Часть 5. Попроси меня

Начиная с самого первого дня их совместного проживания, между Скарамуччей и Люмин, само по себе, установилось негласное правило: В независимости от того, когда и кто первым отходил ко сну (чаще всего это была Люмин), они всегда расставались желая друг другу спокойной ночи. И эта ночь не стала исключением. Стоя в коридоре с напускным безразличием, Скарамучча наблюдал как блондинка топталась на пороге своей спальни, будто не решаясь ни предложить ему войти, ни закрыть дверь перед его носом. — Что ж, я пожалуй пойду спать. Он на это лишь молча кивнул, не двигаясь с места, ожидая, по его мнению, логичного продолжения. «Давай, скажи это. Попроси меня остаться и проследить за тобой». — Даже если я снова буду ходить во сне… — Расслабься, — он безучастно пожал плечами, в то время как пристально наблюдающие синие глаза выдавали его настоящее мнение на этот счет. — Это же был единичный случай, как ты сказала, хотя можно было бы лишний раз перестраховаться… — Но ты же не стал бы всю ночь сидеть у моей постели, как ты сказал. «Попроси меня и я буду». Ее голос звучал так, будто она была задета его слишком видимой скукой и незаинтересованностью. — Тогда, — она хотела сказать что-то еще, но в последний момент передумала и еле заметно покачав головой, всего лишь сухо добавила. — Спокойной ночи, Скара. Если в его взгляде и промелькнуло разочарование, то он не подал виду, оставаясь в лице абсолютно беспристрастным. — Спокойной ночи, Люмин. Блондинка тихонько прикрыла за собой дверь, а он так и остался стоять на месте. Финальный щелчок оповещающий о возведенной на ночь преграде между ними, так же стал сигналом для высвобождения его накопленного раздражения. Она так и не попросила его о помощи, которая, как они оба знали, была ей нужна. Юноша закрыл глаза и сделал глубокий вздох, дабы успокоится и не наделать глупостей, например таких, как вышибить к чертям эту ненавистную ему дверь, ворваться к ней, чтобы… а что бы он сделал дальше? Конечно выставил бы себя в ее глазах полнейшим идиотом. Что ж, он действительно заявил, что не желал бы сидеть у ее постели всю ночь, но только лишь из-за того, что она по своей глупости отказывалась признать, что он был прав. Но это не означало, что он без зазрения совести отправиться спать. Для контроля ситуации ему вовсе не нужно было обязательно сидеть у ее постели. Облокотившись спиной о стену, Скарамучча с досадой размышлял о единственном своем промахе: За все время, пока они жили под одной крышей, ему так и не удалось рассчитать время, которое ей могло понадобиться для того чтобы уснуть. Минут десять? Двадцать? — это всего лишь его глупые догадки не основанные на фактах. Могла ли микстура, которую она принимала на ночь ускорить этот процесс или оставляла его неизменным? В любом случае, он решил «дать ей фору» в полчаса, а пока он мог бы выпить чашечку чая и отыскать приличную книгу в ее библиотеке, которая помогла бы скоротать время этой ночью. Сидя на полу рядом с ее дверью, Скарамучча еле сдерживал раздражение, читая абсолютно бессвязный бред в этом бульварном романишке, негодуя на то, как люди на добровольной основе забивают себе и так недалекие головы подобной чушью. Не выдержав очередного нелогичного поворота событий, он с досадой захлопнул книгу и уже хотел идти обратно в библиотеку, дабы найти что-то более стоящее, когда за дверью послышался тихий скрип. Для обычного человеческого уха этот звук был бы и вовсе неуловим, но слух марионетки без сомнения мог идентифицировать его как тихо ступившие ноги на пол. Отложив книгу на столик с вазой, он бесшумно встал, бросив взгляд на часы. Прошло около часа с момента ее отхода ко сну. Юноша уже было потянулся к ручке, когда дверь сама открылась и на пороге появилась виновница его бессонной ночи. Все то же лицо лишенное эмоций, все те же глаза заглядывающие в пустоту. Медленно ступая босыми ногами по деревянному полу, Люмин переступила порог