07. Поебать.

– Холодно сегодня, – будничным тоном заметил Дамир, хотя его уши, кончик носа и пальцы уже покраснели, и мороз больным покалыванием обжег кожу. Есения отметила, что как интересный собеседник парень вполне ничего, но продолжала подозрительно коситься, делая затяжку. – Ну не смотри на меня так, – попросил он, – не собираюсь я к тебе шары катить. Есения удивилась: – Тогда зачем этот цирк с дискачём? Дамир улыбнулся. – Полшараги знает, чья ты сестра, – оповестил он, указывая на неё сигаретой. – И наши разъездовские не исключение. Наши старшаки сейчас сделку заключают с Кащеем, – он глубоко затянулся, на покрасневших щеках появились ямочки. Выпустил слова вместе с плотным дымом: – Вот хотел тебе работу предложить прежде, чем они решат припахать к этому делу скорлупу. Есения заинтересованно слушала его, продолжая хмуриться, и прервала: – Что за дело? Он снова затянулся. – Наркоту толкать, – от внимания Дамира не ушли взмывшие вверх её брови, и он выставил руки перед собой в смирительном жесте. – Ты не отказывайся, дослушай. Я тебе, как старшему возрасту, могу доверить больше стаффа, нежели мелкотне. Тебе даже ходить никуда не надо – «наши» проверенные люди сами зайдут. Делим прибыль пятьдесят на пятьдесят. История звучала заманчиво, но опасно. Милиция, вроде, пока за ними не охотится, а наоборот прицепилась к «Кинопленке», да и пацаны с «Разъезда» давно славятся хорошим товаром и безопасностью как себя, так и своих клиентов. – Ну так что? – Я думаю, можно попробовать, но пока ничего не обещаю, – она несколько раз махнула рукой в воздухе и поднесла фильтр к губам. – Могу хоть сейчас ознакомить. Есения по привычке повернулась назад, оглядывая ДК, надеясь, что Дилара сможет добраться домой без приключений, и заметила знакомую фигуру в одном из горящих окон – это был Валера. Он целовал его партнершу на медляке. Есения резко повернулась с Дамиру и выдавила: – Веди.

***

Дверь в квартиру старой двухэтажки, открылась с характерным скрежетом, и из-за неё показалась светловолосая голова взрослого парня, почти ровесника Кащея. Он оценивающим взглядом проходится сначала по Дамиру, после – по Есении, и снова смотрит на парня, после чего отходит назад, пропуская гостей внутрь. Только зайдя в квартиру, Дамир заметил пустые бутылки из-под водки. – Ты снова начал пить? – Что значит снова? Я и не прекращал. Мужчина был одет во все чёрное, с хмурым взглядом и очками на носу. Пожимая руку, Дамир заглянул ему в глаза. Они у него страшноватые, такие невообразимо большие и бездонные, наполненные осколками грязного стекла в ярко-зеленых радужках. – Ты же не злоупотребляешь наркотиками, правда? – Прямо сейчас? – Да блять, – вздохнул Дамир, прикрывая глаза ладонью, после чего указал на застывшую Есению. – Аляска, сеструха Кащея. А это Дима. – Универсамовская значит, – угрюмо заметил мужчина. – Выглядишь хуже, чем я себе представлял. – Ну спасибо, – буркнула она. Они прошли в гостиную, где на небольшом прозрачном столике лежала толстая раскрытая тетрадь. Присаживаясь на бежевый диван, Есения непроизвольно заглянула в неё, что не ушло от внимания Димы. – Это заказы, – пояснил он. – Я поняла, – кивнула она, пробегаясь взглядом по кривым строчкам, пока её глаза не выцепили завтрашнюю дату, количество грамм кокаина и имя заказчика – Турбо. – Кто-то знакомый? – спросил Дима. – Да, – ответила Есения, указывая на пальцем на кличку. – Вот и отлично, – хищно улыбнулся он, выуживая что-то из кармана штанов. Он протянул ей небольшой пакетик с розоватым порошком. – Передашь ему? Пожалуйста. – Ну... да, – Есения ответила, растерявшись, и убрала наркотики в карман кожанки. Вдруг раздался стук в дверь, и Дамир тут же вылетел в коридор. Взглянув в дверной глазок, он с испуганным видом заглянул в гостиную. – Там менты. Нас накрыли. Наконец, Дамир открыл дверь, сделал статный вид и серьёзное лицо. – Липанов Евгений Алексеевич, – предоставив парню корочку, мужчина убрал удостоверение обратно во внутренний карман пиджака. – Вы что-то хотели? – Да, – согласился мужчина. – Дмитрия Яковлева.

