03. Спасение утопающих.

Воздух вырывался из легких со страшным свистом. Чтобы не захлебнуться кровью, Валере пришлось склонить голову. Не успевал он сглатывать, как рот снова наполнялся кровью. Ему сломали нос. – Хоть раз увижу вас наедине, я всажу в твою голову столько патронов, что тебя даже Господь не узнает, – Кащей схватил Турбо за волосы на затылке и оттянул чуть назад, заставляя обнажить бледную шею.  Свет приглушен, отчего на стене играют тени. Комната была пуста, но Валера спокоен. Чертовски раздражительно спокоен, и не потому что в голенище ботинок у него был нож. – Я понял, – через силу фыркнул он и бросил взгляд исподлобья на стоящего над ним Кащея. Новый удар пришелся в область солнечного сплетения. Авторитет, наклонившись, произнес прямо над ухом Валеры: – Первый и последний раз предупреждаю.

***

– И чё это? – Труп, чё. Кащей поднял глаза с фотографии с расчлененкой на Адидаса. Он буравит его уставшими глазами и будто в глотку собирается ему вцепиться. – Чей труп? –угрюмо спросил Зима, стоящий за спиной Кащея, и наклонился к столу. – Я его где-то видел. – Зима, отойди, – сморщился Кащей и оттеснил его назад. Парень снова посмотрел на Вову, стоящего по ту сторону стола. – Думаешь, он один из наших? – Уверен, – поправил его тот. – Его вчера вечером убили, расчленили... И глаза забрали. Кащей нахмурился, внимательно глядя на фотографию. Память на лица – не его конек. – Ну и кто это? – нарушил тишину Валера, что сидел в дальнем углу комнаты, вытирая кровь с лица какой-то тряпкой. – Сам посмотри, умник, – огрызнулся Кащей и швырнул в Турбо фотографию. Окинув авторитета волчьим взглядом, он поднял снимок. – Так это ж Лампа, – бормочет он неразборчиво и тревожным взглядом скользит по лицу авторитета. Валера опускает подбородок, поджимает губы и скатывает в кулак края свитера. А Кащей морщится. Опять злится. А они ещё даже не начали. Кащея будто током прошибает от его слов. Он сначала отмахивается, не верит, спорит сам с собой, но от судьбы ведь не уйдёшь. Особенно когда она стоит на расстоянии вытянутой руки и истекает кровью. – Кто-то за «Домбытовских» может мстить, – уверенно предположил Адидас, выжидающе глядя на Кащея. – Нужно поговорить со старшими их союзников. – Надо... Да, надо, – согласился Кащей. Как бы не хотелось признавать – Вова прав. – Вечером пройдемся, а вы, пацаны, без нас собирайтесь. – Ну... ладно, – с небольшим замешательством в глазах кивнул Зима. Кащей обернулся на него: – За сеструхой моей пригляди, – настойчиво попросил он, – Аляска она теперь. Наиграется и бросит, ничего серьёзного, – заверил он, не веря в свои же слова. Вахит воспринял новое задание, как нечто очень важное. Он видел, как неделю назад Кащей смотрел на сестру, как на что-то слишком драгоценное, так смотрят любящие, окрылённые этим бешеным чувством, но свои чувства он обычно прячет. Так глубоко за грудину, закрывая на ключ, а ключ выбрасывая в волну несбывшихся мечт и не оправдавших себя надежд.

