20. Все все все

      Гермиона не могла точно сказать, как долго Драко целовал ее, пока звон в ушах стихал, а пульс медленно успокаивался. Она знала только, что его поцелуи становились все слаще и нежнее, пока не превратились в нежные прикосновения к ее губам. Но слезы продолжали беззвучно течь, скатываясь в ее волосы. Он улыбнулся, опираясь на предплечья, несмотря на выражение озабоченности на его лице. — Ты в порядке? — осторожно спросил он, проведя большим пальцем по уголку ее глаза и поймав очередную капельку жидкости, — я ведь не сделал тебе больно?       Она покачала головой, а затем решила солгать. — Гормоны. Такое иногда случается.       Его рот сжался, давая понять, что он чувствует ее ложь. Затем Драко раздраженно покачал головой. — Не могу поверить, что я так легко потерял контроль. И это после того, как я дал тебе столько обещаний о всех оргазмах, которые я собирался тебе подарить.       Гермиона рассмеялась, а потом фыркнула. — Мне понравилось, что ты потерял контроль. Я хотела этого. — Поверь мне, в следующий раз я не буду торопиться, постараюсь, чтобы ты успела раньше меня. — Обычно я не… — она прочистила горло, затем отвела взгляд, — я просто не хочу, чтобы ты был разочарован, если в следующий раз этого не произойдет. Обычно я не могу…       Когда она снова взглянула на него и увидела, что он нахмурился, она снова начала. — На самом деле, это не так уж необычно. Я где-то читала, что более семидесяти процентов женщин не могут кончиться во время самого полового акта. — Это самое лучшее, что ты могла сказать, Грейнджер. И я уверен, что это только от полового акта. Это не значит, что ты не можешь во время, — сурово поправил он ее, — вот почему мне следовало убедиться, что я прикасаюсь к тебе так, как тебе нужно. У меня не хватило контроля помочь тебе, но мы это исправим, как только я снова смогу чувствовать свое тело.       Ее щеки запылали от его наглости и уверенности, а слезы высохли, когда ее тело согрелось — Мне нравится, что ты все еще можешь краснеть после того, как кричала: «еще, Драко, и пожалуйста», который будет повторяться в моей голове до конца моих дней. — О боже, заткнись, — рассмеялась она, ударив кулаком в его плечо. Он улыбнулся ей в ответ, и ее тело снова наполнилось таким горько-сладким счастьем, что в груди защемило. Но потом она погрустнела, вспомнив, как иногда Рон расстраивался из-за ее недостаточной отзывчивости, когда они пропускали прелюдию. — А что, если это не сработает? — Учитывая, какая ты чертовски чувствительная, я готов поставить все, что у меня есть, на то, что мы найдем способ сделать это, пока я буду в тебе.       Она открыла рот, чтобы возразить, и он добавил. — А если по какой-то причине твои опасения оправдаются и этого действительно не произойдет, у нас будет целая ночь, чтобы сделать все остальное, что поможет тебе добиться этого. У меня довольно большой репертуар фантазий, который обязаны воплотить. — У нас есть нечто большее, чем сегодняшняя ночь, — ответила она, понимая, что её лицо уже должно быть красным, но всё же радуясь, что они могут так непринуждённо поговорить о том, что всегда было табу между ней и Роном, — завтра у меня тоже выходной. Так что у нас длинные выходные, если тебе не нужно возвращаться завтра. — Мерлин, — вздохнул Драко, целуя ее плечо, — не думал, что у меня такая хорошая карма.       На ее лице появилась непроизвольная ухмылка, и она прикусила губу, чтобы сдержать ее. Его большой палец очертил ее губы, а затем скользнул внутрь, заставив ее застонать, когда ее тело вспомнило, как в последний раз его палец прижимался к ее языку. Драко вздрогнул, и она поняла, что он все еще находится внутри нее и снова твердеет. — Как насчет того, чтобы переместиться в душ? — спросил он, но прежде чем Гермиона успела кивнуть, ее желудок заурчал за нее громким ворчанием.       Драко засмеялся. — Может, сначала стоит поесть? Когда ты в последний раз ела?       Правда заключалась в том, что с момента пробуждения, вызова в Министерство и возвращения сюда она совершенно забыла о такой элементарной вещи, как питание.       Драко поднял запястье, чтобы проверить время на своих часах. — Ты не ела весь день? Сейчас уже четыре часа.       Его лицо потемнело. — Неприемлемо, — сказал он и со стоном вышел из нее, а Гермиона натянула лифчик. Когда он привёл себя в порядок и встал над ней, только лёгкий румянец на его щеках и взъерошенные волосы дали понять, что только что произошло между ними. — Поскольку в этом доме нет экономки, мне придется отправиться в город и поискать что-нибудь для нас. — Ты готов ради меня отважиться на маггловский мир? — Только потому, что я надеюсь, что когда вернусь, ты все еще будешь лежать на этом диване точно так же. С выставленным напоказ сексуальным лифчиком и все такое.       Она приподнялась на локтях и впервые заметила, как неприятно мокро у нее между ног. — Конечно, я шучу, — сказал он и поцеловал ее в лоб, — иди наверх и прими душ, Грейнджер. Я вернусь как можно скорее.

