улыбка, которая заставляла его выглядеть моложе своих лет.
Ее сердце забилось еще сильнее. Как ей пережить следующие десять с лишним часов ожидания, чтобы снова остаться с ним наедине?
Проведя костяшками пальцев по ее щеке, он продолжил.
— А теперь, если ты не хочешь, чтобы я взял тебя прям на кухонном столе, предлагаю тебе пойти собираться на работу, а я пока приготовлю кофе.
Перспектива, чтобы он взял ее на кухонном столе звучало именно так, как она хотела, чтобы он это сделал, поэтому Гермиона не отпускала его до тех пор, пока Драко не покачал головой от удовольствия и не наклонился, чтобы прошептать ей на ухо.
— Знаешь, что говорят о предвкушении?
— Переоценивают?
— Поверь мне, — сказал он, покусывая мочку ее уха, как и вчера, — мне нужно больше, чем час вспешки перед работой, чтобы успеть сделать хотя бы один процент того, о чем я думаю уже несколько месяцев.
— Обещания, обещания, — поддразнила она, а затем медленно ослабила хватку. Но прежде чем Грейнджер успела отстраниться, он крепко прижал ее к себе и поцеловал в то место под ухом, где бился пульс. У Гермионы закружилась голова от этих ощущений, и она откинула голову назад, открывая ему доступ. В ответ Драко прикоснулся к ее коже, а затем переместил руки к ее попке и сжал ее через пижаму.
С губ сорвалось изумленное «Ах», когда он присосался сильнее, притянув ее нижнюю часть тела к себе, а затем повернул их так, что она оказалась зажатой между ним и кухонной стойкой. Одна его рука пробралась под толстовку и футболку, ладонь прошлась вдоль позвоночника, поддерживая ее вес, пока она прогибалась под ним.
Мерлин, она чувствовала себя потрясающе рядом с ним.
Его длинные пальцы впивались в ее кожу, его худая грудь идеально повторяла ее изгибы, хрустящая ткань его костюма мягко шуршала по ее менее модной одежде. Судя по тому, с каким энтузиазмом Драко прижимал ее тело к своему, ему было все равно, что на ней надето.
Если это был всего лишь один процент его внимания, то Гермиона не была уверена, что выдержит и десяти процентов.
Она запустила пальцы в его влажные волосы, надеясь, что он не сможет оторвать губы от её шеи. Ощущения были просто потрясающими, как она и надеялась: его пряди были единственным прохладным предметом на расстоянии вытянутой руки, так как в остальном ее тело перегревалось, а в животе скапливалось тепло.
Рука Драко, лежащая на спине, переместилась на грудь без лифчика, большой палец ласкал нижний изгиб груди, вызывая мурашки по позвоночнику. В то же время он снова потянулся к ее коже губами и зубами, и нежная пульсация отдалась эхом между ее бедер, пока она не прижалась к нему так близко, как только возможно. Она застонала в тихом воздухе кухни, ее бедра подались вперед, ища трения, чтобы успокоить боль.
— Да, Гермиона, — простонал он, протискиваясь между ее ног, — черт возьми, да.
— Пожалуйста, — сказала она в ответ, потираясь о него, ее мысли унеслись в другую плоскость бытия.
Он сильнее присосался к ее коже, его рука на ее ребрах сместилась, пока костяшки пальцев и прохладная полоска его кольца не коснулись одного болезненно напряженного соска. Гермиона вздрогнула от этого мимолетного прикосновения, голова ее откинулась назад, а рот открылся в безмолвной мольбе.
Как она могла не догадаться, что именно это можно почувствовать, находясь рядом с другим человеком?
— Ты чертовски чувствительна, — простонал он, прижимаясь лбом к ее плечу, а его пальцы рисовали томные круги по коже ее груди, никогда не касаясь тех мест, где она нуждалась в нем больше всего.
— Предвкушение, — сказал он, словно напоминая себе. Но он не очень-то прислушивался к собственным советам. Его рука обхватила мягкий изгиб ее груди. Мягкий звук, донесшийся из глубины его горла, выражал не только одобрение. Он согрел ее кровь, заставил захотеть стянуть с себя одежду и обнажиться перед ним. Вместо этого Гермиона протянула руку через толстовку, прижимая его запястье к своей груди, прежде чем Драко смог остановить их и продолжить свой ложный путь отложенного удовлетворения.
Драко задыхался, а потом придвинулся к ней так близко, что край кухонной стойки уперся ей в спину, а его рука, лежащая на ее спине, помогала ей медленно, осознанно двигаться в ритме с его ногой.
— Я так чертовски сильно хочу тебя, — он сглотнул, а затем застонал, его пальцы впились в ее плоть с такой силой, что это было почти больно, — я никогда не хотел ничего так сильно, как быть внутри тебя.
