Глава 10. Новые обстоятельства.

На следующее утро мы ждали адвоката. Северус нервничал, хоть и не признавал этого. Метался по гостиной как загнанный в клетку лев, не разговаривал и постоянно о чём-то думал. Несколько раз я пыталась успокоить его, но безуспешно. Он только ещё больше погружался в свою каменную маску, сжимаясь в ещё более тугой узел внутри. Решив оставить его в покое и дать немного личного пространства, я вышла на улицу. Погода была солнечной, почти летней. Пройдя несколько домов, я завернула за угол, направляясь в сторону знакомого с детства сквера. Эта часть пригорода всегда была малолюдной и тихой. Все дома на этой улице принадлежали волшебникам, а для маглов её и вовсе не существовало. Они видели лишь каменный забор, старинный и полуразрушенный, окружающий заросший пустырь. По крайней мере так однажды отозвалась о наших домах девочка, с которой я познакомилась лет в пятнадцать. Вообще, я редко знакомилась с маглами. В основном, я знала о их жизни из кино, куда мы иногда выбирались с тётей тайком. Даже дядя не знал о наших вылазках. Хотя, может, просто не подавал вида, что знал. В жизни миссис Фоули было не так много радостей, так что дядя Генри редко ограничивал жену в её желаниях. Но среди сверстников из семей волшебников друзей у меня тоже не было. Мы здоровались при встрече, иногда болтали, но вот дружить по-настоящему — нет. Когда-то в Лондоне у меня были друзья. Даже среди детей-маглов. А потом случилась трагедия с отцом. Мне было так больно тогда. Я так хотела поделиться своей болью, разделить её с кем-то, но вместо этого увидела, как от меня стали отворачиваться. Никто не хотел видеть рядом с собой вечно ноющую девчонку. Постепенно боль утихала сама собой, но всё свободное время я стала уделять учёбе, а каникулы старалась посвящать маме. Когда не стало и её, мой мир снова рухнул, и я полностью погрузилась в себя. И единственным моим другом стала тётя. Лишь она в полной мере могла понять меня. Даже с дядей, любившим меня как родную, у меня никогда не было такого единения душ. Может, благодаря ей я и стала верить в сказки, ведь она всегда считала, что судьба щедра к тем, кто этого заслуживает. Но почему тогда она не была щедра к ней, и чем так провинились мои родители? Сейчас мне безумно хотелось снова поверить её убеждениям, напитаться надеждой на светлое будущее, но в голове предательски пульсировали слова Северуса о том, что жизнь несправедлива. И сейчас в них верилось гораздо больше. Дойдя до скамейки, я присела и подставила лицо пробивающемуся сквозь зеленеющие ветви деревьев солнышку. Его тепло наполняло меня спокойствием. Постепенно страхи начали уходить на задний план, оставляя в мыслях толику надежды. Возможно, всё действительно будет хорошо. Должно быть хорошо. Ведь каков был мой шанс снова увидеть Северуса в своей жизни? Почувствовать себя желанной и любимой им? А каков был шанс родить нашу прекрасную Эйлин? Я улыбнулась, непроизвольно погладив живот. И в этот момент странно пугающая и одновременно вдохновляющая мысль поразила меня. Оглядевшись, я достала палочку и проверила. Так и есть. Я беременна. Примерно три недели. Сердце бешено застучало, отдаваясь в ушах. Внутри всё переворачивалось, окрыляя и в то же время сдерживая от избытка эмоций. Стоит ли сейчас говорить Северусу? Не станет ли от этого только хуже? Я попыталась выровнять дыхание, приводя мысли в порядок. В прошлую мою беременность мы расстались на одиннадцать лет. Что ждёт меня в эту? *** Когда я вернулась в особняк, адвокат уже был у нас. Они сидели с Северусом в гостиной и увлечённо обсуждали линию защиты. Я хотела присоединиться, посмотрела в зеркало, чтобы привести себя в порядок, но, увидев свои глаза, передумала. Северус обязательно заметит моё состояние, так что я только отвлеку его внимание от более важных сейчас вещей. Снова глубоко выдохнув, я прошла на кухню, дожидаясь, когда они закончат. Часа через два я услышала характерный звук закрывающейся двери. А спустя ещё минут пять Северус появился в проёме кухни. К тому времени я уже почти пришла в себя, а легкое волнение, оставшееся на поверхности, вполне можно было списать на переживания из-за их встречи с адвокатом. Что, кстати, тоже было правдой. — Как всё прошло? — Неплохо. Весьма умный человек этот Кольт Фламель. Весь в своего предка. — У Николаса Фламеля не было детей, Северус, — чуть снисходительно улыбнулась я. — Я знаю, — нисколько не смутившись, ответил он, тоже полуулыбнувшись. — У его брата были. Кольт рассказал раньше, чем я поинтересовался. — Он всегда это говорит, — ухмыльнулась я, представляя лицо адвоката в этот момент. Старинный друг дяди при всей своей серьёзности всегда был очень активным и