***

Есения смотрит на него исподлобья, стараясь спрятать взгляд под капюшоном так, чтобы он не заметил этого. Впрочем, во тьме заполненного молодежью зала, где единственный источник света – экран кинотеатра, этого и так не видно. Турбо хрипло смеется и поглядывает на неё лишь изредка, как бы проверяя, здесь ли ещё она. Стыдливо отводит глаза, делая вид, что не пялится на него. Хотя ему всё равно на её детские замашки. Где-то сзади Есения слышит, как тихо переговариваются Марат и Андрей. Задумавшись, она не замечает, как Валера подходит ближе. Недоверчиво смотрит. Ещё шаг. Неужели его это страшит? Перестань. Краем глаза наблюдает, как он садится рядом, соприкасаясь с ней тёплым плечом, и она выдыхает сквозь зубы, незаметно придвигаясь чуть ближе. Валера всё так же хрипло смеется и громко разговаривает, отчего у Есении ощущение, будто он говорит ей что-то на ухо обыденным тоном. Он поднимает руки – натруженные ладони, сильные пальцы. Руки героя, легко ломающие шеи и спасающие жизни. – А ты чё какая тихая? Есения против воли смеется. Даже честный ответ не поможет. Ведь несколько букв не перебьют, не исправят, не сгладят, не скроют эту безумную тягу. Она будет смирно молчать, как и сотни раз до. – Посмотри-ка на меня. Что ты? Как можно? Лучше дальше питаться обрывками правды, собирать их, сшивать, сплетать воедино. Её страсть к хэппи-эндам её точно погубит. Сколько раз ни повтори, не выходит смириться. Случай совсем безнадежный, да? Стоит ли верить, что все пройдет, может вдруг изменится? Она может и не говорить – всё равно не услышит. Как запущенный и сломанный механизм. И он снова продолжает просмотр фильма, будто Есении тут нет. Будто всего этого не было, нет и не будет. – Пошли в туалет сходим? – над её ухом раздался шёпот Айгуль. Есения тихо угукнула и вышла с ней из зала. В коридорах ДК было куда тише, и ей наконец удалось отдохнуть от большого количества людей в зале. Она украдкой поглядывала на рядом идущую Айгуль. Девчонка за неделю словно заново расцвела и перестала шугаться каждого напрявленного на неё взгляда. Есения устало толкает плечом тонкую деревянную дверь и сразу же оказывается в женском туалете, вдыхая едкий запах хлорки. Это помещение одно из самых ненавистных ею мест в этом ДК: старая плитка на стенах и полу покрыта трещинами, словно разразившаяся в небе молния, посеревшие раковины, где льется только ледяная вода, и постоянно тусуются девочки парней из других группировок.  Есения запрыгнула на подоконник и подожгла сигарету. Затянувшись, она стряхивает пепел в рядом стоящую пепельницу. – Хочешь секрет расскажу? – состроив ей глазки, Айгуль, которая только вышла из кабинки и принялась мыть руки, ехидно улыбнулась. Яся честно не поняла, что она имеет в виду, поэтому вопросительно поднимает бровь. Айгуль трясет мокрыми руками и склоняет голову: – Маратка сказал, что твой брат боится, что тебе Валера нравится, –начала она, – и поэтому он ему нос сло... Она не успела договорить, когда дверь в женский туалет открылась, и в помещение влетел какой-то дымящийся предмет. Земля начала уходить у Айгуль из-под ног. Есения летит вслед за ней с подоконника на пол; проехавшись лбом по стенке кабинки, её лицо столкнулось с кафелем.