— Да, — вздохнула она в его волосы, вдыхая аромат его шампуня, чувствуя, как напряжение в нижней части живота нарастает с каждым толчком ее бедер о его ногу, в которую он направлял ее, — я тоже. Я тоже этого хочу. Очень сильно.
В награду он провел большим пальцем по ее соску, кружа над ним, пока из центра груди не посыпались крошечные искры по всем нервным путям. Он снова сдвинул ее, пока шов его ширинки не уперся в пучок нервов с нужным усилием.
— О Боже, кажется, я… — ее слова оборвались на полувздохе, когда он снова провел костяшками пальцев по ее груди, на этот раз более грубо, его бедра двигались синхронно с ее, притягивая ее все ближе и ближе к тому, что обычно требовало гораздо больше усилий.
— Ты собираешься кончить для меня вот так? — спросил он, его голос был наполнен таким благоговением, что почти звучал головокружительно.
— Не думаю, что смогу сдержаться, — она хныкала и смеялась одновременно, прижимаясь к его шее так крепко, как только могла, и царапая ногтями его затылок.
Всего за несколько минут он довел ее до такого уровня наслаждения, какого она никогда не испытывала. Даже не думала, что такое возможно. Но не было смысла отрицать это или даже пытаться оттянуть неизбежное. Она билась о его ногу, пульсируя от предвкушения разрядки.
Это было безумие.
И она не хотела, чтобы это прекращалось.
— Пожалуйста, не надо, — задыхаясь, произнес он, приподнимая ее за спину и обхватывая рукой, пока она не оказалась полусидящей на кухонной стойке. Его губы вернулись к ее шее, втягивая ее кожу между своими губами так, что она была уверена, что он оставит на ее коже укусы любви, — ради Мерлина, не помогай мне.
Он вдавил в нее твёрдый стояк своего желания сквозь многочисленные слои одежды, как раз там, где давление нарастало до мучительного предела, заставляя ее задыхаться.
Запустив одну руку в его волосы, она притянула его к себе еще ближе, пока он не издал низкий рык, ударившись о ее кожу. Другой рукой она опиралась на стойку, пытаясь найти хоть какое-то равновесие. Его движения стали плавными и медленными, затем стали более резкими и непостоянными. Когда его толчки перешли в тяжелое скрежетание, у нее перехватило дыхание, и она вцепилась в его волосы с такой силой, что боялась вырвать часть его шелковистых прядей.
— Вот так? — зашипел он сквозь стиснутые зубы, и Гермиона судорожно кивала головой, не в силах вымолвить и слова.
Он продолжал давить на нее ровно, но неустанно, пока она не оказалась в таком состоянии, что не могла ничего сделать, кроме как позволить ему взять все на себя. Голову и основание позвоночника покалывало самым странным образом, искры под кожей грозили вызвать пожар самых безумных масштабов.
И хотя она осознавала, что издаёт довольно неловкие звуки, которые по форме были чем-то средним между хныканьем и стоном, остановить их не было никакой возможности.
Рука Гермионы наткнулась на кофемолку, и она еще больше навалилась на ладонь, пытаясь хоть как-то контролировать себя. Запах свежемолотого кофе и его аромат слились воедино, создав аромат, который, пожалуй, можно было назвать самым восхитительным из всех, что она когда-либо испытывала.
Невероятно, как идеально он подходил ей. Все в нем было так правильно. Уже через мгновение после того, как Драко опробовал свои движения на ней, он мог читать ее как открытую книгу, давая ей именно то, что ей было нужно.
Как будто он был создан для нее и только для нее.
Его имя сорвалось с ее губ, как благословение, и Драко отстранился, найдя ее взгляд. Его рука на ее пояснице прижала к себе так близко, что Гермиона чуть не упала со стойки, если бы не то, как он непрерывно впивался в нее. Но не интенсивность его безумно твердой эрекции, трущейся о ее клитор через брюки и пижаму, не его мучительные стоны, сравнимые с теми, что издавала она, в конце концов, вывели ее из равновесия.
Все дело в том, что она делала это с ним.
Когда Гермиона оказалась в темном водовороте его взгляда, его напряженное лицо было единственным, что она могла разглядеть в тусклом свете, ее сознание взорвалось одним-единственным словом.
Ох.
Ее зрение потемнело. Секунду спустя за веками заплясали тысячи крошечных световых спектров. Где-то вдалеке она почувствовала, как ее голова ударилась о кухонный шкаф, мышцы свело спазмом, когда по ним прокатились волны наслаждения, и голос вырвался из нее хриплым криком. Его пальцы впились в ее спину, когда она выгнулась в его сторону, рука на ее груди грубо массировала ее, а его бедра еще раз сильно ударились о ее бедра, прежде чем полностью остановиться.
Когда к ней вернулось зрение, Драко все еще смотрел на нее, его светлые волосы растрепались от ее пальцев, его рот был открыт от удивления, когда он наблюдал, как она распадается на крошечные кусочки, которые уже никогда не смогут быть собраны вместе. По крайней мере, не в том порядке.