умел рассмешить даже в самых невесёлых ситуациях. Я помнила его ещё со смерти мамы. Он помогал дяде и тёте оформлять опекунство надо мной. — Надежда есть? — чуть улыбнувшись, посмотрела я на Северуса, весьма воодушевлённого после этой встречи. — Ещё как есть, дорогая. Он подошёл к креслу, на котором я сидела, и опустился на корточки, беря меня за руку и заглядывая в глаза. — Мы справимся, Элис. Его чуть хрипловатый низкий голос снова вселил в меня уверенность. — Обязательно справимся, — ответила я, почти и сама поверив в эти слова. Выдохнув чуть громче, чем планировала, я перехватила его руки: — Северус… — Что? — его чёрные глаза внимательно смотрели в мои и лучились теплом и надеждой. — Я люблю тебя, — улыбнулась я ему, так и не решившись признаться в другом. — Я люблю тебя еще больше, девочка моя, — улыбнулся он, целуя мои пальчики. Высвободив одну руку, я провела по его волосам, а он положил голову мне на колени, устраиваясь у подножья кресла. Так мы и сидели какое-то время, у окна на кухне. Я гладила его по голове, а он смотрел на улицу и обнимал меня за ноги. В поисках убийцы мы так и не продвинулись. Это очень беспокоило нас обоих, но уверенность Северуса в благоприятном исходе слушания внушала надежду, что мы сможем разоблачить его позже. Сейчас же нам даже не за что было зацепиться. От дяди пришло сообщение, что ожерелье когда-то было изготовлено для некой миссис Хокли, но около тридцати лет назад, когда она умерла, пропало. Это не давало нам ровным счётом ничего, кроме понимания, что мы зря искали убийцу в Британии. Но запутывало ещё больше, ведь в Америке я почти ни с кем не общалась, за исключением некоторых сотрудников редакции. В текущих обстоятельствах нам оставалось только ждать и надеяться, что всё пойдёт по плану. И мы так и делали, посвятив эти несколько свободных дней друг другу. *** Начало слушания было назначено на воскресенье, но планировалось на два дня. В первый день должны были выступать главные свидетели. Во второй — дополнительные, и будет вынесен приговор. Процессы над пожирателями проходили чуть ли не каждый день. И в газетах постоянно освещались итоги то одного, то другого. В восемнадцати последних, о которых я успела прочитать, приговор был один — Азкабан. Северус так же просматривал эти газеты, но ничего, кроме «Минус один», произнесённого нейтральным тоном, я от него по этому поводу не слышала. Холодок внутри всё нарастал. Но помня, что сейчас я отвечаю не только за себя, я старалась держаться, плотно питаться и не думать ни о чём негативном. Получалось посредственно, но лучше, чем обычно. В министерство в воскресенье мы отправились вдвоем. Недалеко от его здания нас встретил мистер Фламель. Миновав пост охраны и поднявшись на лифте на нужный этаж, а потом пройдя ещё несколько дверей и спустившись вниз по плохо освещенной лестнице, мы встали у массивных дверей, ведущих в зал суда номер десять, где министерские чиновники уже во всю готовились к слушанию, поправляя кроваво-красные мантии и напуская на себя тень серьёзности и важности. Я чувствовала себя как в тумане. Руки безвольно болтались вдоль тела, зубы сводило от волнения, ноги подкашивались. Северус смотрел на меня с дикой смесью эмоций, которые я даже не в состоянии была понять. Схватившись за него как в последний раз, я судорожно прижалась к его груди, отчаянно пытаясь подавить застрявший в горле ком и не разреветься. — Всё хорошо, родная, — тихо нашёптывал он мне на ухо, поглаживая по волосам. Но в этот момент я не могла заставить себя верить ему. Сковывающий страх поразил все мои внутренности, не давая даже дышать. Когда Фламель позвал Северуса, тому пришлось приложить некоторые усилия, чтобы отцепить меня от себя. Продолжая смотреть мне в глаза, он освободил свою мантию из моих рук и всё так же тихо продолжал уговаривать, что всё хорошо. Когда тяжёлая дверь закрылась, скрывая их в зале суда, я не выдержала. Опустившись на пол, я безмолвно разревелась. Двери долго оставались закрытыми. Спустя часа два я уже пришла в чувства и отчаянно ругала себя за свою несдержанность. Вместо того, чтобы подбодрить любимого, я вела себя так, будто не верю в счастливый исход событий. Мне было стыдно и больно от этого. Как я могла? Как могла так подвести его? Спустя ещё полчаса к залу подошли ещё двое мужчин. Я не знала их. Они стояли, нервно поглядывая на часы и о чём-то перешёптываясь. Уловив пару фраз, сказанных чуть громче, я поняла, что они ждут следующее слушание. А спустя ещё минут десять двери зала суда раскрылись. Оттуда сразу повалила толпа людей. Сзади них я увидела чету Малфоев полным составом. Лицо Люциуса было бледнее обычного. Нарцисса, казалось, была нейтральна, но на её губах