Часть 3

      ***       Подумав, Гарри взял фикус-негативус и аппарировал в Хогсмид. По договоренностью с Минервой и Невиллом он мог время от времени привозить новые растения или книги, не предупредив заранее о своем визите.       Занятия уже кончились, Невилл сидел в учительской над пачкой эссе, привычно и слегка рассеяно улыбнулся, но при виде фикуса расцвел, как майская роза.       — Это же...       — Фикус-негативус. Ты ж учитель. Тебе надо.       — Спасибо. Обычно я, когда всё допечёт, хожу орать в Запретный лес.       — Папа приехал!       В учительскую сунул любопытный нос Джим. От его вопля у Гарри чуть не лопнули уши. Он обнял сына и заметил торчащую из кармана Карту Мародеров.       Вот хитрый жук, наверняка натворил дел, увидел по карте, что отец в школе, и побежал отвлекать внимание, Невилла аж перекосило.       — Дядя Не... Сэр, я принес эссе.       — Я вижу. А теперь, пожалуйста, скажи, что ты сдал вместо него?       С тяжелым, да что там, невыносимым вздохом Джим почесал нос и отвёл глаза.       — Пап, обещай маме и бабушке не говорить. В общем, я решил денег заработать и по почте на твоё имя заказал журналы для парней.       Гарри закашлялся. К этому жизнь его не готовила.       — Не с моей карты, надеюсь?       — Нет, ты что!       — Джим, мы что, тебе с мамой карманных денег не даём?       — Да нет же! Даёте, но пап, это не для денег, а для фана! Для веселья, понимаешь?!       Фикус-негативус, который несколько приуныл в дороге, аж расправил листья от удовольствия. Негативные эмоции он жрал, как кошка уворованную курицу. Гарри мысленно проглотил все положенные родительские вопли и грозно посмотрел на Невилла, который с них двоих только не ухохатывался.       — Понимаю. А теперь объясни, как связаны журналы с порнушкой и твой декан, ты что, сдал ему голых девиц вместо эссе?       — Случайно! Честное слово, пап! Сэр, я правда случайно и, конечно, был неправ, но... Там хоть мальчики и девочки красивые, правда же?       Случилось страшное: Невилл наконец засмеялся во весь голос .       — Джеймс Поттер, минус пятнадцать баллов с Гриффиндора за нарушение субординации, незаконное предпринимательство и твою рассеянность. Понимаю ещё — я, а профессору Слахгорну ты зачем это подсунул?       От ужаса Джим позеленел, как лягушка.       — Что, и ему? Пап, а перед ним как извиняться?       — Никак, — Невилл со стуком вытащил из своего портфеля выпуск «Горячих ведьмочек и роковых вампиров», — манящие чары всё ещё никто не отменял. Неделю будешь помогать мадам Пинс.       — А профессор Слахгорн?       — Он пожилой человек и мог...       Невиллу явно хотелось сказать «выжить из ума», но он выбрал более нейтральное:       — Не разобраться сослепу. Иди с глаз моих долой. Гарри...       Разумеется, сыну полагалось устроить хороший втык, но сам Гарри был в его возрасте ещё хуже.       — Мы поговорим об этом позже. Найди Эла...       — А я откуда знаю, где он болтается?       Всё, режим вредного подростка активирован.       — У тебя в кармане Карта Мародёров. Не говори, что не умеешь пользоваться ей.       Джим сбежал, и вовремя. Минерва прислала патронуса с предложением выпить у неё в кабинете чаю. По пути в Большую башню Гарри увидел Альбуса в компании Роуз и младшего Малфоя. Дети оживлённо что-то обсуждали и не сразу заметили его.       — Папа?!       — Дядя?       — Здравствуйте, мистер Поттер.       Впервые Гарри увидел сына Малфоя так близко. У него уже привычно и тревожно засосало под ложечкой.       — Папа, а ты зачем приехал?       — Как зачем? — Гарри решил свалять дурака. — Забираю твоего брата в Азкабан, пока мама и бабушка его не прибили, а мне не пришлось выкапывать его труп.       Дети захихикали. Невилл закатил глаза.       — Твой отец, Эл, обнес коллег и притащил краденное мне. Так что пусть в Азкабан он отправляется первым, а Джим — после экзаменов. И всех отработок.       — К тому же, — Минерва с царственным видом спустилась по ступенькам, — ему недолго сидеть в одиночестве. Профессор Лонгботтом ни за что не бросит друга в беде.       — Э-э-э... Я не совершал преступлений.       — Профессор Лонгботтом, если всех английских колдунов и ведьм посадить в Азкабан, в глубине души они будут знать, почему и за что.       Пока Минерва говорила, Гарри наблюдал за сыном и племянницей. Случайно или нет, они встали по обе руки от младшего Малфоя, точно стараясь прикрыть его и защитить, как... как Рон и Гермиона когда-то его самого. Ещё один пазл в его голове со стуком встал на место.       — Профессор Макгонагалл, боюсь, на острове не хватит камер, на строительство наложит вето министр, и всех заключенных придется отпустить. Эл, Рози, у вас всё хорошо?       Младший Малфой стоял при этом с идеально прямой, будто штырь проглотил, спиной.       — Да, пап, — Гарри успел заметить, как сын скрестил пальцы в кармане, — было бы плохо, я бы тебе сам сказал. И сразу. Прости, нам нужно в библиотеку.       Само собой, эта троица пошла не в библиотеку, а в Выручай-комнату.       В своём кабинете Минерва отдала Гарри открытку с видом инопланетных чилийских гор и растущих между камнями черных дьявольских яблонь.       «Поттер, вы не придумали ничего умнее, чем давать СВОЕМУ ребенку моё имя? Так хотите подольститься? Этот маленький факт не изменит вашей полной бездарности в зельях и окклюменции. С. С.».       Мерлинова борода. Этот старый хрен всё ещё меряется, у кого длиннее.       — Когда это пришло, Минерва?       — Сегодня утром. Иногда я думаю, что мне следовало хорошенько надрать уши этому мальчишке, — ноздри Минервы в ярости раздувались, — но авторитет учителя должен быть непререкаем. Хорошо, что ты приехал, Гарри. Я бы хотела просить у тебя рекомендаций для преподавателя защиты от Темных Искусств.       — Профессор Шеридан уходит?       — Он вышел замуж и теперь едет к мужу в Анды. Ох уж эти магозоологи. Я не хочу пускать учебный процесс псу под хвост. Я была бы рада, если бы ты вернулся домой, в Хогвартс, но у тебя семья и обязанности перед обществом. Мне пора на покой, ещё пять лет я проработаю, но дальше... Наших детей должны учить разумные, современные люди. А не те, кто застрял в позапрошлом веке. У тебя есть подходящие кандидатуры?       Спустя два часа Гарри вышел из кабинета Минервы взмыленный. Старая кошка... Его бывший декан, живи она ещё двести лет, и теперь отличалась фантастической требовательностью и вьедливостью. Гарри её уважал и любил безмерно, но выносить мог от силы раз в месяц.       Мысленно досчитав до десяти, он начал спускаться вниз. У входа в подземелья Гарри столкнулся с младшим Малфоем. Тот явно не хотел идти вниз, в гостиную Слизерина.       — Всё в порядке, Скорпиус?       Мальчик дернулся, но быстро овладел собой.       — Да... Да, сэр.       Эта небольшая заминка не понравилась Гарри ещё больше. Напряжение в теле, зажатые спина и плечи, ожидание удара... Гарри знал все эти приметы. Он не допускал мысли, что Скорпиуса могли физически наказывать отец и дед, значит, дело в конфликте с классом, а если так, то где были родители Снежной Королевы, то есть малолетних придурков, и главное, чем занимается Слахгорн?       — Хорошо, если так, — Гарри вытащил из портмоне визитку. — Если тебе срочно понадобится моя помощь, или вы с Элом и Рози встрянете в неприятности...       — Мы не встреваем в неприятности. Сэр.       Кажется, Люциус задрючил внука на идеальную вежливость. Драко в его годы был избалованным говнюком. Да, но Драко не был ребёнком поражения. Драко растили как белую кость и хозяина жизни. Скорпиуса — как сына тех, кто с трудом избежал Азкабана.       — Значит, встрянете. В своём сыне и племяннице я не сомневаюсь. Просто пусть визитка будет у тебя, хорошо?       — Спасибо. Я запомню эти слова, сэр.       Внутренняя Гермиона Гарри, которая постоянно напоминала ему о необходимости вовремя сдавать отчёты и не опаздывать на встречи, вновь подняла голову и дала убойный совет.       — Ты любишь читать?       — Конечно! — чопорность и холодность были забыты, перед Гарри стоял книжный червяк, пожиратель букв, по уши влюбленный в тексты. — Историю особенно. Сэр, простите, мой папа...       — Говорил, что я тупой громила?       — Не совсем, — мальчик слегка покраснел. — Что вы не читали ни одной книги. И учились плохо. И непонятно, как вас до сих пор со службы не погнали. Правда, это говорит дедушка, когда читает газеты и ругает правительство.       Вот так сразу заложить свою семью? Мальчишка либо очень хитрый, либо его несёт от облегчения.       Гарри ободряюще улыбнулся, чтобы показать: он не сердится.       Челюсть у него заныла весьма некстати.       — Не буду с ним спорить. Каждый волшебник лучше всех на свете знает, как воспитывать детей, учить их и ловить преступников.       — И управлять государством.       Теперь мальчик смотрел на него с жадным интересом, почти с вызовом.       — Само собой, но твой дед провалил этот экзамен. Возьми в библиотеке книжку писателя Уильяма Теккерея. Она называется «Книга снобов».       — Магловская?       — Да, но очень хорошая. Ты знаешь, что твой дед требовал изъять из школьной библиотек её вместе с «Фонтаном феи Фортуны», наверное, узнал кого-то знакомого...       Лицо мальчика просияло. Гарри наконец увидел, что он необыкновенно обаятелен.       — Дедушка запрещает мне читать магловские книги, а вы говорите, что книжка очень хорошая. Сэр, это что, стратегия «с этого моста нельзя прыгать»? Чтобы я точно прочитал?       — Возможно.       — Сэр, это нечестно! Вы ведёте себя как настоящий слизеринец, а ещё папа Эла! Шляпу что, совсем моль съела?!       И этот туда же! Даром что слова прозвучали с неподдельным возмущением на общую несправедливость мира. Гарри наклонился к мальчику.       — Как слизеринец слизеринцу: вздуй их всех хорошенько.       Дома Гарри осмотрел со всех сторон открытку, а затем проверил по справочнику каминных терминалов Южной Америки, и точно, оказалось, на имя учёного Себастьяна Спенсера зарегистрирован домашний терминал и ему же принадлежит участок земли в долине дьявольских яблонь. Столько лет, а всё туда же. Свалил в изгнание, в горы, как какой-нибудь китайский бессмертный с киноварными пилюлями.       Много лет назад Гарри дал себе слово, что не станет поддерживать связь с этим человеком. Его бывший учитель выгрыз себе свободу и имел право на честное небытие.       Связь-то он не поддерживал, но небольшую контрибуцию для себя и Невилла стряс. Гарри, конечно, был гриффиндорцем, но... Хватка у него была вполне себе бульдожья. То есть слизеринская.       