своей комнаты, оказавшись чуть ли не вплотную к марионетке, так что он мог даже почувствовать ее размеренное дыхание на своей коже. Словно прекрасный лебедь плывущий по озеру, она плавным движением обогнула стоящую напротив нее фигуру продолжая свой путь по коридору, когда ее мягко взяли за руку. — Не сегодня, Лу. Сегодня ты спишь в своей постели… — запнувшись, так и не озвучив до конца свои мысли, Скарамучча удивленно перевел взгляд на их сцепленные руки, почувствовав как его ладонь лишь крепче сжали. Не слушая его и не обращая более внимания, Люмин медленными шагами направилась прямо по коридору так и не отпустив руки юноши, тем самым ведя его за собой, словно желая что-то показать. Возможно это было замешательство от ее необычных действий, которые он не смог предвидеть, но Скарамучча послушно направился за спящей, не в силах ей перечить. Ее ответная реакция на его прикосновение, которую прошлой ночью она не демонстрировала, проявили внутри него безудержное любопытство узнать, куда же она хотела его привести. Сегодня они будто бы поменялись ролями, теперь Люмин, казалось, указывала ему путь, а он не смея возражать, покорно за ней следовал, но в то же время оставаясь бдительным, готовый в любой момент это пресечь. Удивление Скарамуччи достигло предела, когда не поворачивая к лестнице, девушка целенаправленно открыла дверь в его же комнату, затем завела его внутрь и пройдя к кровати, присела на постель. После этого, повторив свои действия как и в предыдущую ночь, она медленно опустила голову на подушку и окончательно «заснула» закрыв глаза, но так и не отпустив его руки. Осторожно присев рядом с ней на корточки, пытаясь справиться с ошеломлением, он лишь удивленно по-детски вглядывался в девичье лицо. Затем, опустив взгляд на их руки и просидев так не меньше пары минут, убедившись, что она больше не собиралась проявлять активность, юноша устало вздохнул. И что ему теперь делать? Не вытаскивать же ее силой из кровати. Кажется, ему действительно придется провести эту ночь около постели, но только около своей. Когда утром потянувшись Люмин перевернулась на правый бок и чуть приоткрыла глаза, первое, что она услышала, был сладкий голос ее компаньона. — Доброе утро, солнышко, — Скарамучча сидел рядом на кровати читая книгу и в целом, вел себя так, будто ситуация, когда они встречали утро в одной постели и под одним одеялом была для него совершенно обыденной. Уже сделав для себя довольно очевидные выводы, Люмин не стала вскакивать с кровати, удивленно кричать или как-то по-другому высказывать негодование. Она лишь сонно пробормотала: — Я опять ходила во сне, да? — Как видишь, — юноша на секунду оторвался от книги и обвел свою комнату многозначительным взглядом. Она огляделась точно так же, последовав его примеру. — Почему я здесь? — Наверное потому, что ты сама пришла сюда и легла в мою постель, или мне следовало тебя выкинуть? Решив не отвечать на риторический вопрос, Люмин со стоном перевернулась на спину и сладко потянулась (что на долю секунды отвлекло марионетку от чтения), тем самым окончательно проснувшись. — Что-то еще было? — Мм, — прежде чем ответить, Скарамучча дочитал и перевернул страницу, а затем не отрывая глаз от текста продолжил. — В этот раз ты особо не хулиганила. Всего лишь поменяла место для сна, хотя подожди-ка, — он задумчиво прислонил корешок книги к губам. — Ах, да…потом ты лепетала что-то вроде: «Скара, я так тебя люблю. Ты самый лучший. Ты снова оказался прав», а дальше я не разобрал. — Очень смешно. По крайней мере, она надеялась, что он всего лишь пошутил, но заметив, что лицо марионетки так и осталось серьезным, без малейшего намека на улыбку, она встревоженно подскочила с места. — Что? Нет! Я не могла такое сказать! Почему ты молчишь? Скара! — Она схватила его за плечи и встряхнула, а когда он все же не смог сдержать лукавой улыбки, тем самым раскрыв себя, она возмущенно воскликнула. — Да ты издеваешься надо