оОо

      Час спустя они снова оказались в солнечной комнате: солнце уже село, а огонь потрескивал в камине. Драко только что вернулся из душа и сидел на полу, а его влажные волосы были оставлены сушиться сами. Она была разочарована, что он всё ещё в костюме, а не в футболке, которую легче снять. Сама Гермиона лежала на диване, переодевшись во фланелевые шорты и уютный вязаный кардиган, который был настолько свободен, что часто спадал с плеча, обнажая бретельку майки. Драко это очень ценил, когда смотрел на письма отца.       Она не бросала на него тоскливых взглядов, когда поднимала глаза от книги о скрытых артефактах, которую снова взяла в руки. Если она считала, что накручивать макароны на вилку — это сексуально, то смотреть на то, как он ест пельмени палочками, было запрещено. Тем более что теперь, когда она видела, как смещаются сухожилия на его руке, Гермиона не могла не вспомнить, как он вцепился пальцами в диван рядом с ее головой, прежде чем рухнуть на нее.       На мгновение взгляд заменил прикосновение: глаза ласкали бледную кожу его щеки, мягкие очертания тонкого рта, резкую линию челюсти, горло, в которое хотелось вонзить зубы, только чтобы снова оказаться у этой проклятой точки, которая превратилась в ее личного заклятого врага. Ее грудь напряглась, и она почувствовала пульс между ног, когда представила, как отрывает пуговицы и бросает его рубашку в огонь, наблюдая, как она плавится. — Ты выглядишь так, будто хочешь меня съесть, — Драко вывел ее из задумчивости, и она снова подняла взгляд к его глазам. — Я хочу зарыться в тебя так глубоко, чтобы не знать, где кончаюсь я и начинаешься ты.       Она понимала, что ведет себя как сумасшедшая. Никогда еще ей не хотелось заняться сексом так быстро после случившегося. Но, несмотря на легкую боль, Гермиона не могла перестать думать о его теле на ней, хотела видеть, слышать и чувствовать, как он теряет самообладание, как это было раньше.       Он улыбнулся, словно мог заглянуть прямо в ее сознание и выудить ее мысли. И, Мерлин, не было ничего более заслуженного, чем улыбка Драко Малфоя, словно она была источником всего его счастья. — Доедай свои пельмени, — сказал он, кивнув на еду перед ней, но она больше не была голодна — по крайней мере, не так. Вздохнув, она снова опустила глаза на книгу, пытаясь отвлечься от мыслей об этой проклятой кнопке и о том, когда же она наконец сможет взять ее в руки.       Но как бы она ни старалась не смотреть на него, он притягивал ее к себе, как небесное тело притягивает орбитальную луну, и она оказалась беспомощной, попав в плен его притяжения. Через несколько секунд Гермиона снова подняла взгляд, и их глаза снова встретились. Его ухмылка ослабла, когда он глубоко вдохнул. Он поднялся со своего места на полу и направился к ней, пока ей не пришлось прислонить голову к спинке дивана, чтобы встретить его взгляд.       Опустив одну руку на спинку рядом с ее головой, другой он провел по ее горлу, указательным пальцем надавив на место под челюстью, где бешено бился пульс. — Я думал, что этот голод внутри меня станет более терпимым, когда у меня будешь ты, — пробормотал он, не отрывая взгляда от своей руки, — как такое возможно, что я хочу тебя еще больше? — Я тоже. — Знаю, — мрачно пробормотал он, опустив взгляд на ее соски выпевающие из-под майки, а затем на обнаженные ноги, покрытые мурашками, — возможно, пришло время доказать, что в этом доме действительно есть спальня.       Гермиона покачала головой, затем отложила книгу и подняла руки, чтобы ухватиться за лацканы его костюма. — Мне нравится эта комната. Если бы я могла, я бы провела здесь остаток своей жизни.       Он, казалось, был чрезвычайно удовлетворен ее ответом и хмыкнул, прежде чем снова опуститься перед ней на колени. — Пока не трогай меня, — приказал он, положив ее руки по обе стороны от себя, где она впилась ногтями в бархат дивана, — я хочу провести несколько экспериментов, и у меня ничего не получится, если ты снова заставишь меня потерять контроль слишком рано. — Несправедливо, — вздохнула она через слишком тугие легкие. — Я знаю, — повторил он, его руки поднялись к ее талии и ухватились за бока через майку, — но у меня такое чувство, что тебе нравится, когда я немного несправедлив к тебе.              Она хотела покачать головой, но тело предало ее, и вместо этого она выпятила грудь, раздвинув ноги, чтобы дать ему возможность устроиться между ними. На этот раз он не стал дразнить ее, ожидая очевидную реакцию. Вместо этого он задрал ее майку, обнажив живот, и приник губами к трепещущим мышцам ее живота.       Медленно Драко начал изучать ее тело, отмечая все места, которые вызывали у него реакцию. Когда она вздыхала, он награждал ее лизанием. Когда она стонала, он посасывал или покусывал ее кожу, а когда Гермиона извивалась, потому что была слишком чувствительна, он проводил зубами по ее коже. Вскоре она уже царапала ногтями материал дивана, чтобы не запустить их в его волосы, прижималась головой к спинке.       