Часть 4

      ***              Тридцать первого октября, в очередную годовщину смерти собственных родителей, серым дождливым днём Гарри шёл по берегу Чёрного Озера. В кустах раздался треск.       — Секстусемпра!       Гарри не думал — он выхватил волшебную палочку и швырнул заклинание наперерез.       — Ступефай!       Раздался плеск воды и долгий плюх. Заклятье нашло свою цель, в воду свалился кто-то из учеников. Приглядевшись, Гарри увидел зелёно-серебряные шарфы.       — Что здесь, Слизерин побери, происходит?! — рявкнул он так, что срезанная Секстусемпрой ветка тоже упала в воду.       Пятеро слизеринцев возрастом от одиннадцати до пятнадцати застыли в ужасе. Они судорожно пытались придумать праводобную ложь, прекрасно понимая при этом, как попали.       Из под корней дерева вылез злой и грязный Скорпиус Малфой. В руках он держал здоровенного чёрно-серебряного мейнкуна. Мальчишка больше не запинался, он защищал дорогое существо и страшно злился.       — Они... Сэр, они пытались убить моего кота.       Скорпиус едва держался. Казалось, он то ли сейчас расплачется, то ли кинется их убивать. Кот прижимал к себе порезанную лапу, дрожал от боли и цеплялся за хозяина. Что здесь произошло?       — Вы живы, — Гарри опустился на колени, так что они с мальчиком стали одного роста, и положил руку ему на плечо, — кто зачинщик?       Этого немудрёного жеста хватило, чтобы Скорпиус успокоился и твёрдо ответил:       — Макнейр.       Наконец на берег вылез мальчишка лет четырнадцати, наглый, черноволосый и голубоглазый, очень похожий на покойного дядю — министерского палача и Пожирателя Смерти.       — Шестеро на одного. Причём старший помыкает младшими. Волдеморта косплеим, молодой человек, над слабыми издеваемся?       — Сэр, этот кот бешеный! Он пытался меня убить!       Возмущению младшего Макнейра не было предела, человек менее опытный на него мог и повестись. Мог. Только Гарри считался лучшим мастером допроса за двести лет. Он превосходно научился видеть чужую, тем более детскую ложь.       — Ни одному живому существу не понравится, когда его пытают и режут. Дай свою палочку. Живо.       — Не дам! У меня есть свидетели! Вы чуть не утопили меня! Вы не имеете права допрашивать меня без учителей или родителей!       — Тогда к директору. Все.       Ослушаться Гарри никто не посмел. Равно как врать и манипулировать.       Под его конвоем все прошли в кабинет Макгонагалл, которой Гарри быстро объяснил, что к чему, а после грел озябшие руки возле ярко горящего камина.       Возмущению старой кошки не было предела: она рассвирепела так, что отправила Слахгорну патронус и в исключительно вежливых выражениях потребовала явиться к ней немедленно, чёрт побери!       За прошедшие годы Слахгорн стал ещё больше напоминать моржа и ещё сильнее растолстел.       — Я же просил вас, мальчики! Подобное поведение недопустимо! Вы понимаете, как себя подставили?       Понятно, значит, Слахгорн решил прикрыть себе жопу. Гарри кашлянул.       Он всегда кашлял, когда люди его бесили, а устраивать скандал запрещал министерский протокол.       — Скорпиус, как зовут твоего кота?       — Эней, сэр.       — Можно, я его осмотрю, а ты подержишь?       — Да, сэр.       Сначала Гарри залечил коту порез, а потом ощупал голову, лапы и живот. Грозная зверюга с суровейшей мордой сначала обшипела его, а потом неприлично растеклась на руках, как желе. Ничего себе тонус мышц и напряжение.       — Студент Макнейр, палочку на стол. В твоих интересах не спорить, а делать.       — Верно, — Минерва не спускала взгляда с проштрафившихся слизеринцев, — а на ваш возможный вопрос, мистер Макнейр, о том, под следствием ли вы, я отвечу, что моего приказа и свидетельства декана вашего факультета достаточно для проверки палочки.       — Но профессор Макгоналл!       — Замолчите! Натворили дел — познакомитесь с последствиями. Вашу мать я уже вызвала.       — Вы всё не так поняли!       — Профессор, это Малфой всё затеял!       Гарри решил, что хватит. Он стремительно вышел на середину комнаты.       — То есть, молодые люди, Скорпиус Малфой — это исчадие Ада, а вы так, невинные ромашки? Приори Инкататем!       