Погружаясь во тьму

В нём что-то сломалось. Оборвалось, разбилось на несколько тысяч осколков, что впивались острием в грудь. Внутри, кажется, больше ничего не осталось. Ни души, ни рассудка, ни сердца. Дрожащими руками Киллиан раз за разом пробегался мокрыми от слёз глазами по строчкам уже смятого листочка бумаги, который он нашёл на столе. Он перечитывал его бесконечное количество раз, и с каждым разом его сердце пронзала раскаленная игла, пока от него не остался лишь прах. Листочек насквозь промок от бесчисленное потока солёных горячих слез, что текли по щекам, не останавливаясь. Всхлипы мешали дышать. Хотя, был ли в этом теперь смысл? Снова перечитав содержимое записки, Киллиан вспомнил свой сон, от которого проснулся в холодном поту. Он снова не понимает, где находится. Только в этот раз всё какое-то белое, спокойное, умиротворяющее. Киллиан оглядывается. Аура бесконечного всепоглощающего спокойствия окутала его с ног до головы. Неужели, в этот раз присниться что-то приятное? — Здравствуй, Киллиан. Бархатный мягкий голос заставил Лайтвуда резко повернуться. Он в недоумении распахнул глаза. — Ты?! — Я, – приподняв уголки губ сказал Рэйтан. Его длинные чёрные волосы мягко перебирал лёгкий тёплый ветер. — Почему ты мне снишься? Погоди. Почему я вообще понимаю, что это сон? – Лайтвуд судорожно огляделся, чувствуя лёгкое беспокойство. Рита-Шива лениво подошёл к Лайтвуду. Он был облачен в своё воистину божественное одеяние: длинные волосы ручьём струились по открытому сильному телу. Белое шервани придавало его сущности ещё большей святости, олицетворяя добро и свет. Голый торс украшали золотые полумесяцы. Он был как всегда спокоен и безразличен. И лишь только тревожный блеск в глазах показывал, что здесь он не просто так. — Ты здесь потому, что тебя хотел видеть я, – мягкий низкий голос, казалось, звучал эхом во всем этом бесконечном пространстве. Или это было лишь у Киллиана в голове? — Но как? Твой дружок Дубей сказал, ты в опасности, –серые глаза подозрительно сузились. — Мы приехали в эту чертову Индию, чтобы спасти тебя! Объяснись, будь добр. Рэйтан недовольно вскинул бровь. — Успокойся, Лайтвуд. Я пришёл, чтобы предупредить тебя. Но вижу, уже слишком поздно, – он досадливо поджал губы. Киллиан встрепенулся: — О чем хотел предупредить? Пожалуйста, скажи, я скоро поседею от пребывания в этом месте. Взгляд Рита-Шивы изменился. Теперь его бездонные чёрные глаза смотрели на Киллиана с…сожалением? Да, с бесконечным сожалением и тревогой. — Киллиан. Слушай меня очень внимательно, – Лайтвуд вздохнул, нутром чуя, случится снова беда. — Вы здесь, вовсе не из-за меня. Вы здесь из-за Дубея. — Не понял. Что значит, из-за Дубея? Он позвал нас сюда, что мы освободили тебя от лап вашей Кали. Рэйтан раздражённо нахмурился. — Это была ложь. В голове мигом исчезли все мысли. Как же так? Сейчас решалась тайна, из-за которой они терпели все эти ужасы. Готов ли он к этому? Неважно. Важно то, что он должен её принять, чтобы защитить Амалу в случае чего. — Дубей обманул вас. Ложью заставил приехать сюда. Узнаю Амалу. Эта женщина без раздумья кинулась меня спасать, не подумав. Со мной всё было в порядке. Тёмная Мать не могла запереть меня. Не могла, как сказал Амрит, «похитить». Я лишь отправился в другое место восстанавливать порядок людям, – Рэй говорил также спокойно и мягко, не сводя цепкого взгляда с англичанина. — Амриту нужна Амала. Когда вы уехали, его и без того шаткая психика пошатнулась сильнее. Он стал одержим твоей женой. И не смог смириться с тем, что её спутником стал ты. Она была с рождения предназначена ему, и Амрит зациклился на этой мысли, переставая замечать всё остальное вокруг. Поэтому, Дубей, словно безумная гончая, носился по всей Калькутте, чтобы вернуть её обратно. Я не думал, что он так далеко зайдёт. Дубей приехал в ненавистную Англию, ради своих желаний. Из-за этого мне снова пришлось вмешаться в ход событий, хоть я и не должен. Амрит намерен забрать её