Щекопорец, Магделания

4:34

— …Уже проснулась? — разлепив глаза, недовольно промямлил Дэн Блэк.       Надя Эстанцева и правда сегодня встала ни свет ни заря. В шелковом облегающем боди и черных колготках, она сидела у окна с хуй-фоном в вытянутой руке и снимала саму себя. — Ну, а что такого? — лукаво улыбнулась она в ответ Дэну и подмигнула ему. — Уже и пофотографироваться нельзя? Тем более тут так красиво свет из окна падает!       Дэн лишь вздохнул про себя. Его девушка издавна очень любила выставлять себя на всеобщее обозрение и даже сейчас, в другом городе, не могла прожить без любимого энграма и выкладывания фотографий. Пока что Дэн великодушно позволял ей такое, однако после свадьбы твердо решил прекратить это дело. Когда самый близкий человек уделяет тебе гораздо меньше времени, чем Сети — это повод задуматься о взаимности его чувств.       В Щекопорец, небольшой городок, расположенный всего в десяти километрах от границы с Землями, Дэн с Надей приехали из южного приморского Севтифона только вчера вечером и остановились в недорогой, но удобной гостинице. Так устали с дороги, что сразу же завалились спать, даже любовью не стали заниматься. А теперь, всего лишь в полпятого утра, Надя выглядела на удивление свежей и ухоженной и как будто бы совсем не думала о сне.       Поняв, что и он теперь вряд ли уже уснет, Дэн рывком откинул в сторону одеяло, сделал ногами в воздухе «велосипед» и, вскочив с кровати, накинул банный халат и шлепанцы. После душа он намеревался вместе с Надей наверстать упущенное вчерашним вечером и последующей ночью и «развлечься» как следует. А уже потом намечалась экскурсия по городу. Главными достопримечательностями Щекопорца были монумент магделанско-винландской дружбы, стела в память о героях войны на Окраине и, конечно же, великолепный памятник «Тысячелетие Земель». Именно в этом городе когда-то начиналась история огромной страны, позже распавшейся на несколько кусков.       Когда Дэн вышел из душа, Надя уже лежала на кровати в одном лишь кружевном нижнем белье розового цвета. Словно искусно приготовленная форель в майонезе, так и ждавшая, когда ее съедят. Аналогия невольно пришла Дэну в голову, как только он вспомнил про свое любимое блюдо. Вспомнил и даже облизнулся.       Но, не успел он еще и сделать шага к кровати, как за окном что-то прогремело. Громко и раскатисто, отдавшись эхом во всех закоулках. — Что это? — так и приподнялась с кровати Надя. — Неужели гроза? — Странно. — Дэн подошел к окну, взглянул на совершенно чистое небо. — Прогноз вроде бы сегодня дождь не обещал…