И вот, после стольких лет Снейп попытался сыграть старую мелодию, не учтя при этом, что слушатель давно вырос, обзавелся детьми и неплохо руководил толпой бешеных холериков и лабрадоров-сангвиников, то есть своими дорогими мальчиками, девочками и небинарными котами. «Все врут, — говорил он новичкам в первый рабочий день уже десять лет подряд, — никому нельзя доверять без убедительных доказательств. Мне можно. При условии, что я — это я, а не зелёная инопланетная хрень и не Пожиратель Смерти под оборотным зельем».       Умнее, конечно, было спустить письмо в унитаз. Не стоило давать человеку внимания, особенно если тот в почти шестьдесят лет не научился по-человечески просить.       «Ну и кому ты врёшь, — спросил Гарри у своего отражения в стекле, — у тебя же руки чешутся. Кто здесь привык оставлять последнее слово за собой?»       Борьба была заранее проиграна.       Гарри взял любимое перо, пергамент и принялся отрываться так, как не позволял себе в юности. Правду говорят, что первые сорок лет — самые трудные в жизни мальчика.       «Здравствуйте, профессор Снейп, то есть, разумеется, Себастьян Спенсер. Рад, что вы в добром здравии и столь же ядовиты, как и раньше, даже Нагайна оказалась бессильна. Я вас тоже очень люблю, не надо так переживать, у вас, в конце концов, больное сердце и пошаливает печень. Своих детей ваш в высшей степени бездарный и нерадивый ученик будет называть так, как считает нужным. Если верить профессору Трелони, у меня ещё девять свободных слотов. Если же вы и дальше продолжите комментировать мой вкус и выбор, то я обещаю позвать вас в крестные следующему ребенку, но боюсь, тогда с того света явятся мой отец, Сириус и профессор Люпин и лично упекут меня в святого Мунго, в отделение для буйных. Хорошего вам духовного и нравственного самосовершенствования, вы ведь за этим удалились в горы?»       Из одной вредности Гарри отправил письмо магловской курьерской почтой, примерно за неделю оно должно было долететь в место у гриндиллоу на рогах. Ну и хорошо.       Гарри засел за подготовку лекций о вампирах в магловских книжках, экзорцизме, учебниках защиты от тёмных искусств и кодексах нежити. Ох уж эти кодексы нежити! На втором курсе в академии авроров кроме этого старья приходилось добывать ещё и монографии хороших магловских антропологов.       Лекция должна была получиться лёгкой и блестящей, даже Джинни её оценила, хотя жена обычно подшучивала над Гарри за вечное желание всех учить и защищать.       — Ты не можешь порваться на сотню маленьких Поттеров и быть хорошим отцом, мужем, копом, начальником и учителем. Смирись!       В этот раз она, когда Гарри зачитал пассажи авторши про сияющую, как алмаз, кожу, хохотала, схватившись за живот.       — Мерлин! Эти вампиры что, смотрят корейских ютуберов и наносят крем от солнца?       Сама Джинни внезапно подсела на магловское фигурное катание и отчаянно болела за пару Дейвис-Уайт.       — Книга вышла двенадцать лет назад.       — Не будь занудой, — Джинни села на его рабочий стол, и Гарри только теперь заметил на ней алую юбку с разрезом до бедра, — Лилс сегодня у мамы. Мальчишки в школе. Не хочешь пошалить?       — Всегда.       Он подхватил жену на руки и отнёс в спальню. Прочная икеевская кровать не выдержала их игрищ и героически умерла.       — Мы всё равно хотели делать ремонт.       — У старушки была отличная жизнь и славная смерть.       Второй заход случился прямо посреди развалин постели, под неприличные шутки и смех, и это тоже было счастье.       — Отличная юбка.       — Да и я, знаешь, тоже ничего. Тебя надо время от времени оттаскивать за уши от работы, не то ты умрёшь на ней, как Бинс.       — Предпочитаешь, чтобы я умер на тебе?       — Пошляк! Я подумаю об этом. Лет через сто двадцать.