мной! Больше не в силах притворяться и явно наслаждаясь ее реакцией, он уже откровенно рассмеялся. — Эй, не стоит так нервничать, или ты переживаешь, что твою тайну раскрыли? — Дурак, — Люмин обиженно откинулась обратно на подушку и натянув одеяло на подбородок, тихо проворчала. — Почему у тебя сегодня такое веселое настроение? — Потому что я действительно оказался прав, а ты нет, — он щелкнул ее по носу, умиляясь надутому выражению ее лица, когда она в ответ забавно сморщилась. — …Смею предположить, что ваше хождение во сне возобновилось из-за недавно перенесенного сильного стресса в виде длительного нахождения без сна. Организм еще полностью не восстановился. И вы правильно понимаете, лекарство укрепляет ваш сон, подавляя тревожность ночью и если сейчас его отменить, лечение может не дать ожидаемого эффекта, — Бай Чжу ободряюще взял девушку за руку, а в его янтарных глазах теперь читалось сочувствие. — К сожалению, я всего лишь врач и не могу взять ответственность за благополучие вашей души. Я вижу что-то тревожит вас, возможно являясь причиной вашего неспокойного сна и не дающее завершить путь к выздоровлению. Вам есть с кем это обсудить? — Да, я думаю, что есть… Как выяснил позже Скарамучча, задав пару вопросов Бай Чжу, отойдя вместе с ним в сторонку, снохождение не являлось болезнью, а лишь было генетической особенностью человека и могло присутствовать с ним всегда или же проявляться как симптом на неблагоприятную обстановку для организма. В случае Люмин, требовалось наладить ее душевное равновесие и снохождение вновь ушло бы в «спящий режим». Это все было конечно прекрасно, узнать, что твой близкий друг не был серьезно болен, но оставался все же один незакрытый вопрос для Скарамуччи. Что так сильно все еще тревожило душу Люмин, спровоцировав кошмары и последующие за ними события? Однако, его мыслительный процесс был неожиданно прерван, когда его ухо уловило вопрос заданный для Люмин уставшим голосом девочки-зомби: — А почему вы спите в разных комнатах? Тут же извинившись перед врачом, Скарамучча поспешил к стойке хижины «Бубу» и взяв Люмин под руку, спешно повел ее к выходу, предварительно перед всеми за нее попрощавшись. — Что она имела в виду? — вслух размышляла озадаченная вопросом девушка, пока они направлялись к телепорту. — Неважно, я тебе потом объясню. К счастью, прогресс в их отношениях все же присутствовал. По крайней мере, Люмин на этот раз все-таки попросила его о помощи. Когда они прибыли в Обитель и Скарамучча кое-как смог отбиться от навязчивой и слишком активной феи с ее глупыми расспросами, Люмин подошла к нему и еле коснувшись его руки (что сразу же напомнило юноше о событиях прошлой ночи), робко проговорила: — Мне нужна твоя помощь, Скара. Ты не мог бы сегодня ночью посидеть со мной, пока… — Конечно, — он не дал ей договорить, сразу же изъявив свое согласие и невольно залюбовался, когда золотые глаза радостно засияли в ответ. — Спасибо, — она лучезарно ему улыбнулась и в приподнятом настроении направилась в сторону кухни, готовить Паймон второй завтрак. Скарамучча так и остался стоять в гостиной, проводя девушку взглядом, пока та не скрылась за дверью, и даже не заметил как на его собственном лице расцвела точно такая же улыбка. Когда все дела на сегодня были выполнены, лекарство принято, а на часах пробило одиннадцать, Люмин уже лежала в своей постели беспокойно сжимая пальцами одеяло. — А что, если я вдруг возьмусь за оружие? — Я такого не допущу, а даже если это теоретически и случиться, — спокойно парировала марионетка сидя в кресле рядом. — То я просто заберу его и уложу тебя обратно в постель, так что не забивай голову ерундой. — А что, если я вдруг открою окно и… Скарамучча оторвался от чтения и с раздражением посмотрел на нее. — Ты сейчас шутишь? Я все это время прикрывал твою задницу в бою, а теперь еще и дома от тебя самой же. И что я слышу в ответ вместо благодарности? Недоверие в мою