Он нашел на ней такие места, о чувствительности которых она раньше даже не подозревала. Впадинка на талии, область под ребрами, косточка бедра, пупок, которые Драко ласкал до тех пор, пока Гермиона не начала извиваться. Затем Малфой переместился ниже, потянул ее шорты вниз, чтобы поцеловать кожу рядом с бедренной костью. Когда она захныкала от избытка возбуждения, он переместился еще ниже, целуя внутреннюю сторону ее бедра. К тому времени, когда Драко стал покусывать ее колено, она чувствовала себя такой переполненной и возбужденной, что пальцы ее ног впились в ковер, все мышцы напряглись, а боль между ног стала почти болезненной. — Черт возьми, — сказал он, и когда она опустила голову, то увидела, что его глаза блуждают по ее телу, от ног, которые она открыла для него, до груди, вздымающейся при каждом вдохе, — тебе даже не нужно прикасаться ко мне, чтобы свести с ума.       Это обожание в его голосе стало последней каплей, заставившей ее потерять силу воли, чтобы сидеть спокойно, пока он мучает ее самой подробной прелюдией в истории. Одним движением она соскользнула с дивана к нему на колени и обвила руками его шею. Он удивленно хрюкнул и попятился назад, прислонившись к столу. — Ты действительно не можешь подчинятся правилам, не так ли? — рассмеялся он, — я еще и половины не сделал. — Слишком медленно, — ответила она, покачивая бедрами на выпуклости его брюк, — у меня нет на это терпения. — Дело не в терпении, — простонал он, его лицо исказилось в гримасе, — это предвкушение, Грейнджер. Ты должна научиться наслаждаться им… оно может быть очень возбуждающим. — Мне хватит предвкушения на всю жизнь, — ответила она, наклоняясь в сторону и вытягивая руку, чтобы достать свою палочку, заклинанием убирая стол и еду с него, чтобы вдавить его в ковер, — теперь моя очередь.       Его глаза расширились от ее действий, как блюдца, а пальцы впились в ее обнаженные бедра, когда она легла на него. Он попытался сесть, но Гермиона уперлась ладонью в центр его груди, чтобы удержать его. — Посмотрим, насколько ты сможешь насладиться предвкушением, — сказала она с дразнящей ухмылкой, от которой у него перехватило дыхание. Обычно Гермиона не была такой напористой, но когда она опустила руки к пуговицам, которые дразнили ее весь день, и наконец растянула их, открыв треугольник кожи, где заканчивалось его горло и начиналась грудь, она решила, что находится именно там, где должна быть.       Как и он, Гермиона расстегивала пуговицу за пуговицей, целуя дорожку по его крепкой груди, пока не открыла его взгляду, не обнаружила мурашки на бледной коже и подергивающиеся от возбуждения мышцы. И точно так же, как он поступил с ней, Гермиона наклонилась и провела губами и языком по верхней части его тела, отмечая каждое место, которое заставляло его дыхание сбиваться, вырываться короткими рывками или руки еще глубже вгрызаться в ее плоть.       Она нашла первую родинку на его теле прямо под левой ключицей и обвела ее кончиком указательного пальца, запоминая. Гермиона узнала, что ему нравится, когда она посасывает кожу между его горлом и плечом, проводит языком по ключице или покусывает тугую кожу грудной мышцы. Его соски были далеко не такими чувствительными, как у нее, но когда она проводила по ним языком, он все равно запускал руку в ее волосы и бормотал что-то похожее на Мерлин, Грейнджер.       К тому моменту, когда ее нос уже пробирался сквозь мягкие волосы на его животе, как она миллионы раз представляла себе это раньше, он переместился под ней так, что ей показалось, что он больше не ценит, когда ему приходится терпеть. — Гермиона, — с придушенным стоном произнес он, запустив руку в ее волосы, когда она прижалась к нему так глубоко, как только позволяли его брюки. На этот раз она расстегнула его ремень и пуговицу гораздо ловчее, чем раньше, когда не могла оправиться от умопомрачительного оргазма.       Просунув палец под пояс, она снова подняла глаза к его лицу. — Ты ведь именно это представлял себе, когда был в Осло, не так ли? — Позже, — задыхался он, — если ты возьмешь меня в рот сейчас, я не продержусь достаточно долго, чтобы доказать тебе свою правоту.       Покраснев от удовольствия, Гермиона села, чтобы стряхнуть с себя кардиган. Драко последовал ее примеру, освободившись от пиджака и рубашки и встретившись с ее губами в таком отчаянном поцелуе, что на них едва не появились синяки. Его пальцы ухватились за подол ее майки и быстро стянули ее. Она лишь на долю секунды увидела, как он швырнул ее куда-то в другой конец комнаты, после чего снова поцеловал ее, большими пальцами проводя круговые движения по бокам ее груди, а затем снова опускаясь к тому месту под ребрами, которое он обнаружил раньше. Тяжело дыша, она прижалась к его эрекции, напрягшейся между ними, и пожалела, что в руках у нее до сих пор нет палочки, чтобы заставить исчезнуть и остальную одежду. — Встань, — прорычал Драко ей в рот, его руки переместились на ее бедра и заставили ее подняться. Когда она возвышалась над ним полуобнаженной, то рефлекторно дернулась, чтобы спрятаться. Он наклонился и поцеловал ее в шорты и нижнее белье, прямо в то место, где пульсировала потребность.       