чему бы ему это не стоило. И, боюсь тебя огорчить, он уже это сделал. Киллиан не верил своим ушам. Ровно в эту секунду все его самые страшные сны подтвердились. Он ошарашенно смотрел на аватара порядка, отказываясь верить в его слова. — Что…что значит заполучить? Что значит уже сделал? – он не узнал собственный голос. Хриплый, дрогнувший, напуганный. — Она что вещь какая-то, чтобы её забирать? — Дубей безумен, Киллиан, как ты не понимаешь. Он может сделать с ней все что угодно. Я не смогу помочь в этот раз. Медленно, постепенно Киллиан начал осознавать смысл сказанных слов. Дыхание резко перехватило, отчего дышать стало тяжело. — Что…что он сделал? – порывисто выдохнул Киллиан, смотря в одну точку. — Он забрал её. — Забрал...забрал для чего? – Лайтвуд перевёл невидящий взгляд на Рэйтана. — Чтобы навсегда привязать к себе, Киллиан, душой и телом! Не спи! — Душой…и телом.? – неверяще повторил он. — Киллиан! Слушай меня, пока не проснулся, – Рэйтан поспешно приблизилась к мужчине и начал спешно говорить. — Люди не умеют разговаривать. Особенно такие как он, Лайтвуд. Они отвечают вопросом на вопрос, уходят от изначальной сути, шутят не к месту или наоборот излишне серьёзные. Они врут. Ложью извращают друг друга до неузнаваемости, постепенно теряя рассудок. Амрит думает, что любит её. Да только для него Амала стала лекарством, без которого он не может жить. Он вечно разрушает тех, кого больше всех «любит». Но видя, что всю свою любовь она дарит не ему, а тебе, в его жестоком сердце появилась ненависть. Киллиан молчал, глядя в одну точку. Слова Рита-Шивы эхом повторялись в голове тысячи раз. Непонимающе покачал головой. — Но разве можно ненавидеть того, кого ты любишь? Рэйтан грустно улыбнулся. — Наивный. Ненависть – не менее надёжный способ привязаться к человеку, чем любовь. Человеческая пословица твердит: от любви до ненависти один шаг. Амрит перешагнул его. Святость этого божественного места не давала волю негативным эмоциям Киллиана. Он не чувствовал гнева, не чувствовал страха. Он не понимал. Не понимал что происходит. В глубине души он знает, стоит ему проснуться, как он тотчас же захлебнется в целом море свирепых злых эмоций. — Как...как мне её спасти? — Дубей опасный человек. Хотя человеческого в нём осталось совсем мало… Сейчас, я не могу тебе помочь. Порядок в другом месте нарушен сильнее чем здесь. Пока что, – Рэй видел, как загорается в серых глазах свирепое рвущаяся наружу пламя. Совсем скоро он проснётся. — Знаешь, ты удивительный человек. Так же как Амала. Спасибо, что ты с ней. Помни, ваша любовь крепка. Я это вижу. Не дай ему убить её. Мир вокруг задрожал. Образ Рэйтана постепенно рассеялся в воздухе, всё ещё оставляя крупицу спокойствия на эту минуту. Киллиан просыпался.. И сейчас, держа дрожащими руками смятую мокрую бумажку, что была возможно последней её вещью, волна эмоций накрыла его, пробирая до костей, как и говорил Рэйтан. Он запретил себе думать так. Запретил думать о том…что потерял Малу навсегда. Это казалось за гранью понимания. Слезы стекали по щекам, иссохшим губам, но Лайтвуд этого не замечал. На смену слезам пришло другое чувство. Оно рождалось из самых тёмных глубин души, поднимаясь на поверхность лишь для того, чтобы затопить все его существо целиком и полностью. В красных от слёз глазах разрасталось пламя мрачной безудержное ненависти. Ненависти к Амриту Дубею. Этот…нечеловек он был вовсе, а монстр. Самая настоящая тварь, возомнившая себя выше остальных. Может в их культуре так оно и было, но Киллиану было плевать. Плевать на все их безумные ритуалы, на богов. Они нелюди, бесцельно убивая своих же ради какой-то Богини! Он–мразь, в страшных руках которой находилась его Амала… его самый близкий и родной человек в этом мире, дороже которой просто не существовало и не будет существовать. Киллиан плотно сцепил зубы, резко выдохнув. Закрыв глаза, крепко сжал переносицу и стал ждать появления аватара порядка. «Найду…где бы ты не был, мразь».