***

4:42

      Этим утром Анита Анчульская еще нежилась в теплой постели. В универ ей нужно было только ко второй паре, и занятия сегодня были только теоретические. Ассистировать на операции, пусть даже и несложной, сегодня не требовалось. Поэтому Анита и была полна на этот день самых радужных ожиданий.       Однако совершенно внезапно ее разбудил надрывный грохот чего-то как будто бы громадного и металлического. Анита лишь недовольно поежилась в постели. «Железо, что ли, с крыши упало?» — подумала она и тут же снова уснула. Но через пять минут проснулась снова, уже от звонка ведроида. — Анита, приезжай срочно. — Голос завкафедры Дарьи Васильевны, любившей, чтобы ее называли старинным манером, «по отчеству», звучал как всегда спокойно. И все же в нем чувствовались несомненные нотки тревоги, надрыва, страха, так что сомнений не оставалось — началось нечто ужасное. — Тут война идет, многих раненых привозят к нам, а людей не хватает…       Только сейчас Анита прислушалась к странной тишине за окном. Тишине, которую нарушали лишь мерные погромыхивания где-то вдалеке. Теперь уже было ясно как день — это не гроза и не упавший шифер. — Я сейчас буду… — пролепетала Анита в трубку. Сна теперь не было ни в одном глазу. Она принялась быстро одеваться.       На улице, где уже ярко светило солнце и все вокруг так и дышало свежестью после ночного дождя, все дороги были запружены. Надрывно вопили клаксоны, кричали из окон водители, ни одного прохожего на тротуарах не было видно. Мир словно бы полетел вверх тормашками и такое безмятежное «четыре утра» в мгновение ока превратилось в «разгар рабочего дня».       Все больше холодея от ужаса, Анита пробежала пару кварталов. На более-менее свободной дороге отыскала глазами сине-зеленый кузов такси, прыгнула внутрь. В салоне уже сидели четверо — женщина с двумя девочками-близнецами и невысокий пожилой азиат со сморщенным лицом. Никто не произносил ни слова, лишь одна из близняшек что-то едва слышно шептала матери на ухо. Молчал и водитель, молодой лысый парень, бледный как смерть. Вот оно, самое ужасное, поняла Анита, оглядывая из окна пустую и на первый взгляд абсолютно спокойную улицу. Когда никто попросту не знает, что делать. Когда нет даже слов, чтобы выразить творящееся вокруг. — Вам тоже за город? — осторожным шепотом спросила мать девочек у Аниты. — Нет, — мотнула головой та. — Мне в мединститут. — Женщина понимающе кивнула.       Переехавшая в Щекопорец из небольшого приграничного села Анита хотела как можно скорее забыть о прошлом, о матери-алкоголичке и унылой деревенской жизни. На хирурга она училась вот уже два года, не приезжая домой даже на каникулы. Мечтала по окончании меда переехать в столицу и работать там в какой-нибудь крупной клинике, желательно частной. И вот только сейчас, впервые за последние несколько лет, ей вдруг страшно захотелось оказаться дома, под сводами грязной, пропахшей спиртом и мышами комнатки, закутаться в толстое шерстяное одеяло, а еще лучше — спрятаться в погреб или даже в пересохший колодец во дворе, главное — как можно глубже. Ну или хотя бы просто навестить больную мать, с которой она в последнее время общалась только по телефону холодными и отрывистыми фразами. Но тут же Анита поняла, что ее место сейчас именно здесь, в городе. Хотя бы на первое время.       Мединститут напоминал растревоженный улей. Раненые лежали повсюду: как на койках, раскладушках и вытащенных из аудиторий столах, так и просто на полу. Между ними сновали врачи, преподаватели, интерны и простые студенты, на некоторых халаты из белых превратились от грязи и крови в какие-то пестрые. Крики и стоны дрожали в воздухе, сделав его как будто бы плотным и вязким. Не продохнуть. Не вставить и слова. А над всем этим откуда-то сверху, словно бы прямиком с неба, голос со старого плазменного телеэкрана вещал о полномасштабном вторжении армии Объединенных Земель на территорию Магделании.       Анита кое-как протиснулась по забитому коридору к своей кафедре. Но почти сразу же ее поймала за руку какая-то незнакомая женщина, темноволосая и растрепанная. — Пошли со мной, ассистировать будешь, — бросила она на ходу, таща Аниту за собой в сторону подсобных помещений. Та шла покорно. С ней так с ней. Наверное, и правда сейчас ее помощь нужнее где-то там.       