С ее губ сорвался вздох, когда наслаждение от его губ на ее губах вырвалось наружу. Он хмыкнул в ответ, и ее руки опустились к его плечам, потому что от этих ощущений у нее подкосились колени.       Наклонившись, он запустил пальцы в пояс ее шорт и нижнего белья, а затем сказал: — Мой рот на тебе — это то, что нам срочно нужно исследовать… позже…       Она не могла не согласиться. Но когда он стянул с нее последние два предмета одежды, а затем заставил выйти из них, она не могла не забеспокоиться, соответствует ли она его изысканным вкусам. Прикусив нижнюю губу, Гермиона уставилась на камин за его спиной, понимая, что Драко впервые видит ее полностью обнаженной. Она никогда не испытывала такого с Роном, и то, что она чувствовала себя так неловко, было для неё новым и некомфортным. — Грейнджер, посмотри на меня, — сказал он, заставляя её вернуть взгляд к себе, — я слышу, как ты думаешь о всякой ерунде.       Она сузила глаза. — Тогда я постараюсь думать тише.       Схватив ее за руки, он притянул ее к себе на колени, и они оба задыхались, когда она обняла его. — А может, ты вообще не будешь думать какое-то время? — Заставь меня, — бросила она вызов, которого он, похоже, ждал все это время. Целуя ее с почти неистовой силой, она почувствовала, как он стягивает брюки, насколько это было возможно в их положении, а затем снимает их. Когда Драко прижался к ней, ей пришлось прервать поцелуй, чтобы глотнуть воздуха.       С тех пор как в прошлый раз все произошло так быстро, теперь она чувствовала себя гораздо более присутствующей. Она ощущала его внутри себя, чувствовала, как он пульсирует, когда проникает чуть глубже, и сжималась вокруг него.       Драко потянул ее за волосы и притянул к себе для очередного поцелуя, пока она не застонала ему в губы, а затем взял ее за бедро другой рукой, направляя дальше вниз, пока он не вошел так глубоко, что она не думала, что он сможет пройти дальше. — Гермиона, — прошептал он ей в губы, удерживая ее на месте, когда она попыталась приподняться, — я знаю, что дразнил тебя раньше, но я хочу, чтобы ты говорила мне всякий раз, когда тебе захочется чего-то большего, хорошо?       Она кивнула, надеясь, что это заставит его двигаться внутри нее. Вместо этого Драко снова опустился на локти, и ее живот вздрогнул от хриплого звука, который он издал, глядя на нее сверху. И тут Гермиона осознала, что впервые видит его полностью свободным от ткани и пуговиц.       Обнаженный Драко Малфой, распростертый под ней, был, пожалуй, самым чувственным ощущением, которое она когда-либо испытывала за всю свою жизнь. Его бледная кожа уже была покрыта легким потом, словно он внутренне боролся с тем, чтобы не взять себя в руки, его мышцы напряглись, горло перехватило. Его голова откинулась на плечи, лицо исказилось от удовольствия, когда она уперлась ладонями в его грудь и приподнялась, чтобы опуститься обратно.       Наконец-то, подумала она, наконец-то ты в моем распоряжении.       Никогда прежде Гермиона не чувствовала себя настолько территориально по отношению к кому-либо, никогда не хотела заявить о своих притязаниях с такой силой. Но когда она задвигалась быстрее, он снова поднял голову и остановил ее, положив обе руки ей на бедра. — Медленнее, — вздохнул он и потянул ее вниз, пока она снова не оказалась полностью на нем. Когда он вошел в нее, а его руки направили ее бедра в тугой круг, так что ее клитор терся о его таз, в ее животе вспыхнули искры удовольствия. — О, — произнесла она, застигнутая врасплох новым ощущением. Драко издал в ответ звук, который был чем-то средним между удовлетворенной усмешкой и мучительным стоном. — Да? — спросил он, напрягая мышцы живота, — еще?       Она кивнула, и он запустил одну руку в ее волосы, перебирая их через плечо, пока несколько локонов не закрутились вокруг ее груди. Снова войдя в нее, он направил ее в тяжелом, но медленном ритме, заставляя громко стонать при каждом толчке. Он провел пальцами по одному из ее локонов, потянув его вниз, пока его большой палец не коснулся соска. Когда она застонала, Драко провел большим пальцем ниже. Сначала по каждому ребру, затем по впадине талии к пупку, а затем вернулся к бедру и провел по промежутку между ним и бедром, используя накопленные ранее знания.       