***

Безоблачная тихая ночь близилась к середине, когда Амала осторожно выскочила из двери парадной. Тусклые фонари осветили бледное встревоженное лицо девушки, что испуганно оглядывалась за спину. В ночном переулке было тихо и до жути страшно. Хилый свет фонариков, будто в коридоре, подсвечивал пыльную дорогу, в стороне которой, чуть поодаль от парадной, стояла чёрная машина. Мала вздрогнула. Тусклый свет резко замигал, как в старых ужастиках, не предвещая ничего хорошего. Фары автомобиля, до этих пор не работающие, внезапно вспыхнули, озаряя светом Амалу. По спине пробежался холодок. Сглотнув, Мала кинула последний до боли печальный взгляд на знакомое окно, закрытое шторами. Тихо вздохнула, развернулась, и спешим твёрдым шагом направилась к машине. «Только не оборачивайся…не оборачивайся, –шептала про себя Мала.—Иначе кинешься прочь к нему.» Она отчаянно пыталась заглушить удушающие мысли о будущем, что терзали её душу. Хотя бы ненадолго. Она знала, когда-нибудь, может даже совсем скоро, они выльются наружу волной цунами, заполняя тело до краёв и заставляя захлебываться в собственных слезах. Возможно, вполне вероятно, живя с Дубеем, она сойдёт с ума, потеряет рассудок, станет выть, кататься по полу от горя. В глубине души теплилась одна самая страшная мысль, коля изнутри, заставляя каждый раз перехватывать дыхание от страха. Если он имеет в виду быть …его…это означает и делить с ним постель… целовать его, ложиться под него…смотреть глазами полными ненависти, изображая любовь… Быть игрушкой, безвольной куклой в руках самого ненавистного ей человека. Жить бок о бок с ним, а думать, мечтать, вспоминать, возвращаться всегда только к Киллиану. В носу горько защипало. Амала дала себе лёгкую пощечину, запрещая ныть. «Тряпкам тут не место. Выбор сделан, соберись, Амала, помни, ради кого ты всё это делаешь». Когда будущее скрыто во тьме, остаётся только делать то, что должен. Эта мысль придала сил, и девушка быстрее зашагала в сторону автомобиля. Двери автомобиля отворились, молча приглашая внутрь. Помолившись последний раз, Мала зашла в машину. И тут же оказалась прижата сильными руками к груди. В нос снова ударил запах вишни. — Правильное решение. Я скучал, махарани. Амрит мило улыбнулся. Видимо, он действительно скучал. Но ответом ему послужил лишь её презрительный взгляд. Он заставил её пойти с ним, но заставить девушку перестать его ненавидеть он не сможет. Не сможет также, как и заставить полюбить. Амала подавила рвущуюся наружу тошноту. Резко вскинув руки, отодвинулась на другой край сиденья. Амрит лишь усмехнулся. Похоже, это только сильнее разжигало интерес мужчины, забавляя его. — Стесняешься что-ли, невестушка? – произнес Дубей, медленно приближаясь, словно хищник. Амала уперлась спиной в окно, что обдало холодом всё тело. — Нет. Просто не хочу, – девушка сдержала крутящиеся на языке ругательства. Сейчас злить Дубея было слишком опасно. «Сейчас? Серьёзно? Он всегда опасен.»–кричало сознание. — Надеюсь, ты помнишь Шехара? – Амала столкнулась глазами водителя в зеркале.