Это было страшно.
И чертовски великолепно.
И это происходило так естественно, что даже слишком легко.
Когда его губы впились в ее с жарким поцелуе, Гермиона задумалась, как могло случиться, что даже если она прикасалась к себе, это требовало большего мастерства и изощренных фантазий о маггловских актерах или красавчиках-игроках в квиддич. Хотя с тех пор, как она стала заменять в своих фантазиях сменяющих друг друга знаменитостей на него, даже это стало более легким.
Возможно, дело было в этом.
Возможно, она никогда не чувствовала настоящего влечения. Может быть, она вообще никогда не знала, что ей нравится. Похоже, это были не мускулистые атлеты или харизматичные актеры. Очевидно, это были мужчины с пронзительными глазами и такими строгими чертами лица, что трудно было бы найти хоть один изъян.
Или это был только он. С его вниманием к деталям, тягой к классической маггловской литературе и чувством порядка. Может быть, дело было в том, как он крутил макароны на вилке, как нежно постукивал длинными пальцами по столу, когда погружался в раздумья, или в том, что его улыбка загоралась только для нее, даже когда он был так сдержан со всеми остальными. Возможно, дело было в том, как его тело блестело от пота после пробежки, как он обдуманно подбирал слова или как украдкой смотрел на нее, когда думал, что она не видит.
А может, дело было в том, что он пережил столько боли и страданий, но вместо того, чтобы озлобиться, научился на своих ошибках и превратился в человека, которым она не могла не восхищаться.
Драко оторвался от поцелуя, его напряженный взгляд остановился на ней, а на губах заиграла ухмылка.
— О чем ты философствуешь?
— О том, что ты, возможно, самый сексуальный мужчина из всех, кого я знаю, — задыхаясь, пролепетала она, и слова так и вырвались из ее уст.
— Возможно? — спросил он, дерзко приподняв одну идеальную бровь.
— Да, — признала она, — я никогда…
— Ты никогда не кончала на этой кухонной стойке?
Она покачала головой, отчего он выглядел слишком довольным собой.
Прижав к ее губам еще один маленький поцелуй, он продолжил.
— В таком случае я прошу провести полную инвентаризацию всех мест в этом доме, где еще у тебя не было оргазма, чтобы мы могли исправить ситуацию.
По ее скулам пробежал жар. Несмотря на то что она только что призналась ему, что не хочет ничего, кроме того, чтобы он был внутри нее, теперь, когда нестерпимое желание стало чуть более терпимым, робость одолела ее.
— Ты, наверное, самая красивая женщина из всех, кого я знаю, — сказал он, и его голос снова потеплел. Его пальцы нежно касались ее груди, а глаза блуждали по ее лицу. Гермиона боролась с собой, чтобы не отшатнуться. Она могла бы поверить ему, если бы он сказал что-нибудь другое. Умная, ловкая, черт возьми, даже сексуальная. Красота, в конце концов, была очень субъективной.
Но даже если принять во внимание субъективные предубеждения, Гермиона понимает, что ей далеко до тех красивых женщин, к которым он привык. Она видела ту рыжую, с которой он однажды ужинал, знала, насколько красива целительница разума, по фотографии, которую видела в Пророке.
— А то, что ты вот так разрывалась на части, было самым возбуждающим из всего, чему я когда-либо был свидетелем. Думаю, мне нужен еще один холодный душ, чтобы привести себя в порядок перед работой.
— Я могла бы… — сказала Гермиона, но он прервал ее поцелуем.
— Придержи эту мысль до вечера, — сказал он с ухмылкой, после чего медленно опустил ее на ноги, — а теперь убирайся с глаз моих, пока я не воплотил в жизнь твое вчерашнее предположение и не оттрахал тебя до беспамятства на кухонном столе.
— Почему бы… — он снова прервал ее, но на этот раз легким шлепком по попе. Гермиона уставилась на него в насмешливом негодовании, но Драко отвернул ее от себя, положив руки ей на плечи, и толкнул к выходу.
— Ах, Грейнджер, ты получаешь удовольствие, когда бросаешь вызов моему самообладанию, не так ли?
Она посмотрела на него через плечо, когда он подтолкнул ее к двери.
— Мы могли бы просто заболеть сегодня.
— Гермиона Грейнджер прогуливает? — он рассмеялся, звук эхом разнесся по маленькой кухне и наполнил ее жидким счастьем, — боже, этот оргазм, должно быть, действительно выбил у тебя мозги.
— Я…
— Я бы посоветовал надеть сегодня что-нибудь с высоким воротником, — отрезал он, указывая на ее шею.
Прежде чем она успела возразить, он снова занялся кофейными зернами. Когда Гермиона вышла за дверь и оглянулась на него, он положил обе ладони на кухонную стойку, его лицо было искажено гримасой боли, но она знала, что на самом деле это было нерастраченное желание.