Сначала, как и ожидал Гарри, вылетела Секстусемпра, затем Левикорпус, Акцио и Алохомора. Что, так просто? Этого не может быть.       — Остальные тоже.       — Это незаконно! Наши права...       Гарри их уже не слушал.       В третьей по счёту палочке четверокурсника Эйвери Гарри нашёл то, что искал. Круциатис. Минерва ахнула. Слахгорн весь покрылся потом.       — Очень умно науськать своего товарища, — сказал Гарри почти дружелюбно, — особенно если он не блещет умом. Хорошая подстава, действенная. Но в Азкабан на год вы пойдете оба.       — Год?! Это же кот!       Больше никаких песен, что их неправильно поняли, молодцы.       — За Непростительные к животным положено четыре месяца.       — Верно. Но я сволочь. Я пришью покушение на убийство и попытку доведения до самоубийства. Это потянет лет на десять.       Все притихли. Даже Минерва не верила, что у Гарри хватит духу на такое.       — Я вызываю ваших родителей в школу. Молитесь, чтобы вас не исключили!       — Хорошо, — Гарри кивнул. — Директор Макгонагалл, я могу побеседовать со Скорпиусом наедине? Это не допрос.       В затылке у Гарри защекотало, как всегда при попытке легилеменции.       — Не стоит лезть мне в голову, профессор Слахгорн.       — Это не я! Гарри, я бы сроду до такого не опустился!       Давление в затылке стало ещё сильнее.       — Здесь нет других легилементов, профессор!       Гарри круто развернулся на каблуках.       Давление сразу же пропало и только огонь в камине потрескивал редкими зеленоватыми искрами. Минерва наконец перестала напоминать раздраконенную кошку и, смущаясь, передала Скорпиусу угощение для Энея. Кот тут же передумал умирать и замурчал так влюбленно, что покраснели все портреты в кабинете.       Заговорила, впрочем, она с прежней строгостью.       — По правилам нет, но в правилах есть исключения. Класс защиты от тёмных искусств свободен. Гарри, возьми ключ у Дороти.       Всю дорогу Скорпиус не отпускал кота, который улёгся на хозяйских плечах воротником.       — Скажи, ты рассказывал родителям или дедушке с бабушкой, что с тобой происходит?       — Рассказывал. Дедушка считает, что я сам виноват и должен изменить свое поведение. Отец... Папа говорит, — щека у Скорпиуса дернулась, — что это челлендж. Делать врагов друзьями и быть популярным. У всех Малфоев получалось.       И решать свои проблемы самому. Кто бы говорил, Малфой, вот правда.       — А ты, конечно, не хочешь. Скажи, эти ребята устроили тебе травлю из-за того, что ты дружишь с моим сыном и племянницей? Если тебе тяжело говорить, просто кивни.       Скорпиус принялся чесать кота за ушами и часто-часто моргать.       — Сэр, я не хочу жаловаться.       — Ты не жалуешься. Тебе сейчас очень тяжело. Скажи, ведь Эней очень долго был твоим единственным другом? Ты испугался за него. Ты думал, что пусть они бьют и мучают тебя, но не Энея. Ты всё правильно сделал. Но ты не должен оставаться с этим один. Никто не должен.       Скорпиус вдруг всхлипнул, бросился Гарри на шею и заревел, как обычный ребенок одиннадцати лет.       — Правда правильно?       — Конечно, — Гарри погладил мальчика по вздрагивающим плечам. Когда тебя бьют — не терпи, не пытайся быть выше, а бей в ответ так жестоко, чтобы тебя перестали бить и доставать. Разбей им нос, оттаскай за волосы, напусти сглаз, только не терпи. Кричи как можно громче, чтобы все слышали.       — Это неприлично и не подобает, — Скорпиус скривился, — и не по-слизерински.       Гарри усадил его на стул.       — Неприлично — вести себя вот так. И котов мучить.       Точно почуяв, что говорят о нем, Эней встал на задние лапы и полез к Гарри целоваться. Скорпиус показал ему язык.       — Предатель, шкура продажная. Они говорят, что я тоже предатель крови и...       — Перебежчик?       — Прихлебатель, раз дружу с Элом и Роуз. Но, сэр, человек не лошадь и не собака, чтобы хвастаться чистой кровью. Это всё равно, что уважать людей за длину носа или правильный череп. Гадость.       — Это ты сам додумался? — спросил Гарри с большим напряжением, чем ожидал от себя.       