Часть 2

      ***              Вопреки опасениям Гарри, и Молли, и Артур, и остальные восприняли поступление на Рейвенкло легко и спокойно.       — А что вы хотели, — говорила Молли с гордостью, — мой внук — очень умный мальчик. Вы только следите, чтобы он стоял ногами на земле и не витал в облаках, хорошо?       — Мама… — начала Джинни обречённо.       Она знала, что желающая добра Молли может быть слегка бесцеремонна.       — Тридцать шесть лет мама, дорогая. Рейвенкловцы — отличные люди, но, как бы это сказать, иногда они живут в своей собственной голове, а потом, после выпуска, люди и мир больно кусают их за хвост. К счастью, у Эла есть вы и мы.       — Я сам чуть не попал на Рейвенкло, — признался Артур и покраснел ушами, — с трудом уболтал шляпу отправить меня в Гриффиндор.       И Гарри, и Джинни догадывались, что помимо семейной традиции свою роль сыграла ещё и «Моллипусенька». Они понимающе переглянулись.       — Главное, что не Слизерин.       Здесь Гарри не выдержал и отбросил вилку.       — Война закончилась девятнадцать лет назад. Может, хватит уже? Питер Петтигрю учился в Гриффиндоре.       Все притихли, наконец заговорил Перси, который обычно во время семейных сборищ в Норе отмалчивался. И как всегда, речь его звучала слегка напыщенно.       — Разумеется, ты прав, Гарри. Дети не должны отвечать за глупость и преступления своих отцов и дедов, но... Чистокровные семьи будут держаться за свои предрассудки и права до последнего. И детей воспитывать будут точно так же. Плох не факультет, плохи его традиции. Мама и Джинни скорее переживают о том, как нелегко бы пришлось Элу в этом змеюшнике.       — Верно, — ответил Джордж, хотя обычно он высмеивал Перси или спорил с ним до хрипоты, — вспомни, как Снейп распустил свой змеятник. Это у нас в семье и в Гриффиндоре все ругались открыто, никто камня за пазухой не держал, а там... Сплошные хитрости, подлости, делёжка власти и танцы лицом. Так что нет, Эл ничем не провинился, чтобы семь лет жить в этом скотомогильнике.       — Типичная стратегия поведения в закрытой среде, — Гермиона отпила из своего бокала. — Или в придворных кругах.       — Хочешь сказать, что нравы Слизерина — среднее между Азкабаном и двором Тюдоров?       Гарри вдруг стало смешно. Воображение тут же нарисовало семикурсников в тюремных робах, делающих утренние реверансы Снейпу в королевской короне.       — Я хочу сказать, что когда социальная норма вырождается, она так и выглядит. Жаль, мы не понимали этого двадцать лет назад. Передай, пожалуйста, соль.       После ужина Гарри взял две большие коробки сладостей из кондитерской Шугарплама и заказал доставку совами. Пусть Джим и Эл порадуются.       Была в этом своя особенная радость: отправлять своим детям угощения в Хогвартс и знать, что на рождественские каникулы они обязательно приедут домой, а в последний день каникул закопаются в одеяло и откажутся выползать к столу. Счастье было именно таким.       Впрочем, Гарри знал, что увидит их обоих раньше. Два раза в год, тридцать первого октября и первого мая он приезжал в Хогвартс с лекциями. Минерва в шутку звала его на должность преподавателя защиты от Темных Искусств, Гарри всякий раз также шутливо отказывался и говорил, что не раньше, чем весь клан Уизли закончит школу, вполне достаточно того, что половина школы зовёт декана Гриффиндора «дядя Невилл». Тот прислал уже четыре письма о том, как Эл ухитрился не только заболтать Распределяющую Шляпу, но и поставить в тупик многих преподавателей своими вопросами. «А что ты хочешь от рейвенкловца?» — подразнил Гарри бывшего одноклассника и ушел считать табель рабочего времени за сентябрь.       У новенькой стажёрки Тильды Грэм вышла очень большая переработка. Гарри позвал её в свой кабинет, налил хорошего чаю и спросил без обиняков:       — Стажёр Грэм, как у тебя с балансом между работой и личной жизнью?       Тильда уставилась на него с таким изумлением, будто у Гарри выросли рога.       — Сэр, но ведь работа в правоохранительных органах, как и в здравоохранении, предполагает ненормированный график. Вы сами говорили, что в Лютном переулке не спрашивают, когда им чудить.       — Верно. Но ненормированный график — это шесть суточных дежурств за месяц. Ты в сентябре взяла четырнадцать. Что у тебя случилось? Больна мать, брата оборотень укусил...       — Нет! — на круглом лице девушки проступили возмущение. — Здесь всё в порядке. Я от бывшего бегаю.       — Он настолько не слышит вас?       — Он племянник заместителя министра. Ну и с вейлой переспал в прошлом месяце, говорит, что по пьяни.       — Э-э-э... Пошли его к дементорам. Мы живём в свободной стране.       — Я пыталась, — Тильда скривилась, будто ей под нос сунули драконий навоз. — Этот придурок меня не слышит и пытается наныть на секс. Шеф, это ужасно. Ещё немного — и я его зааважу.       Гарри чуть не разбил себе лоб. Вот зачем стрелять пушкой по воробьям?       — Боец, тебя три года зачем учили, чтобы ты с азкабанской охраной до конца жизни в дурака играла? — он достал из своего стола бумагу. — Пиши заявление.       — Зачем?       Девушка явно не понимала, куда он клонит.       — Кто у вас читал магическое и государственное право, старик Виннифред?       — Да.       Дожили. Старый черт совсем впал в маразм, если вчерашняя выпускница не знает своих прав.       — По закону ты можешь требовать запретительный ордер.       Грянул страшный скандал, который вытащили на Визенгамот. Правое крыло министерства попыталось устроить Гарри разбирательство по превышению должностных полномочий. Как это так, мы что, и здесь будем маглам подражать, а не слишком ли много главный аврор на себя берёт?       К счастью, раздавались и другие голоса, и их было большинство. Говорили, что повод для разбирательства ничтожный, что должностные полномочия не превышены, что вообще-то аморально использовать свое положение племянника заместителя министра и что нет — значит нет.       — Есть ли у главного аврора Поттера доказательства преследования?       Гарри передал секретарю подшитую папку с колдографиями и заверенной у адвоката распечаткой переписки.       Председательница Визенгамота чуть не расшибла себе лоб.       — Мистер Дойл, это уже неприлично! Сколько плохого порно и дурацких книжек вы прочитали? Вернитесь в реальность. Действия аврора Поттера были абсолютно правомерны! Дело закрыто.       На следующий день нытье — спасибо стенографистке Визенгамота — превратилось в сборник мемов и фотожаб. Добила Гарри средневековая vagina dentata в цветочек на дверях кабинета Кингсли с надписью: «Заходи, сладкий». Гарри чуть не сполз по стенке. Именно её грозила напустить Тильда Грэм на своего ноющего ухажёра, дядя которого ходил с видом средневекового страдальца.       Разобрав дела и проведя два совещания, Гарри подумал и написал Невиллу: «Не хочешь встретиться в пятницу? Нетопыри Ньюкасла играют с Холихедскими Гарпиями».       Матч вышел огненный. Жгли и ирландцы, и гарпии, и Джинни с комментариями. Болельщики сорвали голоса, а маскот Ньюкасла — нетопырь Барни, создание милейшее и обожающее сливочное пиво — наверняка оглох. Святое дело после такой игры заявиться с женой и бывшим одноклассником в паб, заказать стейков и выпить стаута. Невилл выглядел очень задолбанным.       — У тебя всё в порядке? — спросил его Гарри после половины кружки. — Мои дети и племянники ничего не натворили?       — Со мной всё в порядке. С твоими детьми и племянниками — тоже. Это у меня рабочий конфликт со Слахгорном. Знаешь, чем отличаются взрослые от детей?       — Взрослый не может назвать коллегу сальноволосым ублюдком?       — В точку, — Невилл отсалютовал кружкой пива. — Если ты взрослый, то будешь, Мерлинова срань, очень вежлив. И пишешь «не старый дурак, приди в себя», а...       — «Коллега, с большим уважением к вашему опыту и профессионализму не могу не обратить ваше внимание на следующие факты...»       Джинни сидела довольная собой и разрумянившаяся, будто сама летала по полю и забивала голы.       Гарри и Невилл понимающе переглянулись. Невилл изобразил скорбь.       — Я ни на что не намекаю, но, Джин, ты только что...       — Послала кого-то нахер?       — Да. И с большим удовольствием.       Гарри не стал допытываться у Невилла о сути конфликта, взрослый человек, захочет, сам расскажет, но у сыновей в ближайших письмах спросил, не ссорились ли преподаватели гербологии и зельеварения. Джим не знал ничего, а вот Альбус явно о многом недоговаривал: «Пап, дядя Невилл повздорил с профессором Слахгорном, но о причине их ссоры я совсем ничего не знаю, я ведь учусь на другом факультете».       Любимую присказку Альбус использовал, когда не хотел, чтобы об их с братом и кузенами шалостях узнали взрослые. Как правило, когда за придумку брался сын, никого не ловили, но... Но шпионы всегда прокалывались на мелочах, а уж шпионы маленькие — тем более.