***

Сильная боль разливалась по всему телу, целеустремленно стремясь к голове и накрывая её волной, когда Есения пытается подняться. Опираясь на локоть, она осторожно села и ужаснулась: в помещении царила темнота, а рядом лежит Айгуль без сознания. Есения попробовала напрячься, чтобы понять, какое именно воспоминание является последним, но очередное скопление боли в её голове заставили отказаться от этой идеи. – Айгуль. Айгу-уль, - прошептала она, начиная аккуратно трясти девочку за плечи. Долго ждать не пришлось: она испуганно распахнула глаза и мертвой хваткой схватилась за её руки. – Что произошло? – А я знаю? Есения встала на ноги, и в голову ударила раздражающая пульсация – лишь бы только сотрясения не было. Она подала Айгуль руку и помогла ей встать. Послышался какой-то шум, что насторожило их еще сильнее, и в туалете появляются Марат и Вахит, перепачканные кровью. – Айгуль! Адидас младший подскочил к ней, и словно смеётся ей в губы, каждое прикосновение к ней для него счастье. Вахит подошел ближе и положил Есении руку на плечо: – Пойдем, на нас «Кинопленка» напала, – поторопил он, подталкивая её к выходу. – Мы всех разогнали, но здесь небезопасно. – Кащей вернулся? – спросила она, утягивая Айгуль за собой. Дождавшись отрицательного кивка со стороны Зимы, она вздохнула: – А Турбо где? – Где надо, – буркнул он. Минуя пустые коридоры, они стремительно двигались к выходу. Зима поведал, что главный вход отцепила милиция, и придется уходить через окно первого этажа. Он, последовав примеру Марата, стянул с себя куртку и всучил её Есении, после чего открыл первую попавшуюся дверь и направился к окну. – Не отпущу тебя больше одну никуда, – шептал Марат на ухо Айгуль, притягивая к себе и наблюдая, как Вахит сиганул в открытое окно. Через пару мгновений показалась его лысая голова в шапке: – Девчонки, давайте, тут невысоко. Кутаясь в огромную куртку Зимы, Есения с остальными пересекла аллею за ДК, и они оказались в одном из Казанских дворов. За гаражами в тусклом свете фонарей она различила еле заметный силуэт Валеры, который стоял перед незнакомым парнем. – Отстань... – Ебало завали! – выплюнул Турбо, вновь замахиваясь. Не устояв на ногах, парень падает на снег, пачкая бежевую дубленку и чувствуя, как саднит его щека от резкого удара. Он хотел что-то ответить, но как только он открыл рот, по ребрам пришелся удар массивного ботинка. Он закашлялся, на глазах выступили слезы. – Зима, – позвал друга Валера, не оборачиваясь, – а ты чего стоишь? Не сдерживайся. Вахит, что стоял в стороне с хмурым взглядом, проводит ладонью по лицу, жмурится и оттесняет Есению и Айгуль назад. Турбо, что, наконец, на них прямо посмотрел, резко перевел взгляд с лица Зимы на лицо стоящей чуть позади его Есении; та с беспокойством смотрела на побитого пацана. Вахит всё же садится на корточки перед лежащей на земле жертвой. Он то ли в нерешительности, то ли в ожидании всецелой концентрации чужого внимания на себе, медлит и смотрит в глаза. Валера за всё время знакомства с ним так и не научился читать этот взгляд – обычно приходится либо игнорировать, либо спрашивать прямо. В этот раз спрашивать будет не к месту. Пацан резко жмурится, когда с тонких обветренных губ слетает смачный плевок. Пиво, которое держал Валера, попадает не в то горло, и он сначала громко кашляет, попутно расплескивая содержимое бутылки, а потом начинает смеяться. Вахит не отрывает взгляда и расслабленно склоняет голову набок, принимая из рук Турбо пиво. Пацан задерживает дыхание. Глоток. Перепуганный подросток смотрит, как дернулся чужой кадык. – Давай помогу, – к концу вопрос Зимы приобретает утвердительную интонацию. Голос становится глуше. Он снимает с пацана шапку и небрежно выбрасывает за спину. Он сжимает горлышко бутылки так, что белеют костяшки, но со стороны это всё ещё выглядит небрежно, как будто ему поебать. Турбо улыбается и смотрит в сторону, на автомате покачивая сигаретой между пальцами. Он чувствует на себе взгляд Есении, но смотреть в ответ не собирается. Она вдруг понимает, как внутри поднимается какой-то холодный интерес. Содержимое бутылки выливается парню на голову и лицо. Есения принялась нервно курить, беспрестанно