Чувствуя себя неустойчиво от приятных ощущений и постоянного трения его таза о пучок нервов, Гермиона рухнула на него. Она зарылась головой в его шею, её слишком чувствительная грудь прижалась к его упругой груди, её нос уткнулся в его кожу, когда она вдыхала его запах. Ей хотелось лизать и кусать его, но ее тело было так занято его ощущениями, что все, что она могла делать, — это впиваться ногтями в его плечи и держаться за жизнь. — Ты немного притихла, Грейнджер, — хрипло дышал он ей в ухо, а затем скользнул рукой от бедра к копчику, прижимая ее тело к себе еще теснее, пока по позвоночнику не пробежали электрические мурашки, — тебе что-то нужно, чтобы я сделал? — Только, — процедила она сквозь зубы, — не останавливайся.       Он застонал в ответ, ее удовольствие подстегнуло его самого. Затем он опустил руку с ее бедра на колено, сжимая ее ногу, пока она не оказалась полностью на нем, и это положение прижало ее к нему. Он еще больше замедлил свои движения, и ей оставалось только следить за тем, как они двигаются друг за другом, за их неторопливыми толчками, за острым напряжением в животе, за пульсацией ее клитора.       Она собиралась кончить, застонав в его кожу. Теперь уже не стоял вопрос «если», а только «когда». И хотя ей, наверное, следовало радоваться тому, что в лице Драко она нашла партнера, который понимал ее тело лучше, чем она сама, она почувствовала укол зависти при мысли, что он, должно быть, научился этому где-то. С кем-то. — Я снова слышу твои мысли, — прорычал он, — неужели я недостаточно хорошо тебя отвлекаю? — Хорошо, — ответила она, потому что это были единственные слова, которые смог подобрать ее мозг, — слишком хорошо. — Слишком хорошо? — он засмеялся, — не думаю, что я когда-либо получал подобную жалобу. — Значит, у тебя было много жалоб?       На этот раз он остановился при точке, его руки сжались вокруг нее. — Так вот что это такое? Ревность?       Гермиона напряглась, а затем впилась зубами в его шею. — Да, — простонал он и провёл руками по её позвоночнику, пока одна не запуталась в её волосах, а другая не прижалась к её спине, — я полностью в твоем распоряжении, Гермиона. Все, чем я владею, все, чем я являюсь, — все твое. Все? — прохрипела она. — Все, — подтвердил он, его движения против нее набирали обороты.       Но надолго ли? спросил голос в ее голове.       Пока даже думать об этом стало невозможно, ее разум сосредоточился на неуловимой искре, словно спичка, которую много раз чиркают, но она так и не загорается. Она была так близка, что это причиняло боль. — Поговори со мной, — задыхался он, — скажи, что тебе нужно. — Я не знаю, — прохрипела она, ее тело натянулось, как тетива, а ногти впились в кожу его плеч. Она была так близко, что что-то должно было отступить. Но когда этого не произошло, она снова застонала, и разочарование заставило ее еще сильнее вцепиться в него ногтями, — я не могу…       Одним быстрым движением он прижал ее к себе, и медлительность перешла в более резкий и беспорядочный ритм. Склонившись, Драко взял в рот ее сосок и провел по нему языком, а рукой зацепил ее за волосы и заставил откинуть голову назад, после чего скользнул к ее шее и оказал нужное давление. Удовольствие ворвалось в ее тело с такой силой, что она перестала дышать.       Где-то мелькнула мысль о результате их связи и физической совместимости, но она улетучилась прежде, чем Гермиона успела ухватить ее, а легкие горели от необходимости втягивать воздух. Она поднесла руки к глазам и прижалась к ним, думая о том, что может не пережить эту ночь, не пережить того, что чувствует все. и все и все. — Кончай, дорогая, — приказал он, и его слова вибрировали на кончике ее груди.       И она сделала это.       С такой силой, что даже не смогла вскрикнуть. На этот раз Гермиона не билась в конвульсиях, ее тело прижалось к его и удерживало положение, все мышцы напряглись до судорог, рот был открыт, но все еще не втягивал необходимый воздух. — Черт, — услышала она его стон, почувствовала, как его толчки становятся все быстрее, а ковер под ее спиной обжигает кожу, — так чертовски горяча.       Ее отчаянное дыхание гулко разносилось по комнате, но Драко стонал так громко, что заглушал все звуки, когда он сильно толкнулся в нее, раз, два и третий раз, прежде чем рухнуть на нее с криком, впиваясь в кожу ее шеи.       Первое, что она заметила, когда вернулась в свое тело, было то, что она все еще прижимала ладони к голове. Гермиона опустила их к его голове, нежно прижимая его к себе, и крошечные искорки света замерцали в ее глазах, когда они снова привыкли к тусклому свету комнаты. — Это было… — начал он, но, видимо, как и у нее, у него не нашлось слов.       Умопомрачительно. Безумно. Лучший секс в ее жизни. Но не только это. Что-то еще, что-то большее. Она вспомнила последнее слово, которое успела произнести, прежде чем наслаждение захлестнуло ее. — Все, — вздохнула она. — Все, — согласился он.