оОо
Гермиона изо всех сил пыталась разобраться в предложении, которое новый глава Департамента магической цифровизации представил перед Рождеством. Но в документах она видела лишь размытые иероглифы. Даже записи, которые она сделала во время презентации, чтобы потом просмотреть, теперь казались ей непонятными. И не потому, что Грейнджер не понимала концепции. На самом деле, помнится, ее слегка впечатлила часть, посвященная созданию стратегических узлов вдоль лей-линий, которые будут служить опорными точками для магической сети. Но как она могла сосредоточиться, когда события сегодняшнего утра крутились в голове как заезженная пластинка? Как она могла сосредоточиться, когда события сегодняшнего утра крутились в голове как заезженная пластинка, и она не могла ничего делать, кроме как вспоминать во всех подробностях, как Драко овладел ее желанием и довел его до таких высот, о которых она даже не подозревала? Все, чего ей хотелось, — это уткнуться лицом в ладони и хихикать, как школьница под воздействием приворотного зелья. Но она не думала, что это будет уместно. Поэтому вместо этого Гермиона притворилась, что работает, перелистывая страницы, как будто ее мозг действительно регистрирует какую-то информацию. Никогда, ни разу за всю свою жизнь Гермиона не могла вспомнить ни одного дня, когда чтение не помогло бы ей успокоить свои мысли. Драко был бы очень рад, если бы узнал, что он — единственный на всей планете, будь то магический или маггловский мир, способное по-настоящему сбить с толку ее разум. Потянув за высокий воротник блузки, она постаралась не думать о следах, которые он оставил на её шее, хотя чувствовала, что они горят и колются. Вместо этого Гермиона думала о чашке кофе, которую он приготовил для нее, и о том, как восхитительно темная смесь ощущалась на его губах, когда они провели последние десять минут перед отъездом в министерство, целуясь на всех доступных поверхностях в ее квартире, пока не добрались до камина в гостиной. Затем она подумала о нежном поцелуе, которым он прижался к ее волосам, прежде чем выйти из лифта. Как он проигнорировал тот факт, что вместе с Гермионой там находилось ещё несколько сотрудников Министерства, повернулся и с озорным блеском в глазах сказал, что не может дождаться вечера. И теперь она, очевидно, представляла себе его голос в своей голове, авторитарный тон, от которого напряглась ее грудь и мурашки побежали по всему телу. — Мне нужно обсудить кое-что важное с твоим боссом. Убедись, что нас никто не потревожит. Подождите. Это ведь не было у нее в голове? — Конечно, — ответила Люси. Мгновение спустя дверь открылась. Он был там, его глаза были темными от чего-то, что, как она была уверена, не имело к ней никакого отношения, и от чего у нее до сих пор сводило желудок. — Можно тебя на минутку, Грейнджер? Судя по напряжённости его голоса, она ожидала, что он выбьет дверь, но он очень осторожно захлопнул её, а затем наложил запирающее и заглушающее заклинание. Повернувшись, Драко на мгновение прислонился к двери, тяжело вздохнув, и напряжение в нём спало, когда его глаза остановились на ней. — Что случилось? Покачав головой, он преодолел расстояние между ними, а затем вытащил Гермиону из кресла, чтобы прижать ее к стене рядом с окном, выходившим во внутренний двор. Его губы нашли её губы с отчаянием, к которому она не привыкла. А он был очень отчаянным этим утром. Но обычно Драко тщательно обдумывал и выверял свои поцелуи, пока она полностью не распласталась на нем. В этот раз он целовал ее так несогласованно и грубо, что Гермиона едва успевала следить за происходящим, когда его язык проникал в ее рот, а руки заставляли ее откинуть голову назад, резко втягивая ее кудри. Гермиона застонала от неожиданной атаки на ее чувства, наслаждаясь этой его раскованной версией так же, как и всеми остальными прикосновениями. Он попытался прижать одну из ее ног к своим бедрам, но смог лишь наполовину обхватить ее бедро, прежде чем ее узкая юбка-карандаш сделала это невозможным. С проклятием он сжал ее колено, затем опустил ногу обратно, и его губы оторвались от ее губ так резко, что она почувствовала боль. — Ты ведь не просто так сюда пришел, правда? — задыхалась она, ее губы пульсировали от его поцелуев. — Чертов Поттер, — простонал он в ответ, прижимаясь лбом к ее плечу, как это было утром, — я должен был послушать тебя. Надо было взять отгул, и я бы довел тебя до оргазма в каждой комнате твоего дома. Она постаралась не представлять себе различные методы, с помощью которых он мог бы подарить ей несколько оргазмов за одно утро, и вместо этого продолжила. — Что-то случилось? — Он отправляет меня в Норвегию. — Что? Драко