—С этого дня он будет выполнять все твои поручении и обеспечивать безопасность. — Но это же был твой личный…сопровождающий. — Да. Раньше он был моим личным слугой. И сейчас им и остаётся. Поэтому доверить тебя я могу только ему. Тебе всё самое лучшее, дорогая. Потерянно кивнув, Амала облокотилась на кресло и устремила свой взгляд в окно. Тёмные улицы Калькутты пробегали слишком быстро. Мала даже не успевала захватить глазами хоть один пейзаж. Невольно подумала, что жизнь её превратилась в тоже самое. В бесконечную погоню. В бесконечную неизвестность. — Куда мы едем? – старательно избегая взгляда изумрудных глазах напротив, спросила Мала. — В мою резиденцию. Другую резиденцию. Амала перевела глаза на Амрита. Непонимающе вскинула брови. — Другую? В салоне послышался бархатный смех. — А ты думала, у меня только одна? Вторая тайная, её местоположения никому не известно, исключая приближенных людей, – Дубей наклонился к её лицу. Томно прошептал: — Там, нам никто не помешает, моя милая. Думаешь, я столь глуп, что привёз бы тебя в свой дом, и на следующий день встретил бы там твоего военного, который прекрасно знает где он находится? Глупенькая, наивная Амала. Ты до сих пор не поняла? С этого момента для тебя существуют только я. Оцепенев, Мала чувствовала, как последний луч надежды исчезает, оставляя ее в бесконечном холоде и мраке. Впав в болезненное оцепенение, она уносилась мыслями обратно домой. Туда, где её любили.Туда где любила она. И туда, куда она больше никогда не сможет попасть.

***

Они ехали долго. Унылые пейзажи сменились другими такими же, не оставляя после себя ничего. Амала впала в беспокойную дрёму, не желая терпеть долгого присутствия Господина Дубея. Хотя…теперь она будет находиться в его обществе каждый божий день. Лишь оттягивает неизбежное. Наконец, ближе к полудню машина остановилась около большого дома, который, однако, был меньше их поместья в Калькутте. Амала вышла из машины, бросив безразличный взгляд на резиденцию. Она была роскошной, под стать хозяевам: стены, покрытые серебряной краской, украшались резьбой из маленьких треугольничков. Высокие белые колонны с золотистой каёмкой подпирали большой невероятной красоты купол. На его вершине, раскрыв пасть, рычал золотой тигр– тотемное животное Дубеев в дюжине. Пушистые вечнозелёные пальмы, стоявшие в небольшом садике рядом с фонтаном, придавали этому пространству ещё большее величие. Клумба из красивых душистых цветов окружали статую Махадеви Кали. Здесь, Мала видела её милостивый, добрую, нежную, будто и вправду матерь. Всё было так прекрасно в этом чудесном месте. Оно способно было осчастливить любую девушка на земле. Но не её. — Как тебе твой новый дом, махарани? – Амрит взял её под руку и повёл сквозь сад в дом. — Правда чудесное место? Зайдя в прихожую, Амала пустым взглядом прошлась по дорогому ковру, изысканной светлой мебели, по безупречно отполированному большому зеркалу, из которого на неё смотрела самая храбрая, но самая несчастная девушка на свете. «Вот я и…дома…». Готова ли ты прожить в этом месте всю жизнь? Смириться с вечным контролем, ужасом, властью? Так ли быстро забудешь, как жила раньше? Сумеешь ли отпустить того, кому навеки отдала сердце? Это испытание на прочность. Вечная пытка в которой сгорая в адском пламени огня, она спасёт жизнь тому, кого любила.