оОо

— Не думаю, что я когда-либо так сильно отмокала в воде, как сегодня, — рассмеялась Гермиона, прижимаясь к его плечу и глядя на него, ее руки гладили пену. Его руки крепко обхватили ее торс, а его твердая грудь прижалась к ее спине, которая затрепетала от трения с ковром и жара воды. Они не потрудились включить свет, прежде чем опуститься в ванну, и, прижавшись друг к другу, наблюдали за тем, как океан тянет и толкает их через окна. — Как насчет длительного отпуска? Теперь, когда эти надоедливые ограничения на поездки больше не помеха, я мог бы отвезти тебя в Японию. Там есть город горячих источников, спрятанный в уединенной долине, где каждый источник обладает разными магическими свойствами. Большинство из них просто омолаживают, но есть один, который немного отличается. Чтобы воспользоваться им, нужно сначала попросить разрешения, и говорят, что он действует как мощный афродизиак. — Не то чтобы нам нужна была помощь в этом.       Он рассмеялся, а затем провел зубами по ее обнаженному плечу. — Полагаю, это правда. — Ты уже бывал в Японии? — Однажды мама взяла меня с собой. Как ты знаешь, она весьма заинтригована шаманскими ритуалами и древними магическими практиками, поэтому мы отправились в Японию на несколько недель, когда мне было лет семь или восемь. Японское Министерство невероятно строго относится к Темной магии, в отличие от того снисхождения, которое мы испытывали в Хогвартсе. Ни одна из тех шалостей, которые сходили нам с рук там, не была бы терпима в Махоутокоро, нас бы сто раз исключили. — Так вот как ты научилась пользоваться палочками для еды?       Он хмыкнул, а затем стал покрывать мелкими поцелуями ее шею и ухо. Как только Драко прикусил мочку уха, ее дыхание снова участилось, а в животе забурлило желание. Как вообще возможно хотеть так много и постоянно? Она задавалась вопросом, сможет ли когда-нибудь спуститься с этой высоты или все ее дни теперь будут проходить в желании его.       Под водой он обхватил обе ее груди, впиваясь пальцами в плоть. — Мерлин, ты права, — простонал он, — думаю, афродизиак убьет нас в том состоянии, в котором мы находимся. — Опять? — задыхаясь, спросила она, — здесь?       На мгновение он задумался, а потом продолжил. — Не в воде. И не тогда, когда ты так измучена, — он убрал руки с ее грудей и обхватил живот, — тебе тоже нужно отдохнуть. Когда ты в последний раз брала отпуск? — Настоящий отпуск? — спросила она, и он кивнул, — лет пять назад, кажется? Мы с Роном как-то ездили в Испанию на неделю. — Пять лет без единого перерыва? Это даже не трудоголизм. Это мазохизм. — С чего бы мне себя наказывать? — спросила она, чувствуя себя слегка раздосадованной его заявлением, — я просто занята. — Все в этом мире заняты, Грейнджер. Как ты еще не упала в обморок от усталости? — Наверное, я более выносливая.       Он цокнул, услышав ее слова. — Гермионе Грейнджер приходится доказывать, что она может работать больше, чем все остальные. Некоторые вещи никогда не меняются, я полагаю. — Драко Малфой, насмехающийся над людьми…       Он повернул ее голову, схватив за подбородок, и заткнул ей рот поцелуем. Когда он отпустил ее, она бросила на него взгляд, и он притворно оскалился в ответ. — Я не насмехаюсь над тобой, Грейнджер. Я беспокоюсь о тебе. — Не стоит. Я уже большая девочка.       Он покачал головой и снова прижал ее к себе. — Как ты вообще умудрилась сварить зелье для моей матери с таким объемом работы?       Она пожала плечами, не желая признаваться, что временами, когда переставала так же неустанно крутиться и вертеться, она чувствовала, как к ней подкрадывается усталость. Бывали моменты, когда Гермиона боялась, что если позволит себе отдохнуть больше часа или двух, то уже никогда не сможет восстановить свой прежний уровень энергии. Поэтому все свободное время она проводила за учебой, исследованиями или общением с Уизли и Гарри. — Знаешь ли ты, что на третьем курсе я использовала маховик времени, чтобы посещать все доступные занятия? Ну, кроме прорицания и маггловедения, которые я забросила. — Конечно, знал, — хмыкнул он, но вместо того, чтобы расспросить о подробностях, долгое время молчал за ее спиной. Он поднял руки из воды и положил их на бортик ванны. Его пальцы барабанили по ванной, что говорило о том, что он погрузился в раздумья. — Драко? — Хм? — Ты думаешь, как заставить меня поехать отдыхать? — Конечно, нет, — ответил он, — кстати, как ты смотришь на то, чтобы быть привязанной к моей кровати в течение недели? — Противоречиво, — ответила она, и он фыркнул от смеха, который прозвучал так неожиданно, что по ее венам разлилось жидкое удовольствие. — Если бы мы поехали в отпуск, — спросила она, — когда бы мы поехали? — Как только ты захочешь. На Хоккайдо есть целый волшебный город онсенов, спрятанный в горах. Я слышал, что в это время года там очень красиво: снег и все такое. — В следующем месяце? — спросила она, просто чтобы понять, планирует ли он остаться с ней надолго. — Почему бы и нет. — Или через месяц? — Конечно. — Может быть, в апреле, когда мы сможем увидеть цветение сакуры?       На этот раз он не ответил, что было более чем достаточно. Ее сердце сжалось.       Три месяца.       Он давал им меньше трех месяцев.       Не желая зацикливаться на этом факте, она решила спросить. — Когда ты начал читать маггловскую литературу? — Это более долгая история. — И ты мне ее расскажешь?       