Первые размолвки, разговоры по душам и осознание.

      *Flashback*       Хелен все-таки смогла найти в себе силы привести себя в порядок, уже через мгновение преодолевая расстояние, чтобы сравняться в пути вместе с Джеймсом и Конни.       Она надеялась, что хотя бы попрощаться они смогут нормально, раз уж так случилось со свиданием. Было жутко неудобно становится свидетелем в общем то, личного между подругой и её ухожером, но в результате за все время их шествия, у Хелен так и не нашлось ни единого слова.       Будто бы та самая несуществующая вина, которой её наверняка не намеренно наградила Конни, буквально физически сжимала грудь, не давая сделать ни малейшего вдоха. Хелен знала, что абсолютно не в чем ей каяться, но все равно упорно готова была просить прощения, только бы подруга не глядела на нее вот так прохладно, с укором и обидой.       Только бы хотя бы словечком обмолвилась о том, почему она до такой степени обижена, ведь прежде между ними никогда не было таких ссор буквально на пустом месте.       Да и не ссора это вовсе, скорее недомолвка, которую Хелен намеревалась уладить, но с досадой осознала, что наверное сейчас это будет некстати. Нужно чтобы прошло время, только обидно от того, что по крайней мере одному из них не далее как утром, предстоит уехать далеко, а ясности в разрешении недомолвки так и не намечается.       Следом Хелен мельком взглянула на Баки, поспешив затем отвести взгляд.       Он тоже был удивительно молчалив.       Это пожалуй расстраивало Хелен только сильнее — сердце заполошно билось резко ударяя о грудную клетку, а плечи противно обдавало дрожью от холода. Неизвестность убивала и мучила: ну что она могла сделать не так?       Не стоило идти сегодня вообще куда либо — это Хелен в очередной раз повторяла самой себе в мыслях, так как от чего то ей упорно казалось, что именно в этом было всё дело.       Словно своим появлением она каким то образом умудрилась всё испортить, но ведь со Стивом они познакомились, вроде бы провели время вместе нормально, даже можно сказать, что тепло если бы только не простились так быстро.       Значит ничего она не испортила и проблема была в другом, в чем то таком, что упорно ускользало от нее.       Всю дорогу шагая чуть позади пары, что кстати она решила сделать нарочно, чтобы дать возможность влюблённым обсудить всё наедине, насколько это возможно, Хелен невольно наблюдала за попытками Джеймса взять подругу за руку. Однако Конни упорно закрывалась от него складывая руки на груди, а ее сумочка в это время неуклюже болталась на сгибе локтя.       Конни держала дистанцию ровно в два шага от парня, стараясь ускорить темп чтобы предвосхитить его дальнейшие попытки к себе прикоснуться и Хелен как никогда желала вмешаться, чтобы сделать замечание.       Ну разве можно так?       Джеймс продолжал идти всё так же молча, его плечи были слегка опущены, однако более он не предпринимал никаких действий, только поглядывал в сторону Конни, в надежде на зрительный контакт.       Хелен почувствовала себя очень совестно.       — Всё. Вот мой дом. — отрывисто бросила брюнетка, не разобрать кому конкретно: Хелен или же Баки.       Рванула вперёд, и тут Хелен не выдержала, обошла её, затем преградила дорогу:       — Кнопка, подожди. Скажи пожалуйста, что случилось? — отдышавшись от дикого волнения спросила Хелен, поудобнее перехватила сумочку, затем ощутила на себе взгляд Джеймса, отчего её щёки моментально вспыхнули румянцем.       Стало не по себе.       — Я не обязана ничего объяснять ни тебе, — Конни взглянула сначала на Хелен, затем на Баки. — ни тебе. — с этими словами, девушка обошла подругу по дуге, а Хелен вздрогнула словно от пощёчины.       Джеймс после этого ещё раз с сочувствием взглянул на Хелен, изо всех сил борясь с раздирающим внутри желанием поставить капризную девушку на место, ведь это уже не первый такой выпад от Конни за минувшие полчаса.       