застонал, затем отстранился от нее и прошелся по пространству за ее столом. — Министерство Норвегии создает целевую группу для изучения ситуации с троллями. Поттер хочет, чтобы я присутствовал при этом и выяснил, есть ли какая-нибудь информация, имеющая отношение к тому, что случилось с нашими гномами. — Когда? — Гермиона оттолкнулась от стены. — Прямо сейчас, черт возьми, — ответил Драко, остановив свой шаг, чтобы посмотреть на нее, — и поскольку нам придется отправиться в глубь норвежской пустыни, меня не будет по крайней мере три или четыре дня. — О, — произнесла она, понимая, что в ее голосе звучит разочарование. — Я знаю, — ответил Драко с извиняющимся взглядом, — знаю, черт возьми. Я должен был бросить ему в голову свой значок Аврора. Превратить эту молнию в чертову вазу или что-то в этом роде. — Почему ты этого не сделал? — Гермиона спросила не только потому, что хотела успокоить его гнев, ей было просто любопытно. Почему он все еще был здесь, когда так отчаянно пытался вырваться из лап Министерства? — Честно? У меня было сильное искушение. Особенно когда он имел наглость отобрать у меня аукцион в Ден Хааге и передать работу Энтони и Эсме. Представляешь? После того как я в одиночку организовал весь этот чертов план! Он снова начал вышагивать, потом провел руками по волосам. — Такое чувство, что он наказывает меня за вчерашнее. Наказывает за то, что я посмел пальцем тронуть Золотую Девочку, за то, что посмел желать чего-то сверх… Он сглотнул и покачал головой, но сердце Гермионы все равно разбилось о него. Если Гарри считает, что Драко её недостоин, ей придётся с ним серьезно поговорить. Она давно чувствовала, что это одна из причин беспокойства Драко, и была полна решимости не дать никому укрепить в нём это мнение. — Драко, — тихо сказала она, и он перевел взгляд на нее, — иди сюда. Он сразу же шагнул к ней, позволяя ей взять одну его руку в обе свои. — Я не сделана из золота, и ты это знаешь. И ты там, где должен быть. Она чуть крепче сжала его руку, наблюдая, как смягчаются его глаза по мере того, как до него доходит смысл ее слов. — Даже если ты за сотни километров от меня, в другой стране, ты здесь, со мной. Он кивнул, и напряжение в его теле стало ослабевать. — Прости за сегодняшний вечер. Я уже купила билеты и все такое. — Билеты? — На шоу, о котором говорила моя мама. Что-то о древних корейских шаманских ритуалах. Я подумал, что тебе понравится… — Драко покачал головой, а затем продолжил, — но знаешь что? Тебе все равно стоит пойти. Возьми вместо себя жену Поттера или Люси. Я хочу, чтобы ты рассказала мне обо всем сегодня вечером, когда я буду ночевать в гостинице. Это будет мой способ побыть с тобой, даже если это только в моем воображении. — Но как я смогу связаться с тобой, если ты будешь находиться в каком-то норвежском лесу? — Сегодня вечером я все еще буду в Осло. Оперативная группа вылетает утром, но брифинг будет через пару часов, поэтому Поттер даже не дал мне времени на подготовку. Я постараюсь найти место с камином, чтобы можно было связаться с тобой. Гермиона отпустила его руку и отошла к своему столу. Мысль о том, чтобы разговаривать с его плавающей головой, стоя на коленях на ковре, была настолько ужасающей, что она открыла один из ящиков стола, использовала заклинание, открывающее маггловские вещи, и взяла старый раскладной телефон, который лежал там уже много лет. — Возьмите это, — сказала она и протянула его ему, — не забудь купить предоплаченную сим-карту, когда приедешь в Осло. — Предоплаченную… Что?! — Погуглишь, — она рассмеялась и вложила телефон в его руку, а затем написала свой номер на листке бумаги и тоже протянула ему, — как только ты настроишь свой телефон, ты сможешь позвонить мне. Драко посмотрел на предмет в своей руке так, словно она вручила ему загадочное уравнение умопомрачительной алгебраической теоремы. — Ты научился пользоваться макбуком. Разберешься и с этим. Он закатил глаза, а потом фыркнул. — Итак, — сказала она, затем схватила его за галстук и потянула обратно к окну, где их никто не мог видеть, — сколько у нас времени до того, как тебе нужно будет уйти? — Всего пара минут. — Тогда давай не будем их тратить. Он, похоже, был согласен, потому что через мгновение он снова поцеловал ее до потери сознания.оОо
