11. Глава. Разъяснения.

— Садись. — мужчина указал на стул, находящийся напротив дивана. Гнездилова медленно опустилась. — Меня зовут Вова Адидас. — после закурил. — Ты не против? — имел в виду сигарету.         — Нет. — коротко ответила девушка, так как сама жила с неизлечимо-курящим человеком, поэтому запах никтоина был для неё уже привычным. — Вы получается брат Марата?         — Молодец, догадливая. — ухмыльнулся Суворов, сделав затяжку.         — Вы совсем не похожи друг на друга.         — Да и про тебя с Вахитом тяжело сказать, что вы брат и сестра. — выдохнул дым в сторону. — Сводные мы, по отцу. — уточнил Вова. — Но ладно - это лирика. Дело здесь в другом. — мужчина сосредоточился, от чего он стал смотерть куда-то в пол и медленно, размеренно выражать свои мысли в слух.          Полина тоже напряглась и стала внимательно слушать этот монолог.         — Понимаешь... За эти два года, пока я служил в Афгане, здесь всё так поменялось. — Адидас начал издалека. Девушка бросила взгляд на лежащую рядом с Суворовым шинель, где пробивались сквозь неё боевые ордена. Один из которых был Красного Знамени. — Начиная с района, заканчивая людьми. Много всего позволено стало, понятия изменились... Я, конечно, понимаю. — снова сделал затяжку. — Что для тебя такой воспитаной, умной девочки, эти пацанские дела ни к чему. Да и мы с девушками вообще не работаем, но тут ситуация другая просто.           — Я слушаю. — Гнездилова пересекалась со спокойным взглядом Вовы, после чего он откашлялся и продолжил:        — Мне буквально несколько минут назад рассказали, что над тобой злодеяние хотели разъездовские совершить. — такие слова заставили девушку немного заёрзать на стуле и поджать губы. Ей не очень сильно хотелось, чтобы эту весть начинали мусолить все, кому не лень. — За тебя уже Вахит отомстил, после мы пойдём. Такое с рук просто так не спускается, Разъезд берега попутал конкретно. — хрустнул пальцами. — Но это не главное. Слышала, что у нас здесь, среди дальнобоя насильники развелись? — Полина кивнула. — Вот, мы с ними тоже хотим порешать.          Девушка испуганно вскинула брови.         — Вы хотите их убить?         — Ну зачем такие крайние меры. Припугнём только. — но в глазах Гнездиловой всё равно читался скептиз после этих слов.         — Полин. — громко выдохнул Вова. — Ты можешь не верить нам, считать быдлом, отморозками и прочими. Но я тебе скажу сразу, что мы в этом плане намного человечнее и справедливее, по сравнению с теми людьми, которые сидят у нас «в верхушке» и просто оправдывают, либо же слабо наказывают этих тварей, из-за которых страдают родители погибших детей. Мы - универсамовские, за свой район стоим, за своих людей тоже, защищаем их и мстим за них же. Вот.              Адидас закатил свой левый рукав тельняшки и показал девушке татуировку.         — Видишь. «ДРА» - это демократическая республика Афганистан. Там за них я кровь проливал, поэтому и сейчас, за такой же простой народ иду и наказываю. — наконец, когда мужчина закончил свой монолог, он обратно спустил рукав, а после коротко сказал. — Вообщем решать тебе самой, я ни в коем случае не принуждаю. Просто если ты согласна, то завтра с Вахитом часиков в шесть на шоссе прийдешь.        — А что мне нужно будет делать? — наконец спросила Гнездилова, переосмыслив слова Суворова. Он говорил открыто, прямолинейно, а если ещё учесть, что он был военным, то это вызывало большее доверие.        — Задача твоя в целом простая: рядом с мостом, под которым будем стоять мы, есть остановка. Ты будешь там, как будто ждать автобус, и если к тебе вдруг подъедет какая-то машина, остановится, водитель начнёт приставать и прочее, то сразу беги в нашу сторону. Потом мы уже сами разберёмся. — девушка кивнула на эти слова.        