***

– Это что, монтировка? – заметив сей предмет в руках у Кащея, удивился Адидас. – Зачем? – Там полно наркоманов, – пожал плечами тот. – Вдруг кому-то понадобится сменить колесо. Марат видел, как разъездовский увел Есению в неизвестном направлении, но связи Кащея помогли установить, куда они могли направляться. Входная дверь оказалась не заперта, и только Кащей появился в квартире, он столкнулся с мужской спиной в синем пиджаке. Его взгляд уперся в коротковыбритый затылок. Оперативник повернулся к вошедшему ровно на секунду после после того, как Кащей отдал монтировку Вове и жестом показал уйти от двери, чтобы его не было видно. – Старший следователь Кащеев Константин Александрович, – представился он, показывая липовое удостоверение. – А вы, позвольте спросить, кто? – Оперуполномоченный Липанов Евгений Алексеевич, – кивнул мужчина. – Ещё вопросы есть? – С какими целями Вы здесь? – Обыскать этот наркопритон, – с какой-то странной радостью мужчина обвел помещение руками. – И засадить этих... – он указал на Диму с Дамиром и запнулся, – товарищей. – Это угроза? – Кащей вскинул брови. – Нет, что Вы, – заверил он. – Это предупреждение. – У Вас есть подлежащий документ для обыска? – прервал Кащей, сложив руки в замок. Мужчина неожиданно замялся. Так и не дождавшись внятного ответа от него, Кащей победно улыбнулся: – Что ж, тогда, как старший по званию, предлагаю вам вернуться в свой участок и ловить нариков в другом месте, – продолжая ухмыляться, он обвел неприглашенного милиционера взглядом. – Вопросов нет? Хорошо. На выход. – Вы вообще видели его кухню? – не выдержал он, рукой указывая в соседний дверной проем. – Там нарколаборатория! Кащей резко посерьезнел, расцепил руки и, подойдя к нему ближе, угрожающе поднял указательный палец. – Если Вы кому-то об этом скажете, некие файлы окажутся на ваших компьютерах, и Вас тут же расстреляют, – прорычал он. Все недоуменно на него смотрели. – Не отвечайте. Сделайте испуганный вид и уходите. Липанов с тяжелым видом остановился на пороге. – Я добуду ордер, и вы у меня попляшите, – бросил он, наверняка думая, что хоть и этот раунд снова выиграл Дима, последнее слово останется за ним. Как бы не так. Кащей усмехнулся. – Уже три года как нужно постановление суда, а не ордер, дорогой друг. Липанов зло на него посмотрел и ушел, громко хлопнув дверью. – Наконец-то, – выдохнула Есения, выскочив в коридор. – Я думала, нас всех тут повяжут. – Волк! – вскричал Дима, обращаясь с Дамиру. – Какого хрена? – он указал на Кащея. – Кащей, старший «Универсама» и тот, кто умеет подделывать документы, рад познакомиться, – приветливо улыбнулся он, протягивая мужчине руку. Тот отрешенно её пожал. – А теперь скажите мне, мои дорогие, – он ткнул пальцем в Есению, смотря на парней, – нахрена вы притащили сестру старшего другой группировки в наркопритон? Две секунды на раздумья. – Говорят, Аляску приплели к некоторым делам «Универсама», – осторожно начал Дамир, сжавшись в комок ужаса. – Согласитесь, девушка-барыга привлечёт больше покупателей. – Он обещал мне пятьдесят на пятьдесят, – невзначай добавила Есения. – От оно как, – заулыбался Кащей, уперев руки в бока. – Уже пятьдесят на пятьдесят. Старшие твои в курсе, Волк? Парень кивнул: – Да. Вас предупредить не успели. Кащей окинул его недовольным взглядом: – Впредь такие вопросы решать через меня, всем ясно? Дамир кивнул, Дима скучающе вздохнул. – Вот и отлично, – Кащей подтолкнул Есению к выходу. – Пошли, тебя там Адидас с монтировкой ждёт. Окинув взглядом Дамира на прощание, Есения натянула высокие ботинки на шнуровке и вышла вслед за Кащеем. На лестнице сидел Вова с монтировкой в руках и, оперевшись головой о стену, засыпал. – Адидас, блять, не спать! Вова резко раскрыл глаза и вскочил, оглядел Есению и начал спускаться вниз первый. – Значит так, – Кащей приобнял сестру за плечо, – никакой наркотой ты торговать не будешь, понятно? Другие люди этим займутся. А ты учись лучше, Ясь. – Ага, – буркнула она, держась за старые деревянные перила. – Как скажешь.