стряхивая пепел дрожащими пальцами, сжимала свободную руку в кармане так, что на ладонях потом остались бороздки, и всё время оборачивалась – милиция после событий в ДК может патрулировать соседние дворы. – Слишком много жестокости на сегодняшний день, — небрежно роняет Айгуль, которая лицом прижималась к груди Марата; он обнимал её, словно защищая, и внимательно следил за происходящим. Марат слишком правильный для группировщика, героизм по артериям и вера по тонким сеточкам вен. Он кажется Есении сперва несерьезным, слишком часто бросающимся шутками. Он шутит, когда опаздывает, шутит, когда ломает кости, шутит, когда Айгуль прижимается к нему слишком близко, интимно даже. Марат цепляется за неё крепко-крепко и просит жалко совсем, слабо – помоги. Бездна протягивает угольно-черные руки и взывает к павшим. Айгуль всегда повторяла ему «Все будет хорошо», и Марату хочется верить.  – Кто это? – хрипло спрашивает Есения, взглянув на Марата. Тот хмуро ответил: – Это пацан из «Кинопленки». Он кинул дымовушку в вас, – и рефлекторно сжал руки, обнимающие Айгуль. Валера сипло смеется, после чего тушит окурок о лоб парня. По двору разносится сдавленный крик, потушенная сигарета падает на снег, и струйка крови стекает вниз по лицу подростка. Наконец, Турбо смотрит на Есению. Беспокойство в её глазах так бесит, что хочется... Блять, хочется угнать чей-нибудь мотоцикл и на полной дури въебаться в какую-нибудь бетонную стену. Он пытается оптимистично улыбнуться, но получается хреново.  Пацан поднимает глаза на обидчика, и Валера, приблизившись к нему, садится на корточки. Между их лицами расстояние не больше пяти сантиметров. – Если ты еще раз приблизишься к нашим девочкам, – он указал на них левой рукой, – я отрежу тебе яйца и заставлю тебя их схавать, а потом продам твою жопу сутенеру. Понял меня? Ответа не последовало. Потом – оглушающий хруст сломанного носа. – Я спрашиваю: ты понял меня?! – Да, – глухо отвечает парень, запрокидывая голову назад. Благодарный взгляд карих глаз Есении пробивает озоновые дыры под легкими Турбо, кружит-кружит-кружит его, чтобы он задохнулся, чтобы пошёл ко дну вместо неё. Аляска мертвецки бледная, откуда и пошла кличка, ей бы в небо воспарить, причислить себя к лику святых за смелость, нацепить нимб, что будет ярче всего сиять, поставить крест на этой несчастной изломанной девушке, что доводит до белого каления за тринадцать секунд. Вот такой Валера, мстящий за еле знакомую ему девушку, весь побитый и в крови, чертовски красивый. У него тёмные волосы и такая же душа, сквозь которую наружу пробиваются розы, шипами царапая каждый орган изнутри. Он летит вниз без малейших задержек, переламывает себя без дополнительных просьб. Им вместе не быть, и это аксиома, две маленькие вечности при столкновении разбегаются по противоположным сторонам, перемешиваются с чужими галактиками. Наконец, Турбо и Зима поднимаются на ноги и спешат в сторону остальных. Валера на ходу стягивает с себя украденную в Москве кожанку и протягивает её Есении. – Надевай, а то Зима уже замерз, – хрипло смеётся он и косится на друга. Девушка поспешно сняла куртку и вернула её хозяину; Валера сразу же накинул кожанку ей на плечи и, приобняв за плечо, поспешил увести всех из двора. – Этот чмошник сказал, что Кащея и Адидаса старшие «Кинопленки» взяли и отправили своих в ДК, чтобы остальных припугнуть. – Что будем делать? – незамедлительно последовал вопрос из-за спины – за ними семенили Марат и Айгуль. – До утра ждать будем, – как само собой разумеещееся произнес Зима, который поровнялся с Турбо и Есенией. – Можете подождать у меня, – предложила та. – Кащей в любом случае сначала придёт домой, а там решите, как действовать дальше. Вахит задумался над её словами, но вместо него ответил Валера, потирая свободной рукой покрасневшие от холода щеки: – Отличная идея. Маратка, веди девчонку к родителям, а сам домой Адидаса ждать. Февральский мороз сжигает всё, чего успевает коснуться, Турбо морщится, разглядывая горящие лампочки на фонарных столбах – сгореть бы, раствориться в невесомости. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, правда, Валера спасает не себя, а малознакомую девчонку.