Мальчик вытер слезы, и, как будто устыдившись минутной слабости, вновь залез в раковину безупречности.       — Нет. То есть да. То есть мама и отец, сэр, говорили, что это всё игрушки дедушки. Не надо обращать на них внимания. Мама.. Мама, когда думает, что я не слышу или сплю, говорит, что... Что эти бредни сломали жизнь ей и отцу. Но если это бредни, почему все так цепляются за них? Я дружу с Элом и Роуз просто так.       Гарри мог бы рассказать сто и одну историю о том, как его доставал Дадли с дружками, или о том, как до него докапывался Драко, и как убийственно, другого слова здесь не подберешь, выглядело то, что он говорил своему сыну. Или про Снейпа и министерство. И не стал.       Прошлое осталось в прошлом, а Скорпиус точно не заслужил, чтобы на него выливали ушат чужого дерьма. Былое от этого всё равно не изменится.       — Иногда люди едят людей. И отыгрываются на тех, на ком можно. Кто меньше и слабее. Но нам ведь нужно, чтобы от тебя отстали?       — Да. И что мне делать?       Какой хороший парень, удивительно, что получился он у трусоватого Драко.       — Для начала — умойся. И доверься мне. Обещаю, никто не пострадает.       — И Эней?       — Особенно Эней.       Справедливости ради, сначала Гарри пошёл к Невиллу.       — Ты поэтому цапался со Слахгорном?       Бывший одноклассник даже не удивился.       — Да. Он опять сует голову в этот же капкан, а все остальные поют: «Ах, как же лезть в дела другого факультета».       — Что думаешь о мальчишке?       С Невиллом можно было пропустить сорок девять лишних реплик там, где доходило до дела. Вот и сегодня он не подвел.       — Славный парнишка, хоть и с хитринкой. Даже дед его не испортил.       — Дед там близко не авторитет, в отличие от отца, матери и бабки.       — Что мы можем сделать?       Гарри не колебался и задал вопрос. Невилл некрасиво вылупился на него.       — Я не держу у себя такую опасную дрянь! То есть я бы и рад, но... не в школе на шестьсот детей!       — Можешь не продолжать.       Портреты в кабинете Минервы смотрели неодобрительно. Нужное заклинание связи Гарри вспомнил не сразу.       — Камин Себастьяна Спенсера!       Это была чистой воды авантюра, но когда Гарри увидел нечеткое и злющее лицо Снейпа, то обрадовался, как стажёр первому повышению.       — Какая потрясающая наглость. Что вам нужно, Поттер?       — Я тоже рад вас видеть... Сэр. Два созревших дьявольских яблока. Срочно. Вопрос жизни и смерти.       Само собой, Снейп принялся плеваться и шипеть, как дракон с изжогой.       — А вы по-прежнему потребительски относитесь к людям, совсем как ваш отец.       — Я в курсе, спасибо. Мне подождать ещё четыре раза из вежливости или вы сразу скажете «нет»?       От этого Снейп разозлился ещё больше.       — Вы наглый, невоспитанный, самовлюблённый мальчишка. Сначала вы называете своего отпрыска в мою честь, потом пишете мне оскорбительное письмо, а теперь требуете самый дорогой фрукт в мире. Хотите перед кем-то распустить хвост или в очередной раз благородно жертвуете собой, спасая мир? Это же так благородно, вы так упиваетесь собой…       Мерлин и Моргана, кажется, Гарри начал понимать, за что Снейп получал от отца и Сириуса.       — Сколько стоит одно яблоко? Двести галеонов? Отлично, — Гарри в три движения выписал чек. — Забирайте деньги, сэр, а теперь, пожалуйста, идите к Мерлину в задницу!       Гарри взмахнул палочкой, разрывая связь и...       Получил точно в лоб два плода. На месте удара сразу же вылезла шишка, похожая на рог. Мысленно высказав Снейпу всё, что о нём думал, Гарри отправился в Большой Зал, в котором весёлые тыквы летали вокруг столов и корчили рожи. Факультетские столы гудели, дети обсуждали сегодняшний скандал и смотрели на Гарри с опаской, но при виде шишки-рога всем смешинка в рот попала. Эл и Рози сидели вместе со Скорпиусом за столом Рейвенкло, Джим гордо задрал большой палец. Минерва три раза постучала по своему бокалу, призывая учеников к порядку.       — Не советую жевать и болтать во время лекции. Мистер Поттер расскажет сегодня о вампирах. Пятый и седьмой курс, слушайте особенно внимательно.