***

Есения судорожно вдыхает запах снега и глупо улыбается. Казалось, в этом переулке всё дышало кричащей грязью, оскомой бьющей в челюсть. Есения, привыкшая обитать и властвовать над хаосом, чувствует себя в своей тарелке. И тут в проулке появляется Турбо. Она дышит раз через раз, вбирает слишком много воздуха – пытается успокоиться. Он напротив смотрит на неё странно, светит голубыми радужками, а Есения пытается выровнять дыхание. Она старается улыбнуться, но выходит как-то отчаянно. – Снова ты, – приветствует он, явно не ожидав увидеть её здесь. Она поднимает взгляд на Валеру. Он бесноватый, дикий, глаза его – такие же ебанутые. Он взирает странно, так, что ей хочется забиться в угол и сидеть там до посинения. Он отходит на пару шагов назад, нехотя отворачивается и, достав из кармана маркер, начинает что-то рисовать на стене. – Опять собралась на свидание с Волком? Есения сжимает пальцы в кулак и крепче сцепляет зубы так, что раздражение мгновенно отзывается дробью в висках. – Я задал вопрос. Выше вздергивает подбородок, не отводя напряженного взгляда, где снова это ровное: – Оглохла? До неё, наконец, дошло, что это была плохая идея. Есения охает, а перед глазами на сотую долю мгновения вспыхивают противные точки от боли, когда Валера цепляет за запястье и одним рывком притягивает ближе, после чего упирается свободной ладонью в центр живота, больно вталкивает её лопатками в стену. Вот так на счете три она теряется в собственных выдохах и шкалящем пульсе. – А теперь начнем сначала, Кащеева, – говорит тише, опуская глаза. – С Волком опять ходить собираешься? Что-то щелкает у неё в голове. Что-то больно бьёт наотмашь по затылку, впивается шершавыми краями в загривок и взрывается яркой вспышкой в голове. – А тебе не все равно, Туркин? Он держит, продолжает упрямо держать руку на её животе, когда от раздражения дрожь, словно вирус, растекается по всему телу. Он медлит семь с половиной секунд. Смотрит на неё и вдруг растягивает губы в той самой усмешке, от которой у неё сдавливает глотку. Каждый чертов раз. Нагибается, почти касается кончика её носа своим, выдыхает хрипло и, наверняка, замечает в глазах напротив отблески крошечных взрывов. – А мне, – шипит он, – поебать. Ему поебать. Щёлк. Слышишь, Ясь? Это твоя ловушка захлопнулась. Она ненавидит то, как толкается к нему навстречу, как хватает за ворот куртки, тянет к себе и чувствует, как мучительно, гипнотически, сокрушающе медленно его ладонь скользит вверх по животу, забирается под кожанку к ребрам, как, чуть надавливая, он ведет большим пальцем по косточке лифа прямо под грудью. Есения, наверное, медлит. Потому что он отпускает её запястье и обхватывает пальцами шею, притягивая к себе. Каждый проклятый раз она клянется себе, что это не повторится. А потом двор кружит перед глазами. Он крепче прижимает к себе свободной рукой, что-то выдыхая ей в ухо. Что-то важное, она это знает, что-то такое, о чем она будет думать ещё много ночей. – С-стой... Валера отрицательно качает головой и углубляет поцелуй. – Стой, я не могу... дышать... – Мне поебать, Кащеева. Есения вздрагивает на звуке своей фамилии. Она не знает, сколько стоит вот так, вжимаясь в него всем телом, шумно вдыхая и касаясь губами кожи на его шее, ключицах, плечах. Может, не больше пары секунд, а, может, прошла не одна сотня лет, и теперь она может умереть в этот самый момент, чувствуя, как он гладит рукой её спину. Она не знает, сколько стоит вот так. Знает только, что простояла бы вечность. – Передавай привет Волку. Нет, нет, нет. Он отстраняется. – Зачем ты это делаешь? – Делаю что? Бьёт наотмашь своими безумно красивыми глазами, Есения прижимает ладони к горящим щекам и дрожит под его взглядом, вспоминая, как всего пару минут назад умирала от его касаний губами к виску. – Ты ведь опаздываешь, – усмехается, чуть щуря глаза, и вскидывает брови, – и не забудь рассказать ему, от кого у тебя эти пятна на шее. – Бабки Кащею отдашь, – она вложила в ладонь Валеры зиплок с кокаином под его недоумевающий взгляд. – Ненавижу тебя. Она расправляет плечи, крутится на каблуках ботинок и хватается ослабевшими пальцами за стену, когда он ударяет ей в спину негромким: – Мне поебать.