7. Глава. Болтология.

За дверью раздавался весёлый женский смех и стуканье рюмок друг об друга. Старшие снова квасили, под предлогом «отмечали» неизвестно какой по счёту повод, связанный, казалось бы даже с тем, что погода сегодня на улице теплее, чем вчера.            Вахит менжевался, стоя у входа в коморку. Он переживал, как Кащей в таком состоянии отреагирует на Полину, да и вообще стоило ли сейчас с ним говорить по поводу замеса. Так как, что одна, что вторая ситуация были достаточно серьёзные. Но всё же, обдумав оба варианта, парень вначале постучал, а после дёрнул за ручку. Зашёл внутрь первым, как бы оценивая обстановку, а потом завёл сестру.          — О, девка та, могёт! — вскрикнул Костя, наблюдая за тем, как какая-то девушка, лет двадцати пяти, с меховой шапкой на голове, в слишком вульгарном и лёгком платье, глотала одеколон, как воду.          Антагонисты, обернулись на звук, услышав, как открывается дверь. Заметив Зималетдинова, они бросили на него надменный взгляд.          — Ты чё не видишь, что тут старшие отдыхают? Калитку с той стороны закрой. — процедил здоровый, крепкий парень, с наколками на груди и спине.          — Тихо, Кабан. — осадил сокамерника, поставив рюмку на стол. — Чего случилось, Зимушка. — обратился уже к парню. — Предъявить захотел чё-то. — закусил солёным огурцом.              — Да нет. Не предъявлять пришёл.          — А зачем тогда? Говори только быстро, так то настроения с тобой лясы точить совсем нет. Тут дела по важнее есть. — Кащей игриво посмотрел на проститутку, ущепнув её за левый бок. Та лишь усмехнулась.          — Не слыхали, что вчера рубка между нашими и Разъездом была? — старшие переглянулись между собой.          — Ну слыхали, и что с того? Пересказать тебе всю ситуацию? — не обращая внимания на Вахита, Костя наливал себе алкоголь из шкалика.         Данное заявление удивило Зималетдинова.          — Чё умолк то? А... — протянул Кащей, догадавшись . — Хочешь узнать, каким образом эта весть ко мне пришла? Так тут всё просто. — мужчина улыбнулся, оголяя свои белые зубы с небольшой щербинкой посередине. — Мне ещё с утра Рамзес позвонил и объяснил всё: чё, кто, кого, зачем. Ты за сеструху свою отомстил. — указал пальцами, сжимающие бычок, на Гнездилову.— Акула за брата. Всё по понятиям решили, как пацаны. Чё тебе ещё от меня надо? — сделал затяжку, прижимая к себе уже пьяную девушку.            — А то, что они по нашему асфальту ходят и беспредел устраивают, это нормально? — после такого вопроса мужчина резко поменялся в лице и отодвинул от себя проститутку. Потом взглянул на Полину, они впервые пересеклись взглядом друг с другом.            Кащей словно попытался изучить девушку. Он смотрел на Гнездилову пристально, мутные от одеколона зелёные глаза будто впивались в её и выжигали, тем самым Полина чувствовала на себе большое давление. Костя походил на дикого зверя, вот-вот готового наброситься на беззащитную жертву.           — Девочка моя, подожди  снаружи братика, тут старшим поболакать надо. — ласково обратился к Гнездиловой, всё также смотря в глаза.            Полина слегка забеспокоилась и взглянула на Вахита.           — Да не боись. Ничего с ним не будет... Слово пацана даю. — сказал да пущей убедительности.           — Иди. Я сейчас приду. — тихо шепнул Зималетдинов, после чего Полина вышла из коморки.           — Хорошенькая она. — снова пьяно заулыбался Кащей. — Сколько ей?           — Семнадцать. — отчеканил юноша. — Маленькая ещё . — слегка намекнул Вахит, на что Костя рассмеялся.           — Не дрейфь, не трону я твою сестрёнку. Мы не с таких, которые с малолетними... Ну ты понял. — Зималетдинов кивнул, мысленно представляя, как разбивает мужчине лицо, если бы тот осмелился прикоснуться к Гнездиловой точно не с благими намерениями. — Вот... А что по поводу Разъезда, то я тебе сейчас всё подробно объясню. — он снова сделал затяжку и выдохнул дым куда-то в сторону. — В отличие от нас, они не просто асфальт делят, а бабки, как капусту рубят. Устроили свой бизнес, меня в долю решили привлечь, а я и согласился. Представляешь? — говорил с таким удивлением, словно ребёнок рассказывал родителям о том, какую игрушку увидел в магазине. — Взамен на это, они попросили работать на нашей территории. Я добро на это дал, поэтому им можно делать чё хотят. Теперь всё понял? — парень молча стоял напротив, нервно покусывая губу.          — Ну, как я знаю молчание - знак согласия. Если бы был дураком, то не понял ничего, скорее всего. А дурака не жалко. — затем снова залился громким гоготом вместе со своими друзьями. — Всё, свободен... Но сестрёнку свою почаще приводи. — после чего, не обращая внимания на присутствующих, Костя поддался девушке, которая липла к нему, как муха на мёд и позволил ей поцеловать его в губы, проникая языком прямо в рот.           В это время, выйдя из помещения, Гнездилова села на ближайшую лавочку. В её памяти до сих пор оставался образ мужчины: тёмные кудрявые волосы, чёрная с растёгнутыми пуговицами рубашка, его хриплый, прокуренный от времени голос и этот долгий, пристальный взгляд, который заставляет почувствовать себя некомфортно.           Нет, девушке он точно не понравился. Совсем наоборот старший напугал её, вызывал недоверие и даже какое-то отвращение. Полина могла применить только одно слово для описания Кости - маргинал. Хотя, в целом, именно так должен, по идеи выглядеть настоящий главарь группировки.            — Ну, что там было? — спросил Марат, усаживаясь рядом.            — Да Вахит разговаривает с вашим Кащеем сейчас про меня, про Разъезд. Хотя не знаю, как в таком состоянии он может ещё мыслить.            — Тихо, тихо. Без таких громких заявлений. — остановил Полину. — Тут глаза и уши везде, так, что лучше помалкивай, если не хочешь проблем себе на пустом месте нажить.           — Ладно. — внезапно дверь зала распахнулась и внутрь прошёл Турбо. Его чёрная олимпийка со светло голубыми полосками была немного растёгнута, так же, как и чёрная куртка. Такого же оттенка штаны свисали вниз, прикрывая кроссовки, а светлая тёплая кепка была немного вздёрнута вверх. Он быстро окинул взглядом помещение, а после крикнул:             — Чё сидим, я не понял? Делать нечего? А ну быстро на ринг Череп и Рыба. — он бросил им перчатки. — Остальные по тренажёром разбежались. Бегом, я сказал. — хлопнул в ладоши. Пацаны молча повиновались Туркину и побрели по разным частям качалки, жалея о том, что старший вообще сюда пришёл. — Адидас, тебе чё особое приглашение надо, я не пойму? — Валера уже хотел наехать на парня, как вдруг заметил с кем он сидел рядом.             — Привет. — первая поздоровалась Гнездилова и неожиданно решила, для самой себя, протянуть руку для рукопожатия с Турбо.            Универсамовский сразу поменялся в лице, стал более спокойным, хотя с одной стороны и удивлённым. Обычно такой ритуал проводился между ребятами, но, чтобы с женским полом - редкость. Он ответил девушке взаимностью: хрупкая кисть Полины просто утонула в его крепкой, большой и шершавой руке.           — А где Зима? — спросил Турбо, глядя в глаза Гнездиловой. Они снова пересеклись друг с другом взглядами, как и тогда в коробке.           Девушка указала в сторону коморки из которой, буквально через мгновение вышел Вахит. Выглядел он достаточно встревожено и нервно.          — Здарова. — парни обменялись рукопожатиями. — Ну чего там? Поговорили?          — Да так. — отмахнулся Зималетдинов, после чего обратился к сестре. — Иди домой или в музыкалку к себе, как хочешь короче. Я только вечером приду. — достал из кармана пачку сигарет, взял одну и закурил.          — В смысле? И это всё? А рассказать ты мне ничего не хочешь? — недоумённо спросила Гнездилова, так как первая ситуация касалась конкретно её жизни.        — Ты чё не русская что-ли? Я тебе по нормальному, вроде бы в первый раз сказал. По делам своим иди. Или тебе делать нехер тут ошиваться? — повысил голос. — Вали отсюда. Теперь поняла? — чуть ли не наехал на Полину юноша, громко вскрикнув, от чего привлёк внимание других пацанов.         Неприятно. Гнездилова на несколько секунд впала в ступор. Такой реакции она никак не могла ожидать. Тем более ни с того, ни с сего Вахит впервые позволил себе так говорить с ней при посторонних. Что на него нашло - непонятно, да и к тому же, что она такого спросила, от чего вызывала такое отношение к себе.         Девушка посмотрела в глаза Зималетдинова: мимоллётная злость в них утихла, а вместо неё появилось сожаление за сказанные слова. Но никак не отреагировав на данное выступление, Полина резко встала и чуть ли не вылетела из качалки, стараясь не обращать внимания на посторонние взгляды.         А ведь только вчера они помирились, только только их общение стало налаживаться. Нет, никаких нормальных отношений, да и тем более умиротворения между ними никогда не будет. Никогда. Они оба, как два огня, которые не смогут найти компромисс друг с другом.          — Сука. — тихо выругался парень, жмурясь и падая на скамейку. Его пальцы, до появления белых костяшек сжали шапку на голове.           Ну и зачем он сейчас так себя повёл? Зачем? Сам беспокоиться за неё, сам и срывается на неё же.          — Чё уши греем? — обратился Валера к пацанам, которые заинтересовались данной ситуацией, но после этого они сразу же продолжили свою спортивную активность. — Чего это ты разорался тут? — обратился уже к Зималетдинову.           — Да блять...Тут такое. — начал было Вахит, но заметив Суворова замолк.           Марат всё понял без слов и скоро ушёл в сторону, где лежали гантели.           — Короче, Кащей, помойму на Полину глаз положил. — говорил, как можно тише, чтобы это слышал только Валера. — Конечно, он хоть и отнекивается, мол на малолетних не смотрит... Но хуй его знает, чё ему в башку может взбрести.            От услышанного Туркин вскинул брови.          — И ты из-за этого на неё наехал сейчас? Чтобы она сюда большее вообще не приходила?           — Да не знаю я. Не сдержался просто, нервы сдали. Но сам посуди, ты разве бы не так отреагировал, если на твою сестру какой-то левый тип стал заглядываться. Тем более группировщик. — Турбо не ответил. Смысл было говорить, он поступил бы также. — Так ситуация с Разъездом ещё хлеще. — сделал затяжку. — Им оказывается сейчас столько всего позволено, чуть ли не барыжить по нашим улицам. У них там бизнес свой, а наши в доле. Под разъездовскую дудку пляшем получается, отказать никак не можем. А по поводу дискотеки старшим вообще похеру. Типо сами разбирайтесь. Короче пиздец одним словом.           — Вот поэтому я тебе сразу говорил, что Адидасу надо было писать. С ним бы точно такой херни не было. — после этих слов Зималетдинов хотел уже разразиться терадой. Он был на взводе.           — Так чё ж ты сам и не писал, раз такой умный? Ждёшь пока за тебя всё решат? Сам сколько мозги ебал со своим Разъездом и по итогу нихера не предложил. Вот иди и разбирайся пока возможность есть. — парень резко встал с лавки и направился к выходу.           — А чё ты на меня теперь наезжаешь? Кто изначально предлагал с Кащеем говорить? — но Вахит уже вышел из качалки, пропустив эти слова мимо ушей. Ему срочно нужно было успокоиться, либо же выплеснуть куда-то свою энергию. Поэтому проходя мимо гаражей он со всей силы ударил кулаком в железную дверь, после чего там осталась вмятина. Больно. Очень больно. На костяшках выступила кровь, предыдущие раны тоже заныли. Но лучше терпеть такую физическую боль, чем ту, душевную, которую испытывал Зималетдинов сейчас.