Джинни была очень рада приглашению Гермионы, что не могла отделаться от чувства вины за то, как сильно пренебрегала их дружбой в последние несколько лет. Джинни всегда оправдывалась тем, что они обе были слишком заняты, но, возможно, Гермиона всё-таки не прилагала достаточно усилий. Когда они добрались до маленького магического театра в укромном уголке Косой аллеи, Гермиона старалась не думать о том, каково это — войти в него, держась за руку Драко. И поскольку она хотела быть хорошей подругой Джинни, то сдержала обещание не сетовать на то, что его не было рядом с ней почти весь вечер. Вместо этого она наслаждалась биением барабанов, когда корейский шаман начал напевать и танцевать в своем изысканном шелковом платье, головной убор которого покачивался в такт ее движениям. Во время одного из грандиозных ритуалов по сцене пронесся порыв ветра, и в воздухе появились яркие пионы и нежные цветы лотоса, лепестки которых раскрывались в идеальной гармонии с движениями Шарман и излучали прекрасное сияние. Когда цветы ожили в идеальной синхронизации с плавными движениями шамана, у Гермионы по рукам побежали мурашки. Когда Гермиона и Джинни вернулись к ней домой, пили вино перед камином и сидели на диване, который обычно служил кроватью Драко, Джинни все еще восхищалась тем, как необычно интимно было показано представление о связи между шаманом и миром природы. — Жаль, что Гарри не додумывается время от времени приглашать меня на подобные мероприятия, — в конце концов сказала она, не отрывая взгляда от красной жидкости в бокале. Заметив беспокойство Гермионы, она неловко рассмеялась и помахала рукой в воздухе. — Послушай, как я жалуюсь. У меня трое здоровых детей, муж с карьерой и дом. Я не должна желать чего-то большего. Это эгоистично. Гермиона опустила ножку бокала на колено, на мгновение задумавшись над словами Джинни, прежде чем ответить. — Это не эгоизм — хотеть, чтобы крошечная часть твоей жизни принадлежала только тебе. Если ты мать, это не значит, что ты не личность. У Джинни дрогнула нижняя губа, и Гермиона наклонилась, пытаясь поймать ее взгляд. — У вас с Гарри все в порядке? Джинни поджала губы и отвернулась. Это был признак того, что она борется со слезами. — Просто… В последнее время мне кажется, что он очень отдалился. И дело не только в том, что он занят своей работой. Я имею в виду, что он всегда был одним из тех, кто устраивает грандиозные приключения, спасает мир. Я привыкла к этому. Но что бы это ни было… Это другое, и я… Джинни захрипела и резко смахнула костяшками пальцев грозящие пролиться слезы. — Джинни, — сказала Гермиона с болью в сердце. Как она могла пропустить, что её подруги переживают такой тяжёлый период? — Я все время так устаю. И я не виню Гарри. Это было наше решение — завести троих детей. Просто… иногда мне хочется, чтобы я по-прежнему летала за гарпий и устраивала себе приключения, понимаешь? Но потом я чувствую себя такой виноватой за то, что даже думаю об этом… — она поперхнулась остатком фразы, и Гермиона подождала её. — Я не знаю, что происходит с Гарри, ведь он больше ничем со мной не делится. Но я знаю, что психологически он почти не общается со своей семьей. Он забывает то, что мы только что обсуждали, отдаляется от детей и постоянно исчезает, даже когда не на службе. Телефон Гермионы на подоконнике завибрировал, и сердце ее подпрыгнуло. Значит, он догадался, как им воспользоваться. — Ты должна ответить, — сказала Джинни, — я уверена, что это Драко. Гермиона покачала головой и взяла телефон, чтобы поставить его на беззвучный режим. Она должна была перезвонить ему, надеясь, что к тому времени он еще не уснет. — Мне очень жаль, — сказала она вместо этого, снова обернувшись и увидев, что щеки Джинни раскраснелись от усилий не заплакать, — я должна была заметить. Джинни сжала ей руку и отпила из своего бокала. — Возможно, я просто немного чувствительна сейчас. Видя тебя с Драко… Видя, сколько сил он вкладывает в ваши отношения, я иногда не могу не завидовать. Но, наверное, это проклятие того, что мы женаты уже более десяти лет. Гермиона села рядом с ней и взяла ее за руку. — Джинни, не надо сбрасывать со счетов свои чувства. Если ты так считаешь, значит, на то есть причина. А Гарри должно быть стыдно думать, что только его проблемы имеют значение. Я поговорю с ним, попробую выяснить, что так сильно занимает его мысли в эти дни. — Правда? — спросила Джинни, — думаю, ты единственная, кому он доверяет настолько, что может что-то рассказать. Гермиона кивнула, а затем обняла ее. — Прости меня. Я была совершенно никудышной подругой. Не стесняйся бить меня по голове, когда я буду слишком занята, чтобы обращать на это внимание. Джинни хихикнула, но вскоре этот звук перешел во всхлип, и, прижавшись к плечу подруги, Гермиона разрыдалась, не переставая думать о том, сколько еще секретов хранит Гарри.оОо
