Кровь на асфальте

В назначенный день, в 12 мы встретились у катка на площади. Здесь была невероятно уютная атмосфера: везде гирлянды, небольшая ярмарка рядом и снег, тополиным пухом опускающийся на землю и крыши построек. Все шестеро шли по парам, весело болтая. Даже Юля с Кириллом общались не так сдержанно. Всё-таки раньше все мы, включая Юлю и Кирилла, крепко дружили. Темы для общения менялись со скоростью ветра, звонкий смех разносился по всей округе, а лица покраснели от приятного мороза. Хотелось остаться здесь — на площади, среди друзей — навсегда… Спустя минут 10 мы пришли к самому катку. Взяли в прокат коньки и ещё довольно долго их надевали, все время весело смеясь. Я училась кататься года два назад, поэтому не помнила уже ничего. Даже больше: я с трудом стояла на льду! С одной стороны меня за руку поддерживал Даня, с другой — Алиса. Спустя 15 минут я вспомнила все азы и могла уже кататься без поддержки, но все ещё криво и медленно. Все так же счастливо смеясь, мы катались ещё долго, пока не устали совсем. — Фух, что-то я совсем выдохлась. Ребят, пошли горячий шоколад возьмём? Или чай, не знаю, — предложила я, окликнув друзей. Юля от неожиданности поскользнулась, но Кирилл — слава Богу — оказался рядом и не дал ей упасть. Со стороны эта сцена выглядела как будто маленький фрагмент из дорамы. Юля быстро поблагодарила мальчика и скорей направилась к нам. На лице ее было буквально написано смущение, но и какая-то неизвестная радость. — Давай, давай, пошли. Я, что-то, тоже устала… — Юля ещё больше смутилась. Я посмотрела на Кирилла, шедшего сзади, и кивнула, лав понять, что все нормально. Через пару минут Юля будет вести себя так, будто ничего не было! Каждый взял себе по стакану чая (или горячего шоколада — кто что) в ближайшем ларечке, и все вместе мы пошли в сквер. В таком миловидном заснеженном парке было идеально пить горячий чай и болтать с друзьями. Ещё долго мы просто ходили туда-сюда по аллее и разговаривали на совершенно неважные темы. Когда мы совсем устали, то пришлось уже расходится. Всей компанией мы медленно брели к концу сквера, чтобы подойти к главной дороге, а она располагалась в 15 минутах ходьбы. Все уставшие, но счастливые, мы вышли к той самой дороге. Цифры на экране блокировки показывали 15:37, то есть мы гуляли почти 4 часа. Это было невиданно, ведь обычно мы тусили на улице по 1-2 часам, но не больше! Переходя дорогу, мы неосмотрительно не посмотрели по сторонам, а просто прошли по дороге. И, наверное, я навсегда запомню этот день, ведь мы почти перешли дорогу, как Даню сбила машина. Сирены, крики и резкий звук во время аварии — все это было будто в тумане. Как только я увидела Даню в таком вот виде, — всего с разбитым лицом, с костью в ноге, торчащей слишком неестественно, с многочисленными кровоподтеками — из глаз почти моментально потекли слезы. Он — пацан, который нравился мне давно, но все никак не обращал внимания, и, потом, всё-таки, ставший моим, прямо сказать, парнем, сейчас лежит на окраине дороги и не двигается. Краем уха я услышала, как Алиса вызывает скорую, сквозь слезы видела, как останавливаются люди, машины и автобусы, но все стояла и в шоке, которого не испытывала ни разу в жизни, смотрела на тело. Мозг прокручивал все события, прожитые вместе с Даней, все веселые и грустные моменты, но не находил удовлетворения. Через минуту подъехала скорая и забрала его на носилках. Я не могла произнести ни слова, поэтому Алиса сама спросила, куда его отвезут. Остальные были в таком же шоке, но, наверное, не в таком сильном. Я еле как открыла чат с мамой и написала лишь одно сообщение: «Буду нескоро» Такое ощущение, что она меня поняла. Быстро и без вопросов. Алисе сообщили номер больницы и она вызвала такси до нее. Мальчики изъявили желание уйти на тренировку, а мы с девочками, быстро распрощавшись с пацанами, уехали в больницу. Два часа мы молча сидели в приемной и ждали ответа на вопрос «Он жив?». Девушка на ресепшн принесла нам по стакану теплого чая для успокоения и все время тревожно наблюдала за поведением. Сейчас мне был не важен приторный вкус чая, который я ненавидела всей душой. Важен был лишь ответ. Один ответ. Девушке позвонили. Она взяла трубку и серьезно слушала все то, что говорил ей врач. Нахмурившись, поддакивала, давая понять, что все поняла. Я подняла голову и заплаканными глазами посмотрела на нее. Вопрос в моих глазах был очевиден, как по мне. Девушка вышла из-за стойки и подошла к нам. Приобняла меня за плечи и ласково прошептала: — Он жив. Двух этих слов было достаточно для того, чтобы сдвинуть тяжёлую каменную ношу мучений и вопросов с моих плеч. Я разрыдалась вновь, но уже облегчённо и расслабленно. Слезы текли из глаз двумя ручьями, но я молча смотрела в потолок. Девочки, до этого сосредоточенные и крайне встревоженные, легли теперь мне на плечи с обеих сторон. Девушка вкратце рассказала о том, что ранения почти смертельны, и прямо сейчас идёт операция. Опухшие, но уже сухие, от слез глаза вновь намокли. Моя психика просто такое не выдерживала. Даже физические силы были истощены. Лишь спустя полчаса я смогла найти в себе смелость позвонить маме. Гудки из телефона навевали негативные мысли. Наконец, мама взяла трубку. — Мам, Даню машина сбила. Мы в больнице. В третьей. — Сначала я держалась твердо, но после первых двух слов я снова расплакалась. Уже без слез — все они высохли. Лишь эмоции били через край. Мама помолчала в трубку, но спустя паузу произнесла: — Я сейчас приеду. Эта моральная поддержка чуть укрепила мой дух, но все ещё мысли о возможной смерти не выходили из головы.