Однозначного ответа она не дала, так как стоило ещё раз всё обдумать. Ведь дело было достаточно серьёзным, а если бы начились последствия, то Гнездилова смело могла пойти по ст. 32 УК, как соучастинца. А этого, конечно же, не хотелось.         После диалог был закончен и Полина вышла из коробки.          В это время, на верху, у входа на точку, стоял Валера и Вахит, ведя диалог и куря одну сигарету на двоих.         — Ну чё, поговорил? — спросил Турбо, топчась на одном месте.         — А ты, будто бы, не видишь по моей роже? — указал, на недавно появившиеся ссадины. — По душам языками зацепились. — продолжал иронизировать Зималетдинов.         — Так за чё он тебя?         — За то, что базарю много. — парень сделал затяжку. — Адидасу, видимо, не нужно было знать, что Кащей там мульку по-чёрному с разъездовскими водит. Теперь я им только усложнил всё. Он, при всех своих, пообещал, что если ещё раз инфу от старших солью, то язык отрежет. — выдохнул дым в сторону, а после дал бычок Туркину.          — Ну и дела. — протянул Валера, прокручивая эти слова у себя в голове. — Может оно и к лучшему, что Вова всё знает теперь. Он однозначно что-то порешает с этим. Ибо нехер воров на земли пускать. — Вахит кивнул на эти слова, в знак согласия.         — Чё там у тебя вообще? Как мать? Уже уехала? — перевёл тему разговор Зималетдинов.          — Уехала к сестре в Челны, пока папаша не успокоится. Она же вообще после того случая, как он её избил хотела на развод подавать. — парень удивлённо вскинул брови.          — Так почему не подала? — но Туркин на это лишь отмахнулся.         — Батя же тогда совсем сопьётся без неё, а она его любит. Этого я вообще не понимаю. Поорёт на него, поорёт, поплачет, по лицу ещё получит и всё. — шмыгнул носом. — Да и кому она будет нужна потом после развода, без гроша в кармане. Так хоть квартира есть. Сейчас в Челнах успокоится, потом опять вернётся. Вот так и живём.            — Да, веселуха. — выдохнул Вахит. — Но у нас пока хоть успокоилось всё. Мой чисто по тихому квасит, что его не видно, не слышно.          — А мать больше мозги не ебёт, что не ночуешь дома?                   — Уже перестала, свыклась, как мне кажется. Хотя ей лично похуй на меня: чё я? Где я? С кем я? Она всё Полину пытается от меня уберечь, боится, что научу я её там плохому и так далее.                    — А ей чё, шесть что-ли? Сама не может матери сказать, с кем она хочет общаться, с кем нет. Тем более ты ей не чужой человек. Брат всё таки          — Ты не понимаешь. Это хорошо, что так хотя бы сейчас. Она же там вообще чересчур правильная, умная. Меня вообще поначалу ближе чем на два метра к Полине не подпускала. А если ещё узнает, что мы её о помощи попросили, то всё. Вилы.             — Может и не узнает. — предположил Турбо.          — Может и нет...Чё-то долго они там. — поглядывая на дверь, сказал парень.          — Да не пыли ты. — успокоил друга, бросая окурок в снег. — Дело же не простое, тем более ей всё объяснить нормально надо.          Зималетдинов поджал губы и облокотился спиной на железную дверь, немного устало прикрыв глаза. Бровь ещё неприятно ныла, так же, как и костяшки на кулаках.           — Полина кстати, пока мы шли, про тебя спрашивала. — сказал Турбо, смотря куда-то вдаль.          Вахит сразу же оживился.           — И что она хотела? — открыл свои очи и отошёл от двери. Выглядел он крайне заинтересовано.             Туркин ещё для большей интриги немного умолк, а после выдохнув, посмотрел в глаза парня, словно готовясь объявить ему что-то прискорбное.          — Спрашивала... — специально протянул. — Спрашивала, Ваха, сколько у тебя ходок планируется на зону. — пошутил Валера, за что получил удар в плечё. — Да ладно, чё ты сразу собачишься, будто пошутить нельзя. А то ходишь целый день с кислой миной.           — Шутник херов. — прошипел Зималетдинов. — Я тебе сейчас весело сделаю.             — Спокойно. — остановил друга. — А если серьёзно, то спрашивала всегда ли ты такой нервный, можешь ли брякнуть что-то, не подумав. Короче, из этой оперы вопросы. — застегнул сильнее куртку. — Видно, что переживает по поводу сегодняшнего, вот поэтому и узнаёт про тебя.         — Понятно. — коротко ответил Вахит, и именно в этот момент из коробки вышла Гнездилова.       Девушка взглянула на парней, стоящих прям у двери, а после обратилась к брату:         — Ты со мной домой или ещё здесь?       Зималетдинов быстро посмотрел на Валеру, который взглядом показал «иди», а после ответил:         — С тобой. — и после они попрощались друг с другом, пожав руки. Гнездиловой показалось, что Турбо, буквально на секунду, но придержал её кисть в своей, посмотрев в глаза. Быстро, но и одновременно пристально. Хотя это могло лишь показаться.        Когда же брат с сестрой ушли, Туркин ещё немного посмотрел им в след.         Всё таки не хватало Валере такого близкого, родного человека, который мог бы заботиться о нём, любить, переживать. А он, в свою очередь, делал бы всё взаимно.         Ведь Турбо был способен любить, хоть всем своим суровым видом этого не показывал. Хотел, чтобы его любили, так как из-за неблагополучной семьи он практически ничего не знал об этом термине.          Да, мог быть грубым, жестоким, но для своего любимого человека всегда оставался нежным и ласковым.          Когда они был младше, и у Вахита не было Полины, то пацаны часто засиживались до поздна на турниках, либо же на поле. Рассуждали о бренности своего бытия, о родителях... О первой влюблённости. Оба не знали, как ухаживать за девчонками, максимум могли дёрнуть за косичку, либо же ущепнуть. А становясь старше, начали потихоньку понимать, что к чему.         Сейчас же, честно самому признаваясь, Валера немного завидовал Зималетдинову. Что появилась сестра, что за него беспокоются, есть с кем провести время. Да, Туркин хотел бы иметь сестру или же брата. Либо же в идеале такого человека, как Гнездилова.         Нет, он не то, чтобы влюбился в неё, просто располагался к ней, как к человеку. Она была ему симпатична, но...          — Сука, ну почему же всё так сложно. — выругался в сторону парень, а после зашёл внутрь коробки. Он ещё сам не понимал себя и своих чувств, так как они были достаточно серьёзными, как ему казалось.          — Чего ты, здесь остаёшься? — спросил Адидас, подымаясь по ступенькам. На это Туркин кивнул, потом спустился вниз, сел на диван и опустил голову, уперевшись лбом в ладони и думая буквально обо всём.          — Слушай. — наконец прервал долгую паузу Вахит. — Так, что ты, поговорила с Адидасом?          — Да. Поговорила. — достаточно просто и может даже холодно отвечала девушка.          — И что ты решила?          — Ещё ничего, думаю пока. Вся ситуация мне в целом ясна, и помощь моя зачем вам нужна - тоже.          — Понятно. — и снова в диалоге появилась тишина. Зималетдинов не знал, как начать, как себя пересилить. Но наконец, решился. — Полин. — окликнул Гнездилову, приостановившись.          Девушка обернулась, подошла ближе.           — Ты это... Не обижайся на меня, правда. — парень подбирал нужные слова. — Ты пойми, я за тебя беспокоюсь, переживаю. — все равно смотрел куда-то в пол, точно не в глаза сестре. — Тем более я знаю, что это за человек - Кащей и что ему в большинстве случаев нужно от женского пола. — наконец посмотрел на Гнездилову. — Поэтому я тебя сегодня и прогнал, не хотел, чтобы ты лишнее внимание к себе привлекала. Да, согласен грубо, но...           — Ваха. — перебила Зималетдинова. — Вместо всего этого длинного и сложного монолога, ты бы мог сказать одно простое слово - «извини».             Реакция брата после этого  была резкой и незамедлительной, словно последнее, что сказала Полина было чем-то строго запрещённым. Он твёрдо отчеканил, произнёс чуть ли не по слогам:           — Пацаны не извиняются.