— Грейнджер? — спросил Драко, в его голосе проскальзывали нотки отчаяния и волнения. — Да, это я, — рассмеялась она, взяв бокал с вином и откинувшись на спинку дивана. — О, слава гребаному Мерлину. Ты даже не представляешь, через что мне пришлось сегодня пройти. Она хмыкнула. — Из-за меня? — Да, тебя! Какой-то имбецил из норвежского министерства велел мне отправиться на центральный вокзал, чтобы купить эту дурацкую сим-карту. Но ты знаешь, как на тебя смотрят, когда ты проходишь там посреди ночи в шикарном костюме?! Меня могли запросто ограбить! — Ты ведь знаешь, что Осло — один из самых безопасных городов Европы, не так ли? — Грейнджер, — прорычал он, — если бы это было кульминацией моей одиссеи, я бы, возможно, смирился. Но как только мне удалось расшифровать недоумения этого маггловского устройства и попытаться набрать твой номер, вместо того, чтобы услышать тебя, я оказался вовлечен в восхитительную беседу с очаровательной норвежкой. — Что?! — Ты не удосужилась упомянуть о существовании международного кода, не так ли? Естественно, я решил, что дело в моей неадекватности, и продолжил звонить по номеру, который ты мне дала. И скажу тебе, что, хотя она оказалась удивительно терпеливой старушкой, с ее губ не слетело ни единого слова по-английски. Вместо этого она прибегла к тактике увеличения громкости, как будто крик погромче мог волшебным образом заставить меня понять, что я набрала не тот номер. Гермиона разразилась бурным смехом. — Рад, что смог тебя развлечь, — проворчал он, отчего она только сильнее рассмеялась. — Но в конце концов ты все же догадались? — Я спросил женщину на ресепшене отеля. — Умно. — Но потом ты не взяла трубку, — ответил он, его тон все еще был немного раздраженным, — и я подумал, что опять сделал что-то не так. И я не смогу услышать твой голос в течение четырех чертовых дней. У нее потеплело в сердце от осознания того, что он терпел все эти неудобства только ради того, чтобы услышать ее голос. — Я знаю, мне очень жаль. Джинни все еще была здесь, и мы говорили о Гарри. — А что с Поттером? — спросил он, в его тоне теперь слышалось беспокойство. — Она беспокоится, что с ним может что-то происходить. Что-то, чем он не хочет делиться ни с кем из нас. — Ты искренне удивлена? — Что ты имеешь в виду? — Просто подумай обо всех интригах Поттера и его лжи за последние несколько месяцев. Как он бессовестно манипулировал тобой, чтобы шпионить за мной. Ты действительно веришь, что этим все ограничилось? — Драко ехидно усмехнулся, — нет, я уверен, что это была лишь верхушка айсберга. Гермиона обдумала сказанное. Неужели она действительно была настолько занята своими проблемами, что не заметила столь значительных перемен в своем друге? — Эй, — сказал он, — ты же не собираешься прямо сейчас, Грейнджер, обвинять себя? — Ну, если даже ты заметил, что что-то не так… — Что это значит? Даже ты. — Ты ведь не считаешь Гарри своим другом, верно? На это он обиженно фыркнул. — Считаешь? — Я не считаю его своим врагом. — Это та шкала, по которой ты делишь людей? — Гермиона рассмеялась, — враг или друг? И ничего между ними? — Почему бы и нет? До сих пор она служила мне верой и правдой. — И где же я нахожусь на этой шкале? Наступило молчание, затем он тихо продолжил. — Если бы я поставил тебя на эту шкалу, ты бы ее развала. Поэтому мне пришлось придумать для тебя совершенно другую систему оценок. Гермиона наполнила свой винный бокал тем, что осталось в бутылке, которой она поделила с Джинни. Она надеялась, что завтра подруга не будет испытывать сильного похмелья, ведь она одна выпила почти две трети бутылки. — И кем же я являюсь по твоей новой шкале? Драко тяжело вздохнул. Последовало долгое молчание, и она уже собиралась избавить его от страданий и сменить тему, когда он произнес. — Ты единственная женщина, которая обладает такой безумной властью надо мной, что у меня возникло искушение проникнуть в норвежское Министерство, когда я не смог поговорить с тобой, только для того, чтобы воспользоваться их сетью каминов и вернуться в Министерство в Лондоне. — О, — произнесла она, ее тело приятно покалывало. Затем, поскольку она была слегка навеселе от вина, она добавила, — но, конечно, только гипотетически — если бы ты проник в норвежское Министерство и вернулся сюда, как ты думаешь, мы бы сейчас разговаривали? — Грейнджер, — тихо простонал он, — не делай этого со мной. Я и так уже весь этот чертов день думаю о нашем утре. — Я тоже, — прошептала она, — но не мне пришла в голову блестящая идея практиковать выдержку. Я была бы не против провести весь день дома, если бы ты планировал доставлять мне оргазмы во всех уголках дома. — Черт, — сказал он, его дыхание стало затрудненным. Боже, она так хотела быть с ним рядом, хотела доставить ему удовольствие, в котором он отказал себе сегодня утром. Но хотя она знала, что может развить этот разговор до чего-то