Он пошёл следом за ней, и уже у входа в парадную небрежно все-таки поймал её за запястье, от чего Конни бросила на него резковатый, острый взгляд.       Скулы его заострились, глаза внимательно изучали, излучая прямую строгость и немой вопрос, ответ на который, как догадывался сам Джеймс лежит на поверхности.       Они друг другу не подходят.       В этом не был виноват никто из них, просто так сложилась судьба.       Просто он слишком не выносил капризных и обидчивых, а ещё сильнее не выносил, когда для этого не было совершено никаких причин.       — Ты можешь обижаться на меня, сколько хочешь, ради бога. — Баки глубоко вздохнул, удерживая зрительный контакт пронзительных карих глаз напротив.       — Однако свою подругу ты сейчас обижаешь совершенно незаслуженно. В чем её вина? В том, что она составила тебе компанию? Или в том, что осталась без кавалера на вечер? — Джеймс перевёл дыхание, мысленно всё ещё негодовал из-за поступка Стива, справедливо не одобряя подобного поведения.       Словно именно эти его слова дошли к ней, отзываясь неприятным чувством тысячи маленьких иголочек внутри и Конни все же посмотрела на стоявшую позади них Хелен.       — Я ожидала от этого вечера большего, Баки. — с вызовом вздёрнула подбородок Конни, возвращая взгляд.       — Думала, мы будем только вдвоём, ждала что ты позовешь меня на танец после шоу. — девушка сжала губы, сдерживая в себе порыв заплакать.       Джеймс на мгновение зажмурился, затем оправил козырек форменной фуражки.       — Ты сама видишь, что погода испортилась, поднялся ветер, дождь вот вот пойдёт. Поэтому я не захотел пренебрегать ни твоим здоровьем, ни здоровьем Хелен, но видимо твои претензии ко мне имеют несколько иной характер, да? Я стал не интересен?       До Хелен доходили части разговора, и она с ужасом начинала понимать, что со стороны подруги дело может быть не только в простой обиде.       Ей очень сильно хотелось ошибиться, не накручивать зря, только бы дождаться утра, чтобы обязательно их помирить.       — Я хотела быть с тобой, сегодня. — повторила Конни упрямо.       — Но тебе, видимо, было все равно. Ты словно ждал момента, чтобы улизнуть так же, как твой друг и поэтому так резко подхватил идею Хелен уйти.       Джеймс не нашёл, что ответить, до того его шокировали эти слова от девушки, которая как ему казалось, его заинтересовала.       Удивительно, и как в таком милом создании могло быть столько всего скверного?       Баки почувствовал, что у него буквально открылись глаза, а заодно заныло в солнечном сплетении от горького чувства разочарования.       Неужели он так плохо разбирается в людях?       — Так ты думаешь обо мне? — лишь произнёс он, даже не думая продолжать этот спор.       — Тогда и говорить больше не о чем. Прости, что не оправдал твоих ожиданий, хотя ни в чем я не провинился.– добавил сухо Баки, отчётливо осознавая, что она нисколько не сожалеет о сказанном.       — Это очень некрасиво с твоей стороны, Конни. — с нотками огорчения и внезапно накатившей опустошающей усталости выдохнул Джеймс.       — Нечестно по отношению к Хелен. Ты просила её остаться, прекрасно зная, что ей будет неловко, тогда как рассчитывала на то что все своё внимание я переключу на тебя. Стив попросил меня проводить её до дома, да я бы без его просьбы сделал это, не только потому что на улице достаточно темно, но и потому что это просто мой долг как порядочного парня. — Баки оглядел насупившуюся девушку, скорее со смиренным принятием, чем с обидой.       На самом деле, юноша был даже рад тому, что за те пару дней их знакомства не успел привязаться к ней на том уровне, когда подобные слова могли бы действительно причинить ему боль.       Вместо этого остался только противный осадок, который исчезнет довольно быстро, как впрочем и бывает в жизни.       — Но и тебя я тоже не бросил, ничем не обидел, а если уж тебе приспичило закапризничать, то ищи проблему в себе. — добавил он, только успевая заметить расстроенный взгляд, который метнула Конни прежде, чем развернуться и уйти.       — Конни, будь справедлива, прошу.       Баки тем временем повернулся в сторону Хелен, которая подошла ближе к ним.       Однако Конни уже вбежала внутрь парадного входа, оставляя после себя только удаляющийся стук каблуков по ступеням. ***       Баки брёл домой по ночной, опустевшей улице, под понемногу накрапывающим дождем, с тяжёлыми мыслями и таким же тяжёлым сердцем.       Он неустанно прокручивал в голове их прощание и всё не мог отделаться от мыслей, рвущих голову на части.       Должен ли он винить себя за свою симпатию к Хелен?       Должен ли винить себя в том, что так получилось с Конни?       Скорее да, чем нет, но в полной мере не считал себя виноватым в ситуации с Конни, как раз наоборот это тот самый случай, когда лучше вырвать сразу, чем не находить себе места потом.       А вот свои чувства к Хелен, юноша отрицать был ни в силах.       Хотя бы не перед собой.       Джеймс извел самого себя стенаниями о том, что в возникновении чувств, не может быть вины. Ведь они даются сердцу не в наказание, однако все чаще юноша убеждался что в его случае, наверное всё именно так и есть.       И самый главный вопрос, не дающий покоя — поняла ли Хелен его намёк на то, что вовсе не Конни, а её он ждёт завтра на вокзале?       Боже, такая принципиальная, воспитанная, она в ряд ли пойдёт на нечто подобное, скорее сама себя изведет, что разрушила счастье подруги.              «Глупышка. Нельзя ведь разрушить то, чего нет и не было.» — мысленно проговаривает Джеймс, перешагивая небольшую лужицу на пешеходном переходе.       Такая наивность и непосредственность, кажутся ему весьма забавными, но вместе с тем, милыми одновременно. Хелен ведь вправду думает, что раз они с Конни пару раз сходили на свидание, значит теперь все должно быть один раз и навсегда, от этого — от осознания того, сколь сильно она почетает традиции, становилось тепло и непривычно.       Такую серьёзность в девушках прежде он считал несвойственной для них.       «Неискушенная. Значит прежде у неё не было спутника, иначе бы она смотрела на такие вещи иначе.» — именно мысль о том, что никто посторонний не прикасался к этой чудной девушке, грела душу сильнее всего и Джеймс невольно улыбнулся.       Вспоминая о том, как щекотно и нежно ощущался шёлк её кожи на губах, внутри всё замирало.       Именно тогда она дотронулась до сердца, заразила мысли, лишила покоя так, что теперь его назад не хочется, но ничего уже не изменить. Баки просто не видел для себя выхода, решив что попытается принять свою судьбу.       Ведь дружба со Стивом оставалась для него в приоритете, а данное слово нарушать было не в породе Барнсов.       Баки всё продолжал утешать себя всего лишь одной единственной надеждой, что увидеть Хелен утром на вокзале, это единственное что ему нужно, а уж после должно стать попроще.       Должно обязательно отпустить, само собой забыться, или хотя бы не сжимать, не сводить с ума так сильно от понимания, что Хелен не его.       Никогда не будет его, так и останется просто знакомой, которую встретил лишь однажды в жизни, оставшись для неё лишь случайным воспоминанием.       Ну а если не придёт, то значит так тому и быть.       Значит окажется, что судьба немилосердна и негаданно беду принесла ему первая любовь.       Небо тем временем стало всё непроглядней, темнее, а дождь расходился уже ни на шутку, заливая тропинки бруклинских переулков так, что к моменту возвращения домой, Баки успел достаточно промокнуть.       