сторону. Звучит не очень справедливо, не находишь? Пристыженно опустив глаза, Люмин виновато призналась: — Ты прав, прости меня. Я знаю, что ты не допустишь, чтобы со мной что-то случилось, просто я уже очень давно…неважно. — затем она взглянула на него, заметив озадаченное выражение лица и решила переменить тему. — Почему отсутствие сна никак на тебя не влияет? Ты не ведешь себя вспыльчиво…по крайней мере, не больше чем обычно и не выглядишь уставшим. — Я ведь кукла, забыла? Я гораздо выносливее чем ты и сон не играет для меня такой важной роли как для смертных. — Скарамучча усмехнулся услышав в ответ со стороны кровати грустный вздох. — А завидовать плохо, Лу. — И кто мне это говорит? Он искренне улыбнулся ее возмущению. — Хорошо, я понял. Не смею вас учить тому, в чем сам был уличен, а теперь пора баиньки, время уже недетское, — с этими словами, юноша захлопнул книгу, выключил торшер и встав с кресла направился к выходу, когда его остановил встревоженный голос: — Скара, подожди. — Не беспокойся, я сейчас вернусь, всего лишь выкину это мерзкое чтиво в мусорное ведро. Оно недостойно находиться в твоей библиотеке. — Это может подождать? Мне нужно кое-что рассказать тебе…это очень важно для меня. Заинтригованный ее туманными намеками, Скарамучча отложил книгу на тумбочку и присев на край кровати, с любопытством на нее уставился. Однако, Люмин не продолжила свою мысль, опустив глаза и лишь застенчиво рассматривала рисунок на одеяле. — Говори, я слушаю тебя. На ее лице появились сомнения. Невооруженным глазом можно было заметить, как она внутренне боролась с собой. — Я…не знаю как это сказать так, чтобы ты правильно меня понял, — а затем, что-то для себя решив, Люмин отбросила часть одеяла и похлопала по соседней стороне своей кровати, приглашая лечь с ней рядом, лишь тихо добавив. — Мне так будет спокойней. Он мог бы осмеять ее детский порыв, иронично прокомментировать указав на инфантильность, если бы сам в тайне не желал в этот момент ей подчиниться. Поэтому, Скарамучча молча обошел кровать и сделал так, как она попросила. Когда его голова коснулась подушки, в комнате повисла напряженная тишина, которая прервалась лишь спустя несколько минут ее чуть дрожащим голосом. — Я знаю, что такие вещи не должны так сильно влиять на меня. Я должна быть сильнее, ради своей цели, ради тех, кто зависит от меня. Но я так же подверженная страхам… Он повернул голову в ее сторону, наблюдая за тем, как она пытается подобрать дальнейшие слова. — Прямо сейчас тебе страшно? Люмин не взглянула на него в ответ, продолжая смотреть перед собой и будто погрузившись в неприятные гонимые ею воспоминания, а после, грустно призналась: — Да, прямо сейчас мне страшно. Как и в ту самую ночь после кошмара, она закрыла лицо ладонями, тем самым попытавшись окунуться в темноту, но в этот раз Скарамучча не позволил ей этого сделать. Приподнявшись, он склонился над ней, опираясь по обе стороны от нее на локти и бережно, но требовательно убрал руки, так тщательно прятавшие лицо. — Нет, не уходи в себя, — он обнаружил как ее глаза заблестели, а между бровей залегла морщинка. — Скажи мне, чего ты боишься? Золото с мольбой посмотрело на него, а после опустилось вниз, на его губы. Она так и не решилась ответить, лишь тихо всхлипнув. Их лица были слишком близко, так что если бы он еще чуть-чуть наклонился, то мог потереться своим носом о ее нос. И почему-то эта мысль и ее дыхание на его губах так неожиданно взволновали его. Скарамучча всегда считал Люмин исключительной красавицей, даже когда еще был в рядах Предвестников Фатуи, но сейчас, в этот момент, когда она находилась так близко, он без сомнения был ею околдован. В его голове не осталось абсолютно никаких мыслей, кроме одной. Яркой, кричащей, не терпевшей, чтобы ее больше игнорировали. И он поддался ей. Юноша склонил голову и прильнул губами к мягким губам Люмин. Она мгновенно приподнялась ему навстречу, а затем вновь опустилась