Истерика

Мама приехала через 5 минут и забрала всех троих. Мы отвезли всех домой, а потом уже и сами поехали к себе. Ехали молча, даже без музыки. Я неотрывно смотрела в окно, погружаясь в свои мысли. Вечером я легла спать в 10, хотя обычно ложилась в полночь. Хоть я и ушла спать рано, но все равно пролежала в кровати. Накрывшись одеялом с головой, я тихо плакала. На утро выяснилось, что в аварии виноваты не только мы, пешеходы. Водителя, который сбил Даню, подрезал какой-то другой мужчина на Порше, а в итоге и сам выехал на встречную и врезался в девушку на легковушке. Когда мама все это мне сообщала, я молча смотрела на свои трясущиеся руки и слушала. Она написала классной, что я не приду в школу, поэтому весь день я лежала в кровати и смотрела фильмы, чтобы хоть как-то отвлечься. Но мысли приходили в голову и автоматически запускали подачу слез к глазам. Весь день прошел очень быстро, а вечером я так же отрубилась очень рано. Мне снились кошмары, и несколько раз за ночь я просыпалась от того, что просто задыхалась от слез. Утром я вновь не пошла в школу, и провела день точно так же: лежала, бездумно листала ленту, не ела ничего, кроме сладкого. Так было и на следующий. И на следующий. И так до конца недели. Но самое обидное было то, что через неделю новый год. А Даня в больнице, оправляется от операции… В один день я набралась смелости и позвонила Алисе. Даже не знаю почему. Обычно я просто писала ей, и все. Она долго не брала трубку, но спустя 7 гудков, всё-таки, ответила: — Да? — Привет, — от времени, проведенного без разговоров, голос непривычно охрип. — Я поеду в больницу, — добавила я на одном дыхании. За неделю я привыкла к мысли об аварии, поэтому больше не заливалась слезами. Всё-таки твердость характера давала о себе знать. — Оу… Хорошо. Может, мне с тобой? Юлю позовём, — предложила девочка. — Нет, не надо. Я одна съезжу. Я сбросила. Посмотрев на себя в зеркало, я не почувствовала отвращения: отражение смотрело на меня красными глазами, одетое в треники, растянутую футболку и куртку, чуть затертую на рукавах. Обычно я бы возмущённо покачала головой, но сейчас лишь безразличие светилось в глазах. Я взяла ключи, карту, телефон и вышла из квартиры. Едя в автобусе, я смотрела на погоду за окном — она оставляла желать лучшего: слякоть, хмурое небо и ещё, в добавок, «серые» прохожие. Вся атмосфера будто бы понимала меня и поддерживала, держа настроение не бесяче печальным и в себе, и во мне. У дверей больницы я немного замешкалась: а вдруг что случилось, а я не знала? Во мне вновь проснулось волнение, слезы подкатили к глазам. Но я зашла, надела бахилы и подошла к девушке, той самой девушке с ресепшн. — Извините, а вы не знаете, что с тем мальчиком? Даниил зовут, фамилия ***. — Ох, извините, сейчас посмотрю, — девушка поспешно отошла к стойке. — Вот, сегодня его увезли… — начала она довольно жизнеражостно, но продолжила уже более тихо: — резко участился пульс, поднялось давление… Его увезли в реанимацию, кстати, совсем недавно. — Девушка сочувственно взглянула на меня. Из глаза потекла слеза… Я села на металлический стул в зоне ожидания. Было трудно сказать, чего именно я ждала. Наверное, новостей? Или просто коротала время в другой обстановке? Неизвестно. Но спустя полчаса девушке позвонили. Я резко подняла голову. Она кивнула мне, чтобы я подошла. Она, вроде как, хотела что-то сообщить, но не сделала этого, а просто сказала: — Слушай, езжай домой. Если что случится, то я все скажу. Я кивнула, но не поняла смысла ее слов. Она явно что-то хотела сказать. Но не сказала… Я бросила раздумья, просто села на автобус и молча доехала до дома. Мама встретила меня очень тепло и проводила на кухню. На ее лице отчётливо виднелось волнение, хоть она пыталась это скрыть. На календаре значилось число 31. Декабрь. — Диана, нужно поговорить. Сегодня у Дани подскочил пульс, ты знаешь. Его увезли в реанимацию, но… — Я боялась услышать продолжение, так как уже понимала, что последует за этой паузой. Я сжала кулаки и смело посмотрела на маму глазами, полными слез. Психика просто не выдерживала такого натиска эмоций. Вместо продолжения мама обняла меня и тоже тихо заплакала. Я молча уткнулась ей в плечо и разрыдалась так сильно, как никогда раньше. Внутри все разрывалось от печали и гнева. Гнева? Да, гнева. На себя, на врачей, на водителей и пешеходов. Внутри бушевала буря, да такая, что не успокаивалась ещё долго. Спустя минут 15 таких безумных рыданий я ушла к себе в комнату, легла на кровать и уснула. Уснула после часа рыданий. Тихая истерика выжала все силы до единой капли. По словам мамы, я проспала 11 часов — вот на сколько мне вымотала вся ситуация. Я прпропустила и куранты, и новогодний стол. И новый, наступающий год, и все последующие, пройдут без него. Без его сообщений. Он больше никогда мне не напишет. Никогда не пожелает спокойной ночи. Никогда в жизни — примерно с такими мыслями я проснулась посреди ночи. Резко пришло осознание потери. Я начала задыхаться, быстро оделась и выбежала на улицу: этого требовал организм, так как горло перехватывали рыдания. Настроение сменялось раз в полминуты: то я начинала тихо плакать, иногда прерывая слезы криками «Почему?!», то успокаивалась и утопала в различных мыслях — и так по кругу. Вдруг я вспомнила, что ничего не знают девочки. Сквозь слезы я ввела пароль, да и то с третьего раза, открыла общую переписку, где были мы трое, и написала лишь одну фразу: «Он мертв» и выключила телефон. Подняв голову, я взглянула на невероятно чистое небо. На нем сияли лишь миллионы звёзд, и ни одной тучки. Мысли вновь прояснились, но горькие слезы всё ещё текли по горлу. В голове была пустынная тишина, вокруг снег, блестящий в свете фонарей, а на небе мириады ярко мерцающих звёзд. Все это будто олицетворяло то, что ещё не все потеряно, что он — не единственный. Вокруг множество людей, вполне подходящих мне. Но второй голос перечил первому, заливаясь слезами: он — единственный, неповторимый и самый желанный, самый первый и самый чистый! Но, все же, время идёт, проходит, уходит в прошлое, а с ним же улетают все переживания и слезы… Продолжение следует ❤️