Едва только захлопнул входную дверь, как родная прихожая квартиры встретила его неизменным теплом, уютом и ароматом кофе, а также аппетитным запахом фирменного маминого пирога с капустой.       На губах расцвела измученная прошедшим вечером и грядущим днём улыбка, и Джеймс аккуратно переобувшись в тапочки, повесил на крючок фуражку, шагая прямиком в кухню, откуда доносились голоса.       — Милый, ты уже вернулся? — мисисс Барнс первая заметила вошедшего сына, а затем с улыбкой поставила противень с пирогом на стол.       Джеймс в ответ кивнул, перевёл взгляд на сидящего за столом отца. — Ну? Как прошло свидание, Ромео? — мистер Барнс аккуратным движением сложил газету сначала в два, а затем в четыре раза и отложил на столе.       Улыбка мигом слетела с губ и Баки со вздохом опустил голову.       От отца это конечно не укрылось, что означало — разговора не избежать.       — Ох, божечки! Промок, да? — мисисс Барнс тем временем, посмотрела на сына из — за плеча, выключая духовку. — Ступай переоденься, я пока на стол накрою. — женщина только изящно заправила за ухо прядь светлых волос, поставила чайник на плиту, заодно доставая из навесного шкафа посуду.       Она улыбнулась сыну, но тот уже исчез в проходе гостиной, направляясь в свою комнату.       Родители озадаченно переглянулись между собой.       Что то явно было не так. ***       Подниматься на третий этаж в этот раз стало для Хелен тяжелее обычного.       Не покидали мысли о том, как они попрощались с Баки, а внутри остался горький осадок, который не удастся нейтрализовать простыми утешениями и увещеваниями.       Проклятое чувство пустоты не отпускало, и Хелен понятия не имела как сможет завтра заговорить с Конни после того что произошло.       Не верилось в то, что подруга повела себя так из чистого эгоизма, ведь Хелен хорошо знала её — Конни вовсе не эгоистка, она просто расстроилась «Нет же. Я не могла не заметить, она же, глупая, просто ревнует, вот и всё.» — отдышавшись Хелен подошла к двери, намереваясь открыть её своим ключом.       Прошедший вечер начисто выбил из сил, а понимание того, что вероятно и родители тоже ждут подробностей, морально угнетало окончательно.       Но с другой стороны, Хелен чувствовала, что ей нужен совет, слова поддержки, чтобы просто успокоиться.       Поэтому едва только вошла в квартиру, закрыла за собой дверь, в нос тут же ударил запах тепла, уюта родного дома покоя и как бы это странно ни звучало — истины.       Той, которую родители обязательно помогут ей обрести, стоит только поведать всё о минувшем вечере и о том, что произошло.       Хелен нервно сняла с плеча сумочку, разулась, облачаясь в любимые тапочки, а у самой в голове не укладывалось.       «Вот что мне сейчас им рассказать? Мама, папа, я совершенно ненамеренно увела у лучшей подруги кавалера?» — судорожно крутилась мысль, в которую никак не хотелось верить.       Получается, что это ведь правда и не только Джеймс виноват, но и она тоже.       Значит, она как-то дала ему повод допустить, что увлечься ею возможно, хоть и понятия не имела как именно, если за вечер они едва общались.       А возможно ли считать виноватым Джеймса, который положим, совершенно случайно мог разглядеть именно её?       Оххх, голова шла кругом и Хелен едва ни рухнула на небольшой пуф, который стоял рядом с полкой для обуви, пока из гостиной в проёме арки ни показалась Нур ханым.       Она оглядела дочь внимательным, пристальным, таким мягким взглядом очень ясно убеждаясь в том, что похоже их девочке всё же есть, о чём им поведать и что не зря они с мужем переживали. ***       Баки спустился вниз к родителям, как только переоделся в домашнюю пижаму, рассчитывая не засиживаться долго, ведь завтра рано утром ему уезжать.       До сих пор хоть уже почти привычно, но неуютно свыкаться с этой мыслью.       Родители о чём то оживлённо беседовали, и как только вошёл на кухню, Джеймс ощутил на себе сразу две пары заинтересованных взглядов.       — А Стив не заходил? — Баки растерянно посмотрел на настенные часы, рассудив что друг давно должен был уже вернуться домой, а перед этим он неизменно заглядывал в гости, чтобы пожелать доброй ночи.       Мелькнула жалящая сознание мысль о том, что у него всё-таки получилось призваться и эта самая мысль совершенно точно не даст покоя, лишая способности спать, думая лишь о том, что в случае успеха его Стиви непременно будет угрожать опасность.       — Нет сынок, еще не заходил. — миссис Барнс пожала плечами, переглядываясь с супругом.       — Я уверен, ещё зайдёт. Время то детское. — молвил степенно мистер Барнс, подкуривая сигарету.       Его супруга укоризненно покачала головой, расставляя тарелки и вилки на столе:       — Томас, я же просила не дымить перед едой. — женщина поставила на стол блюдо с пирогом, а Баки поспешил отказаться:       — Мама спасибо, но я не хочу есть. Кусок в горло не лезет. — Джеймс подошёл к столу, слегка отодвинул стул, чтобы сесть.       Взял в руки кружку с чаем, надеясь занять мысли, отвлечься, оттянуть неизбежное, однако чувствовал пытливые, обеспокоенные взгляды родителей, и только тогда решился поднять взгляд.       — Воробышек, ну что с тобой? — голос миссис Барнс едва дрогнул, а отец продолжал заинтересованно изучать сына взглядом, степенно выпуская изо рта струйку дыма.       — Что-то случилось во время свидания? — нарезая пирог, задала следом вопрос миссис Барнс.       Баки только глубоко вздохнул.       Скрывать и прятать внутри себя правду было невыносимо, поэтому он решился сказать так, как есть. Слегка сжал губы, затем провел ладонью по затылку, морально готовясь признать очевидное хотя бы перед самим собой:       — Кажется, я влюбился. Впервые за много времени, меня проняло так, что душа горит. Но теперь чувствую себя паршиво.       Мистер Барнс затушил сигарету, немного наклоняясь вперёд, чтобы быть ближе к сыну, тут же ловя его загнанный взгляд из-под выбившейся челки:       — Что произошло, расскажи?       — Я влюбился в девушку, которая не ответит мне взаимностью, пап. Да и сам я не имею права на неё рассчитывать, потому что обещал Стиву. — Баки почувствовал, как рука лежащая на колене под столом начала сжиматься в кулак, только бы не показать того, насколько сильно этот факт его мучает.       – Потому, что дружба со Стивом для меня важнее, моих собственных чувств. – Джеймс повторял это себя из раза в раз, чтобы только ни приведи господь в один миг не позабыть и не разувериться.       — То есть, это девушка Стива? — уточнила следом миссис Барнс.       — Не совсем. — качнул головой Джеймс, продолжая покручивать в руке ручку кружки, тяжело сглатывая вязкий комочек в горле.       — Они подружились, но ничего больше между ними не было, однако насколько я знаю Стива, он будет надеяться. — юноша удручённо, скорее даже обречённо всхлипнул, а на губах мелькнула печальная ухмылка.       Миссис Барнс прикрыла рукой рот, понимая к чему ведёт сын, тогда как мистер Барнс анализируя уже услышанное подвёл вполне лаконичный итог:       — И ты, стало быть, тоже будешь несмотря на то, что обещал?       Джеймс не раздумывал над ответом и выпалил на одном дыхании:       — Буду, отец. Как бы больно ни было. Однако это уже ничего не изменит.       От осознания стало проще, но никак не легче.       Юноша взглянул сначала на отца, затем на мать, а с губ сорвался лишь один единственный вопрос:       — Я отвратительный, да? – юноша взглянул на родителей стеклянным, обречённым, но смиренным взглядом.       Не получалось отогнать эту мысль от себя, ведь ничего другого на ум не приходило, раз уж так беспринципно решился вторгнуться туда, где его не ждут, и в ряд ли будут.       Пусть даже сохранит это от лучшего друга в тайне – если придётся, до конца жизни.