более непристойного, она еще не была настолько пьяна, чтобы осмелиться. Она уже однажды пробовала заняться с Роном сексом по телефону, и это было так неловко и скованно, что она до сих пор немного травмирована этим опытом. Тем не менее ей хотелось оставить ему хотя бы небольшой прощальный подарок. — Когда мы повесим трубку, я хочу, чтобы ты перестал заниматься воздержанием и представил себе все то, что я могла бы сделать с тобой сегодня в ответ. — Например? — вздохнул он, очевидно, не так сильно возражая против идеи направить разговор в определенное русло, как она, — расскажи мне в подробностях, чтобы я мог лучше представить себе это. Потревожив нижнюю губу, она набралась смелости и сказала — Чего бы ты хотел больше всего? — Твой рот на мне, — ответил он сразу же, как будто уже представлял себе это в тот самый момент, — мои руки в твоих волосах. — Да, — вздохнула она, чувствуя, как ее тело нагревается и покалывает, когда она перекладывается на диване, — я бы хотела это сделать. Представь это хорошенько, чтобы ты мог сказать мне, что тебе больше нравится, как только мы снова увидимся. — Ах, черт возьми, Грейнджер. Я так чертовски тверд, что не уверен, что у меня хватит крови в мозгу, чтобы продолжать этот разговор. Гермиона рассмеялась, и этот звук, похоже, снял напряжение, потому что он добавил. — А теперь быстро спроси меня о брифинге по норвежским троллям, чтобы я мог отвлечься от мысли о том, что нахожусь внутри твоего умного ротика.оОо
— Гермиона, — сказал Гарри, когда она вошла в его кабинет на следующий день, — чем обязан? Гермиона покачала головой на странный вопрос. Неужели она не была здесь так долго, что он уже разговаривает с ней как со знакомой? — Я просто хотела узнать, как у тебя дела, — сказала она, садясь на стул напротив него. Гарри закатил глаза и прищелкнул языком. — Ты хочешь пожаловаться на несправедливое обращение, которому я подверг Малфоя? Хочешь, чтобы я вернул ему аукцион Ден Хаага? — Что? — нахмурившись, спросила Гермиона, — откуда это взялось? — Ну, ты ведь за этим сюда и пришла, не так ли? Что-то в том, как он с ней разговаривал, серьезно ее настораживало, но она была слишком растеряна, чтобы понять, что именно. — Ну, Драко верит, что ты… — Значит, Драко? Гермиона покачала головой, раздраженная тем, что он так грубо ее прерывает. — Прости, я немного не успеваю за вашими отношениями. В один момент он Малфой, в другой — Драко. Но, наверное, в этом есть смысл. В последний раз, когда я тебя видел… да, в последний раз, когда мы виделись, ты целовалась с ним в гостиной Уизли, не так ли? На этот раз она только моргнула, ошеломленная тем, как ужасно он с ней разговаривал. — Уверен, что обжимания не завершились объятиями. И что? Ты злишься, что я отослал твоего любовника на несколько дней? — Что с тобой происходит, Гарри? Со мной? — он рассмеялся, как будто это был самый нелепый вопрос, который он когда-либо слышал, — что, во имя Мерлина, происходит с тобой? Ее терпение лопнуло, на глаза навернулись слезы, и она закричала. — Если ты считаешь, что Драко меня не заслуживает, это не значит, что ты должен быть таким засранцем! — О, Гермиона, — сказал Гарри, снова закатив глаза, — ты совершенно не понимаешь сути проблемы. Она встала, не желая больше слушать, как унизительно он с ней разговаривает. — Если хочешь, иди с ним на аукцион в Ден Хааг. Мне все равно, — сказал Гарри, опустив глаза на лежащие перед ним документы. — Я даже ничего не знаю о плане проникновения на аукцион. — Драко может тебя просветить. Он состоится через три дня, так что вы можете встретиться прямо там. После этого прекрасно отдохнете друг с другом. — Джинни беспокоится о тебе, — сказала она, сглотнув комок в горле. — У Джинни слишком много свободного времени. Ей нужно взять себя в руки. Гермиона задохнулась, осознав, что несколько мгновений смотрела на него. Когда он не обратил внимания на ее шок, она продолжила. — Когда ты успел превратиться в такого бессердечного человека? — Вы с Джинни не имеете ни малейшего представления о том, какие требования предъявляет ко мне эта работа, — заявил Гарри скорее с ноткой покорности, чем гнева, — поэтому я вынужден любезно попросить тебя воздержаться от непрошеных советов. Она поджала губы и кивнула. — Хорошо, если ты так хочешь. Когда она уже собиралась выйти за дверь, Гарри окликнул ее. — Скажи Малфою, что он получил аукцион Ден Хаага обратно, но если он его провалит, это будет иметь последствия для его контракта с Министерством. Гермиона не стала сообщать ему, что Драко больше не обязан работать на Гарри. Она хотела, чтобы это удовольствие принадлежало только ему.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!