на подушки под его напором. Блаженно прикрыв глаза, Скарамучча пробовал ее на вкус, ощутив внутри себя, что это было оно. То самое, что ему так отчаянно не хватало все это время, тот самый недостающий пункт в их отношениях, который почему-то они пропускали. Ее вкус не был похож совершенно ни на что, что он успел попробовать за свою долгую жизнь. Это даже не походило на вкус его любимого чая потому, что это было гораздо, гораздо лучше. В отчаянной попытке сделать вдох, она приоткрыла губы и он не раздумывая воспользовался этим, тем самым, углубив поцелуй. Их языки встретились. Раздался ее жалобный стон, от которого по всему его телу пошли мурашки. Знакомое тягучее чувство появилось теперь в нижней части живота. Еще. Ему нужно больше ее почувствовать. Но ей нужно дышать. Со стоном разочарования, Скарамучча с трудом заставил себя от нее оторваться. Положив голову ей на грудь, он тихо прошептал: — Все хорошо, хорошо… Будто пытаясь успокоить ее, но на самом деле, успокаивая самого себя, обрывисто ловя ртом ненужный для него воздух, таким образом, неосознанно повторяя за ней. Все его тело было напряжено как струна, неизвестный ему до этого времени инстинкт кричал, требовал вернуться к действиям, вернуться к ее таким манящим губам. В этот момент, он был благодарен своей железной выдержке, которая помогла ему устоять, дабы не наброситься на нее, абсолютно потеряв голову. Он прижался губами к ее нежной коже, к месту, где под ребрами находилось ее сердце, слушая как в эти минуты оно бешено стучало. Затем, он поднял голову завороженно любуясь ею. Так и не открыв глаза после поцелуя, растрепанная, раскрасневшись, с соблазнительным блеском на приоткрытых губах, Люмин в этот момент походила на самую прекрасную богиню, которую он только мог себе представить. Пленительная нимфа, которая лишь одним своим распутным видом завлекала в коварные сети, заставляя поддаться искушению. Она облизнула губы и он тут же сделал тоже самое, тем самым, отзеркалив ее движения. Наконец ее дыхание выровнялось, а глаза медленно приоткрылись. Его любимое золото. Он бы убил за него, убил бы любого, не раздумывая. Будто находясь под гипнозом, Скарамучча вновь инстинктивно потянулся к ее губам. Но она вдруг остановила его мягко надавив на плечи и взволнованно сглотнув полушепотом произнесла: — Мне нужно отойти. Пребывая словно в бреду, он не сразу понял, что она от него хотела. Он должен был подвинуться, выпустить ее из клетки свои рук, но конечности будто бы одеревенели. Все его тело воспротивилось на отданную головой команду. Она не оттолкнула его, не возмутилась, а лишь терпеливо ждала. Слишком напуганная, слишком взволнованная… Ей нельзя сейчас нервничать. Кажется, эта мысль все же смогла перевесить его непреодолимое желание не отстраняться, оставить ее под ним, в его объятиях. Скарамучча виновато отодвинулся опускаясь обратно на подушки. Его щеки предательски горели, все его тело, казалось, пылало. Голодными глазами он наблюдал как она спешно встала с кровати и чуть ли не пулей выскочила из комнаты. Дверь за ней с грохотом захлопнулась. Оставшись в одиночестве, он прижал подушку к своему лицу. В его голове на бешеной скорости пролетали мысли слившиеся в единый поток и он так и не мог поймать ни одну из них, а в груди смешалось множество чувств, начиная от безудержной эйфории, от которой хотелось вскочить, догнать Люмин, а затем прижать к себе и целовать, целовать, целовать, заканчивая паническим страхом, что он все испортил. Разрушил их близкую связь, единственную, которой он так дорожил и старался всеми силами сберечь. Он напугал ее? Он сделал что-то неправильное? Если это действительно так, тогда почему он не может перестать думать о вкусе ее губ, о ее тепле. Не может контролировать свое тело, мысли, разум. Словно зараженный вирусом не знающего жалости ни к простым смертным, ни к божественным марионеткам. Убрав подушку с лица он измучено уставился в потолок.