Драко глубоко вздохнул, прижавшись грудью к ее спине. Затем продолжил. — Когда я лежал в больнице Святого Мунго и страдал от проклятия, я мало чем мог заниматься. Есть было чертовски противно, учеба была слишком тяжела для моего и без того затуманенного мозга, а разговаривать казалось непосильной задачей. Первые несколько недель я практически просто прозябал. Поэтому, когда меня навестила Астрид… — Астрид? — А, да, целительница разума, о которой я тебе рассказывал. В то время она не была моим целителем, но потом мы остались друзьями. — О, — сказала Гермиона, чувствуя, как в груди снова все сжалось, потому что он упустил то, что уже рассказал ей про неё несколько недель назад в доме Рона. Они не всегда были просто друзьями. — Когда она однажды пришла ко мне, то привезла с собой маленькое маггловское устройство. Кассетный магнитофон, кажется? Она хотела проверить, смогу ли я слушать аудиокнигу на минимальной громкости, не испытывая дискомфорта. — Значит, вы неделями напролет слушали записанную классическую литературу? — Честно говоря, поначалу мне это даже не очень нравилось. Она начала с Диккенса, и, скажу тебе, мне не очень-то нравилось слушать бесконечные абзацы о викторианском Лондоне в том состоянии, в котором я находился, — он опустил руку обратно на ее живот, — все эти разговоры о бедности и о том, как она влияет на тех, кто от нее страдает, тоже не были тонким выбором. Или то, что она заставила меня слушать «Повесть о двух городах» после «Больших надежд», что также было ее не очень тонким способом сказать мне, что она верит в мое искупление. — О чем она?       Драко издал ворчливый звук, от которого его грудь завибрировала у нее за спиной, и она представила, как он закатывает глаза. — Об этом человеке. В начале он циничный и беспутный парень, бесцельно слоняющийся без всякой цели в жизни. Но потом с ним происходит трансформация, и он приносит самоотверженную жертву ради женщины, которую очень любит. — Что за жертва? — Он заступается за мужчину, в которого влюблена женщина, которую он любит, и подвергается казни вместо него. — Это совсем на тебя не похоже, — рассмеялась Гермиона, и Драко ответил. — Тебе лучше поверить, что я никогда бы не пожертвовал собой ради Уизела, если бы он вернулся, чтобы предъявить на тебя свои права.       Гермиона в шоке открыла рот, когда его ответ был принят. Неужели он только что признался, пусть и ненамеренно, что он… — В общем, я сказал Астрид, чтобы она перестала мучить меня Диккенсом, и она решила принести мне вместо этого «Фауста» Гёте. Немецкие писатели не так сильно погружаются в кропотливые подробные описания. Удивительно, но мне очень понравилось. — Должно быть, ты ей очень дорог, — сказала она, но даже когда слова покинули ее губы, она пожалела о них. — А ты у нас собственница, да, Грейнджер?       Гермиона прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не выдать себя снова. — И раньше тоже, — размышлял он, — ты действительно ревновала, потому что я не такой уж неуклюжий дурак в постели? — Конечно, нет, — солгала она, — какое мне дело до того, сколько у тебя было женщин? — Ну, ты можешь спросить, если хочешь. Мне нечего скрывать       Боже, нет. Слушать, как Драко в подробностях рассказывает ей о своих сексуальных похождениях, было похоже на кишащий ревностью ад. — Нет, спасибо. — Тогда ты хочешь узнать ужасную правду? — Мне трудно поверить, что она может быть ужасной. — Когда я встречался с Пэнси, — начал он, отчего Гермиона вздрогнула, — не делай поспешных выводов, Грейнджер.       Он провел большим пальцем по ее животу, как бы успокаивая ее. — Однажды я подслушал ее разговор с подружкой о том, что… — он прочистил горло, — парни Слизерина имеют репутацию самых эгоистичных в постели среди всех факультетов. Видимо, наша самовлюбленность не способствует тому, чтобы быть очень заботливыми партнерами.       Гермиона поджала губы, чтобы не захихикать. — Значит, потому что твоя гордость была задета, ты решил доказать, что она не права? — Вообще-то нет, — признался он, — я никогда не был с Пэнси в таком плане. Мы подумывали об этом, но потом случился шестой курс, и я был не в том состоянии, как ты помнишь. — О… — Но мне, конечно, было очень обидно, что она считает меня слишком эгоистичным, чтобы быть хорошим. И я планировал доказать, что она ошибается, после того как услышал ее слова. — Чем? — Как ты думаешь? Изучением предмета, конечно же. Когда я вернулся домой в то Рождество, я пошел в нашу библиотеку в Малфой Мэноре и нашел несколько книг о женском удовольствии. — В библиотеке твоего отца есть книги о сексе? — В библиотеке Малфоев есть всевозможные книги, кроме маггловских. И это не библиотека моего отца, это коллекция всей династии Малфоев. Мой дед был заядлым коллекционером книг и томов из всех источников, он не был придирчив к тематике, если только в них не воплощались идеи, дружественные магглам, разумеется. — И что же вы узнали?       Он усмехнулся, а затем продолжил. — На самом деле все очень просто. Нужно обратить внимание только на две вещи: Слушать и… — его пальцы, лежащие на ее животе, опустились ниже и нежно коснулись пучка нервов между ее ног. Она вздрогнула от этого мимолетного прикосновения, и ее тело тут же снова нагрелось, — это.       Он снова поднял руку к ее животу и прижал ее к себе, продолжая. — Но, конечно, я не знал, как применить это на практике, пока… ну, я применил это на практике много лет спустя. — Конечно, — сказала она, стараясь не представлять, как часто и со сколькими красивыми женщинами он практиковался, прежде чем нашел путь к ней. — Тебя это волнует? — С чего бы мен это должно волновать? — Хм, — произнес он, прикоснувшись губами к ее щеке, — в таком случае, полагаю, мне нет нужды говорить тебе, что я уже давно не могу думать о том, чтобы воплотить все в жизнь с кем-то, кроме тебя? — С той ночи в Румынии? — Дольше, — вздохнул он, обнимая ее еще крепче. — С тех пор как…       Он прижал ее к себе, а затем проодолжил. — О некоторых вещах лучше не говорить.       