Часть 6

      ***       После лекции Гарри всё же получил в челюсть от злого Невилла. Совершенно справедливо, кстати.       — Знаешь, кто ты после этого?       — Знаю. Подлец и мерзавец. Но мне не нравится то, что я увидел сегодня.       — Мне тоже! Здесь школа, а не полигон для авроров!       Гарри попробовал пошевелить челюстью. Кажется, завтра он лечит зубы в Мунго. И неделю ест кашки. Мерзость.       — Я хирург. Главное, чтобы мальчишку перестали мучить, а очередной скандал я переживу.       — Ты засранец. За что мы тебя только любим?       Вечеринка ретравматизации удалась. Гарри понадеялся, что на этом они закончат, но тут пришёл Слахгорн с Минервой, увидели его на полу, не так поняли и для Гарри наступил второй раунд, в ходе которого переругались все со всеми. По инерции и от сильного эмоционально вздрюча, никто не любит чувствовать себя не ОК.       — Гарри, это внутренние дела моего факультета. Уверяю тебя, мы бы разобрались. Мальчики не заслужили такой публичной порки! Они вполне воспитуемы!       — Под контролем? — Невилл вновь взвился под потолок. — Реддл тоже был под контролем? А Снейп и Упивающиеся Смертью?       — Мистер Лонгботтом, успокойтесь.       Уже не профессор, не коллега, а мистер. Исчерпывающе.       — При всем уважении, сэр, — Гарри таки сумел наложить обезболивающие чары, — но в семидесятые вы прошляпили у себя на факультете создание ячейки террористической организации. Сейчас попустительствуете травле, которая портит всех. Родители Скорпиуса знают?       Старый морж смешался. Он отлично понимал, что не молодец, но не пытался от стыда сбежать.       — И да, и нет. Скорпиус несколько... Преуменьшил масштабы происходящего. Он не жалуется в письмах и ведёт себя как джентльмен. Ну и Драко считает, что его сын должен научиться решать свои проблемы с одноклассниками сам. Я знал, что Скорпиус не ладит со старшекурсниками, но и представить не мог, что дело зайдет настолько далеко! Минерва, мы должны разрешить конфликт, исходя из интересов всех участников. Есть ли у вас предложения?       Их любимая старая кошка не подвела и в этот раз.       — Я думаю, мы должны спросить у Скорпиуса, чего он хочет. Гарри, сходите к мадам Помфри через камин. Ни к чему пугать детей ещё и видом, как из Лютного переулка.       Обратно Гарри вернулся уже тогда, когда в кабинете сидел Скорпиус.       — Мистер Малфой, — строго спросила его Минерва, — скажите, предлагала ли шляпа вам выбор или сразу отправила в Слизерин?       — Предлагала. На Рейвенкло. Я хотел на Хаффлпафф.       Теперь мальчик глядел гораздо веселее и явно наслаждался упавшими челюстями Слахгорна и Невелла. Такого они точно не ожидали.       — Зачем? — наконец нашёл в себе силы спросить старый морж.       — Дедушку хотел позлить. Он считает, что барсуки — неудачники. Но он и от магловской музыки плюется, а мне нравится Адэль. И Флоренс с машиной.       Только привычка к многочасовым склокам в суде помешала Гарри злорадно рассмеяться.       Если столько поколений дрочить на элитарность и аристократизм, если быть лощеным снобом и расистом, то велика вероятность, что ваш сын или внук вырастет тем ещё Сириусом Блэком. И станет назло вам морозить уши.       Некоторых жизнь ничему не учит.       — Ты бы хотел и дальше учиться в Слизерине?       — Если я скажу «нет», мне ведь ничего за это не будет? То есть... Есть несколько хороших ребят. Но я хочу на Рейвенкло. К Элу. Профессор, но это же против правил?       Минерва достала с полки Распределяюшую и страшно недовольную внеурочной побудкой Шляпу.       — Правила меняются. Особенно те, которым тысяча лет. Шляпа, ты знаешь, что делать!       — Знаю. Песню петь? Или обойдёмся дразнилкой? На трёх слизеринцев — один гриффиндорец, на трёх слизеринцев — один гриффиндорец...       — Достаточно, — Минерва с силой нахлобучила на голову Скорпиуса шляпу, которая от такой непочтительность аж ойкнула. — Только попробуй ошибиться в этот раз.       — Я никогда не ошибаюсь! Х-ха! Я с самого начала предлагала идти в Рейвенкло! И что вы мне сделаете?       Скорпиус Малфой сидел довольный как жаворонок.       Утром начался невообразимый скандал, с громовещателями от всей этой чистокровной своры, статейками Скиттер и парочкой проклятий. Гарри не обращал на это внимания. Возмущению Джинни не было предела.       — Вот же засранцы! Знаешь что, давай пригласим этого мальчика на Рождество?       — Мы ведь собирались в Южную Америку. Наши визы готовы.       Джинни хлопнула себя по лбу.       — Это усложняет дело. Слушай, мне очень стыдно, что я плохо думала об этом парне, я хочу сделать для него что-то хорошее.       — Реддл, да?       — Я до сих пор помню, — тихо сказала Джинни, — как сходила с ума на первом курсе. Я не понимала, что делала.       — Нужно разрешение родителя.       Само собой, Малфой устроил из этого драму. Даже не так. ДРАМУ.       — Решил заняться благотворительностью, Поттер?       «Хочешь сказать, что я плохой отец?» — так и слышалось не в меру агрессивном выпаде.       — С чего ты решил?       Малфой попытался изобразить любимую усмешку собственного отца, только вышло насквозь криво. Особенно после того, как жирный голубь нагадил ему на намечающуюся плешь. Гарри протянул ему носовой платок, Малфой царственно и очень смешно отказался… В общем, Гарри повел его в ресторан, который держал весёлый сквиб-итальянец.       — Не лезь в мою семью.       — Малфой, я вообще-то был при исполнении. Кота твоего сына чуть не запытали до смерти. У тебя есть лишние наследники? Ты не думал о том, что Макнейр и Эйвери через несколько лет перешли бы на людей?       — Ты преувеличиваешь. Слушай, — лицо Малфоя стало задерганным и несчастным, — все мальчишки из чистокровных семей так в детстве развлекались. В нашем кругу все вскрывали брюхо мышам в пять лет! Никто от этого не умер, чёрт возьми!       — Не умер? Малфой, ты себя сейчас слышишь? Или тебе что, стыдно и неудобно от того, как ты доставал меня? Четвертый курс, инспекционная дружина? Хоть по отношению к своему ребенку не будь мудаком!       — Я помню! — Малфой зашипел бешеной анакондой. — Я был идиотом, мне нечем гордиться!       Посетители в ресторане смотрели на них как на помешанных. Гарри поставил заглушающие чары.       — Вынь голову из задницы!       — И что, нам с тобой теперь, что, дружить семьями? Ужинать на Рождество?       «Ради чего это всё было?!» Как хорошо Гарри знал этот вопль.       — Знаешь, Малфой, зачем я позволил Волдеморту себя убить?       — Потому что ты герой и Избранный, — ответил Малфой с неприкрытым ядом, — тебе, как и мне, промыли мозги. Только в другую сторону. Скажи, ты часто кричишь по ночам?       Гарри порадовался тому, что прошёл курсы управления гневом. Десять лет назад он бы напинал Малфою, а после сказал бы, что так и было.       Но место начальника, трое детей и крупные международные скандалы каждую неделю кого угодно приучат держать себя в руках, а грушу бить строго за закрытыми дверями. Поэтому он отпил кофе и ответил с почти дзенским спокойствием:       — Это не имеет значения.       — Что?       — Это не имеет значения. Мои, твои и чьи угодно кошмары не обязывают никого страдать. Особенно наших детей. Ты дашь разрешение на поездку или нет?       То, что долг жизни не обязывает его любить, Малфой, к счастью, понял без всяких слов и усилий со стороны Гарри.       — Давай свою бумагу. Я делаю это не из добрых чувств к тебе или твоей Уизли. Но я не хочу, чтобы сын через несколько лет сбежал от меня к тебе и твоему отпрыску, а ещё через несколько — сел в Азкабан.       — Наши дети дружат. Они заслуживают этот шанс.