Часть 8.1

после поездки ханджи стала выглядеть более живой, по крайней мере, леви так кажется. сегодня даже в люди выйти решилась и ответила на приглашение на ужин от николо и саши положительно, хотя, наверное, тот прислал его без особой надежды на согласие: до этого от ханджи не было никаких вестей, она сутками лежала в комнате и глядела в белый, слегка потрескавшийся потолок. — наверное, не стоило, — делится своими опасениями ханджи, засунув конверт в почтовый ящик в центре либерио, — я думаю, никто не хочет видеть меня там.  — если пригласили, значит, хотят, — рассудительно замечает леви и подбадривающе берет ее за руку, — ребята ни в чем тебя не винят. армин каждую неделю спрашивает, как у тебя дела, а конни недавно приглашал нас пойти на какой-то фестиваль.  — я все еще не уверена… — с сомнением произносит зоэ.  — ты уже не сможешь вытащить письмо из ящика. рука не пролезет.   наблюдая, как ханджи предпринимает пару тщетных попыток залезть в почтовый ящик, аккерман лишь тяжело вздыхает и закатывает глаза.  ***  в небольшой квартире николо и саши вкусно пахнет только что приготовленными морепродуктами и свежим хлебом, в прихожей развешаны их совместные фотографии, к гостям сразу выбегает кошка, названная картофелиной, которую ханджи сразу же принимается гладить, ненадолго позабыв о своих переживаниях.  — здравствуйте! — встречать их выходит довольная, вилимо, уже сытая, саша, одетая в светло-голубое платье и пушистые домашние тапочки, — мы вас уже заждались!  ханджи становится неловко за свое опоздание. слишком долго не решалась покинуть квартиру.  в кухне запах вкусной еды усиливается, и становится ясно, что николо снова превзошел сам себя. остальные гости уже сидят за столом, но к еде пока не притрагиваются.  — добрый вечер, — здоровается леви и снова замечает, как же выросли его дети: перед ним сидят уже не юные вчеоашние кадеты, а взрослые, разумные люди, хотя, когда конни украдкой пытается скормить кошке кусок лобстера, аккермана посещают некоторые сомнения в его последнем мысленном утверждении.  — здравствуйте! — добрый вечер, капитан! конни, жан и армин едва не вскакивают со стульев, чтобы рефлекторно отдать честь, от чего на лице леви появляется едва заметная печальная ухмылка.  следом за ним заходит зоэ и неловко мнется на пороге кухни, не решаясь сесть за один стол с бывшими подчиненными. кажется, вот-вот она увидит в их взглядах осуждение, почувствует тщательно скрываемую ненависть. все-таки, она была отвратным командором. за стол она все же садится, стараясь не пересекаться ни с кем взглядом.  — ханджи, здравствуйте! — с легким удивлением приветствует ее армин, — как ваши дела?  — все в порядке, — выдавив улыбку, врет она.  *** после бутылки вина ханджи пробивает на скупую слезу.  — какие же вы уже большие, — всхлипывает она, — я так вами горжусь!  — спасибо! — гордо отвечает не менее пьяный жан, — а мы рады, что вы выжили! огроменное спасибо вам и за это!  — простите меня за все, — женщина переходит на рыдания, — я так перед вами виновата… простите… я никудышный командор…  абсолютно трезвый аккерман приобнимает ее за опущенные плечи, уже представляя, какие виражи будет выделывать ханджи с его инвалидной коляской по пути до дома. зато, зоэ смогла быть откровенной, а это у нее получается редко и мало с кем…  женщина не реагирует на утешения и наливает себе еще бокал вина, видимо, чтобы в нем утопить свою печаль.  — ханджи, ну вы чего? это же вообще не так! — подключается к утешителям саша, прожевав кусок лобстера, — и меня вы тогда спасли, между прочим! — имеет в виду случай трехлетней давности с выстрелом в дирижабле.  — вот! и тебя чуть не угробила! — возражает ханджи, — это же я тогда отдала приказ лететь за эреном!  *** из кабины пилота явно слышен выстрел. ханджи срывается с места, чтобы убедиться, что ей просто показалось.  в пассажирском отсеке происходит какой-то непонятный дебош: саша лежит в крови, рядом солдаты избивают каких-то детей, вокруг шум и крики, в пучине которых явно слышны гневные реплики про ужасных элдийцев. зоэ прошибает волна страха, когда она видит последствия своих решений, видимо, очень глупых и необдуманных.  крови слишком много. ханджи сразу понимает, что тут она бессильна абсолютно: может только кровотечение остановить и надеяться на лучшее, которого явно не будет, но можно потешить себя верой в него, пока несправедливость мира не свалится на тебя плохими новостями.  кто-то протягивает бинты, которые зоэ сразу же крепко прижимает к ране подчиненной с обеих сторон, не реагируя на ее вялое недовольство. на тех марлийских детей ей сейчас все равно, сами виноваты, что полезли, сейчас помощь нужна ее детям, выросшим на ее глазах, и уже успевшими стать родными и любимыми. она прижимает умирающую сашу к себе, сдерживая неуместные сейчас слезы. все же будет хорошо, правда? им всем столько раз везло, так пусть повезет и сейчас.  рядом вьются перепуганные жан и конни, от которых ханджи отмахивается тихим «все будет в порядке», в которое сама не особо верит.  — что… на ужин..? — саша подает признаки жизни, от чего на тонких губах ханджи появляется легкая, нервная усмешка.  — вроде бы, мясо, — отвечает женщина, припоминая, что николо говорил что-то про стейки утром, — а теперь молчи и экономь силы, — говорит строго, почти командует.  — мясо… — блаженно повторяет браус с широкой улыбкой и замолкает.  саша чудом доживает до прибытия в госпиталь, а зоэ потом несколько часов отмывает руки от спекшейся крови, не замечая струящиеся по щекам слезы.  *** домой ханджи идет молча, единственное, чего ей хочется — поскорее заснуть, надеясь, что завтрашнее похмелье будет к ней милостиво.