Женщина привела ее в кладовку, где на тонком матрасе, расстеленном прямо на полу, лежал тихонько постанывающий старик. При взгляде на него Анита так и обомлела: настолько сильно он был похож на деда Олеся из ее деревни. Только вместо густых белых бороды и усов череп его был почти полностью голым, лишь три жидкие волосинки торчали на подбородке. — Следи за тем, чтобы он не встал и не ушел, — приказала Аните женщина. — Ну и успокаивай по мере возможности. А я сейчас приведу хирурга.       И она мгновенно скрылась за углом коридора. Анита осторожно присела рядом со стариком на корточки, взяла его за руку чуть повыше запястья. Старичок и в самом деле оказался беспокойным: все порывался встать и что-то сказать. Ощутив самый что ни на есть явный запах гниения, Анита опустила взгляд и тут же отвела его. Из голени старика удивительно ровным рядком торчали три острых металлических осколка. — Внучка… моя… — просипел он, глядя прямо в лицо Аните своими голубыми, чуть навыкате глазами. — Внучка моя… танцует… — Лежите, дедушка, лежите, — зашептала Анита, осторожно укладывая его обратно на матрас. — Ваша внучка скоро придет. — Внучка… моя… — продолжал бессвязно лепетать старик, когда за спиной Аниты внезапно раздался крик — жуткий, нечеловеческий. В коридор на носилках внесли трех молоденьких солдат. Двое из них громко стонали, а третий отчаянно вопил. — Дедушка, подождите пару секунд, ладно? — крикнула Анита беспокойному старичку и бросилась к кричавшему парню. Ей стало до ужаса жалко его — еще такой молодой… Дедушка мог и в самом деле подождать.       Гимнастерка на груди парня была вся насквозь мокрой от крови. Анита сосредоточилась, глубоко вдохнула. Вспомнила все, чему ее учили в этом самом институте и, протянув руку, зажала парню порванную артерию, откуда кровь так и хлестала ручьем. Парень успокоился. Перестал кричать и уставился на Аниту пусть и отчаянным, но в то же время любопытным взглядом красивых серых глаз. Анита слышала, что в некоторых случаях пациенты кричали не столько от настоящей боли, сколько от бессилия и незнания того, что делать. Своеобразная психологическая боль, и тут, похоже, был именно тот случай.       К ним со всех ног мчался парень в халате и с инструментами в руках. Когда он оказался рядом, Анита оставила раненого солдатика и вернулась к старичку. Однако тот уже не дышал, и остекленевший взгляд голубых глаз был неподвижно направлен на Аниту.       «Покойтесь с миром, дедушка», — произнесла она про себя и со слезами на глазах опустила старику веки. И еще пообещала себе узнать его имя и найти ту самую внучку, о которой он говорил. Во что бы то ни стало. — А, вот ты где! — Сквозь застлавшую уши странную пелену Анита вдруг услышала голос Дарьи Васильевны. Он был, как и всегда, ровным, и страха в нем на этот раз почти не ощущалось. Лишь во взгляде, бегавшем от Аниты к пациентам и обратно, то и дело мелькала тревога. Но в целом Дарья Васильевна была прямо-таки островком спокойствия посреди бушующего океана суматохи. И Аните вдруг страшно захотелось прижаться к ней покрепче или даже залезть под юбку. Лишь бы не видеть ничего вокруг. — Дуй срочно во флигель, неси оттуда рогожи, — скомандовала меж тем завкафедрой. — Нам бинтов не хватает. Быстро, Анечка, быстро, шевелись! — Под конец она все-таки сорвалась на крик и даже громко захлопала ладонями — видать, и у нее не выдержали нервы. Мнимый островок опрокинулся в пучину.       С усилием прогнав оцепенение, Анита побежала во флигель. Кроссовки ее скользили по полу, засыпанному щебнем и красному от крови. Сердце бешено стучало в такт шагам.       «И все же хорошо, что меня отправили с таким мелким поручением и туда, где поспокойнее, — подумала она, когда стонуще-вопящий коридор остался позади. — Если мне сейчас придется кого-нибудь лечить или даже просто ассистировать, то я наверняка накосячу так… короче, лучше об этом не думать».       Когда она оказалась в пустом коридоре, соединявшем основное здание с флигелем, сверху вдруг что-то загремело, в несколько раз громче, чем полчаса назад, когда Анита была еще дома. Стены задрожали, с потолка посыпалась побелка. Анита пробежала еще пару шагов, и тут же воздух вокруг нее резко стал густым и каким-то тяжелым. А затем потолок рухнул на нее. Прямо как в страшном сне.