Она не верила, что его слова о том, как долго он желал ее, должны остаться невысказанными, но по напряжению его груди чувствовала, что Драко не даст ей ответов, которые она искала. — Что еще мы будем делать, если отправимся в Японию? — спросила она, откинув голову на его плечо. — Хм, посмотрим, — подумал он, тоже расслабляясь в воде. Она закрыла глаза, и его успокаивающее дыхание наполнило комнату, когда она представила, как исследует чужеземную магию и посещает скрытые храмы с ним рядом. Ее тело отяжелело и обмякло, и впервые за много лет она позволила усталости накрыть ее, не сопротивляясь ей.       Остаток ночи они провели в постели, а если точнее, в объятиях друг друга. Один раз он крепко обхватил её спину, его дыхание танцевало на её шее. В другой раз она лежала головой на его обнаженной груди, а его ладонь нежно терлась о ее спину через футболку, которую он одолжил ей вчера, говоря о том, что он уже проснулся. Когда он разбудил её нежным «Доброе утро, дорогая», на улице уже близился полдень. Гермиона не могла вспомнить, когда в последний раз спала так долго, начиная с подросткового возраста.       Ещё около часа они обнимались и обсуждали планы на день, а затем с неохотой оторвались друг от друга, чтобы умыться в ванной. Неторопливо одеваясь, они игриво саботировали успехи друг друга, расстегивая пуговицы и вытаскивая ткань из поясов.       Приведя себя в приличный вид, они аппарировали обратно в номер Гермионы, а затем пошли по красивым заснеженным улицам Ден Хаага, где рождественские огни и хмурое небо создавали слишком романтичную обстановку, на её вкус. Она не могла позволить своему сердцу поверить в то, что это начало чего-то большего, должна была сохранять бдительность, даже когда все в ней кричало о том, чтобы просто сдаться и забыть о том, что он планирует покинуть ее до наступления весны.       Остановившись у пекарни, они ели круассаны с маслом, прогуливаясь по пляжу и обсуждая все, что приходило им в голову. От текущей работы Гермионы над политикой, самых интересных дел Драко за время работы в Министерстве, возможной связи между Ван дер Хеге и его отцом до странного поведения Гарри в последние месяцы.       Вернувшись в дом, они провели несколько часов, просматривая дополнительные документы, собранные в кабинете его отца, прерываясь только на то, чтобы постоянно прикасаться друг к другу.       Он еще раз показал ей, что она никогда не должна беспокоиться о том, что не сможет ответить ему, когда, полностью раздев ее, положил на ковёр. Просунув руку между ее тазом и полом, он с таким наслаждением прокатился по ней всего несколькими быстрыми толчками, что она впилась зубами в его предплечье достаточно глубоко, чтобы оставить след.       Когда он снова облачился в брюки, а она в его рубашку, он продолжал поглаживать мягкую кожу задней поверхности ее бедер, пока она была поглощена письмом, которое Ван дер Хеге отправил Люциусу в 1981 году, в котором подробно описывалась его встреча с магглой, в которую влюбился его кузен, живущий в Лондоне. — Давай завтра не будем ничего делать, кроме как оставаться голыми в постели, — прошептал Драко, и когда она взглянула на него, он положил голову на одну из своих рук, его щеки все еще были раскрасневшимися от напряжения и удовольствия. — У нас есть всего три дня, чтобы пройти через все это. А мы еще и половины книг ван дер Хеге не прочли, — сурово ответила она. — Я знаю, но… — его рука скользнула выше, пальцы провели по ее обнаженной попке под рубашкой, пока она не вздрогнула, — только подумай, что мы можем сделать за день, если не будем прерывать его такими банальными вещами, как еда и выход на улицу. — Послушай-ка, — сказала она вместо этого, — несмотря на твои сомнения в отношении магглов, думаю, этот человек тебя заинтригует. Он не только один из самых молодых профессоров социальной психологии своего времени, но и занимает престижную должность в университете Экс-Марселя во Франции. Только представь себе потенциальную выгоду от присутствия на нашей стороне человека с такими знаниями. — Социальная психология? — полувопросительно спросил Драко, проводя пальцами по внутренней стороне ее бедер. Она вздрогнула, но не позволила ему отвлечься на этот раз. — Это изучение того, как мысли, чувства и поступки людей формируются под влиянием окружающих. Это помогает понять поведение человека и влияние групповой динамики на нашу жизнь. Это как разгадывание скрытых связей, которые влияют на всех нас. Увлекательная область для изучения, правда.       Драко хмыкнул и наклонился, чтобы поцеловать ее в шею. - Странно, — нахмурившись, пробормотала Гермиона. - Что именно? - Университет, в котором работал этот человек, я где-то слышал о нем раньше…       Ее дыхание перехватило, глаза застыли на одной строчке, а сердце заколотилось так сильно, что казалось, будто грудь может разорваться. Драко отстранился, почувствовав, как она напряглась. - Гермиона?       Она тяжело сглотнула. - Этого не может быть… - Чего не может быть?       Оторвав взгляд от письма, она посмотрела ему прямо в глаза. - Теперь я знаю, где раньше встречала имя Ван дер Хеге.       Драко покачал головой, на его лице было написано смятение. Но даже подумать об этом казалось невозможным. - Ты меня пугаешь, — в конце концов сказал Драко.       Озабоченность в его глазах наконец-то заставила ее сказать правду. - Я уже сталкивалась с этим именем, когда изучала биографию Люси, прежде чем нанять ее, — сказала она, сделав паузу, чтобы сделать глубокий вдох, - оно указано в ее семейном древе.