играла лёгкая полуулыбка. Молодой парень, идущий с ними рядом, очевидно — Драко, судя по внешнему сходству, так же чему-то ухмылялся. Но Северуса не было. Сердце пропустило удар и ухнуло куда-то вниз, а перед глазами встал образ любимого, которого уводят в кандалах в Азкабан. А потом кто-то тронул меня за плечо. Невидящим взоров я посмотрела на стоящего рядом мужчину и с трудом распознала в нём Фламеля. Проведя руками по глазам, пыталась услышать, что он мне говорить, но из-за шума в ушах сделать это было проблематично. — Что… — Гарри Поттер не пришёл. Это прозвучало как приговор. Ноги подкосило, и я начала оседать. Ещё секунда и я бесформенной грудой рухнула бы на пол, но чьи-то сильные руки подхватили меня и подняли в воздух. Почти не видя, я перевела взгляд на спасителя и увидела лицо Северуса. Замерев и не веря, я всё же смогла выдохнуть и уцепилась за его шею. — Я был о Вас лучшего мнения, Кольт. Как можно сообщать беременной женщине такие вещи без подготовки? Вы разве не видите её состояние? — Северус был в ярости. Я ещё никогда не слышала от него такого тона и непроизвольно сжалась. Видимо, он это почувствовал и обратился ко мне куда более ласково, почти укачивая на руках: — Прости, любимая, ты как? Я смогла только кивнуть в ответ, показывая, что прихожу в себя. Осторожно опустив меня на пол, он всё ещё прижимал меня к своему телу, поддерживая. — Мне нужно покинуть тебя ненадолго и кое-кого навестить, — почти спокойно начал он, но я тут же запротестовала. — Я с тобой! — Дорогая моя… — Нет! Я с тобой! Он смотрел на меня, нахмурившись и что-то думая себе в голове, но сдался и согласился. — Северус, только аккуратно, без резких движений, — обратился к нему Фламель, видимо, знавший, куда он хочет отправиться. — От твоих действий зависит твоё будущее и моя карьера. — Я постараюсь, — медленно, выделяя каждую гласную, отозвался Северус, чуть ли не скрежеща зубами. Когда мы шли по коридорам министерства в сторону выхода, я задала самый глупый и самый бессмысленный на тот момент вопрос: — Когда ты узнал? Он ответил, даже не обернувшись: — После визита к Фэйт. — Как?! А почему мне не сказал? — А почему ты мне не сказала? — Я… Я тогда ещё сама не знала… — Но потом ведь узнала. Это был не вопрос, а утверждение. И мне опять стало стыдно. — И как ты это понял? — О том, что ты беременна? По съеденной тобой чуть ли не целиком форели. Ты же почти не ешь рыбу. Она, конечно, была отменной, но такого аппетита я за тобой ещё не замечал. — А о том, что я в курсе? — чуть тише спросила я. — По тому, как ты стала налегать на фрукты в последние дни. — То есть, ты не копался в моей голове? Он резко остановился и, обернувшись, посмотрел на меня в упор. — Считаешь меня настолько беспринципным? — его изогнутая бровь намекала, что сейчас с ним лучше не шутить. — Прости. — Уже простил, пошли. Нам надо поспешить, пока этот малолетний выродок куда-нибудь не спрятался. — Мы к Поттеру? — догадалась я. — Да. *** — Почему он не пришёл, как думаешь? — еле отдышавшись, спросила я после очередной аппарации. — Потому что узнал, кого должен защищать, — выплюнул Северус, с отвращением глядя на чёрную дверь обшарпанного и, похоже, заброшенного дома. — Я говорил Фламелю, что не стоит сообщать ему до самого слушания, но твой хвалёный адвокат переубедил меня. — Мой? Вообще-то, ты сам признал его умным. В ответ он только зыркнул на меня, но ничего не сказал. Громко постучавшись, мы стали ждать. Дверь открыли почти сразу. На пороге стоял старый домовой эльф с неприятным и каким-то слишком вредным лицом. — Хозяин дома? — пренебрежительно бросил Северус, и почти не дожидаясь хриплого «Да» от домовика, пронёсся внутрь, быстро скрываясь на лестнице, ведущей куда-то наверх. — Поттер! Хватит прятаться! Выходи! Я поспешила протиснуться мимо ошалевшего домовика, но он чуть не схватил меня за ногу, мешая войти, что грозило мне неминуемым падением. Чудом удержавшись и не попав в его цепкие лапы, я быстро поднялась наверх по тёмной лестнице, слыша и второй голос. Видимо, он принадлежал тому самому Поттеру. — С чего ты решил, что я прячусь, Снейп? Я в собственном доме и … Но Северус не дал ему договорить. — Как ты посмел не явиться на слушание, Поттер?! Ты хоть на секунду представил, какие из этого могут быть последствия?! Я все эти годы рисковал жизнью, изо дня в день, защищая твою подлую шкуру! А что сделал ты? Лишил меня возможности очистить свою репутацию и начать, наконец, жить спокойно? Подойдя чуть ближе к открытой двери, я наконец, увидела обоих. Парень был чуть ниже Северуса. Я сразу узнала его по фотографиям из газет — в круглых очках, такой же взлохмаченный, и судя по всему, весьма дерзкий, раз позволял себе так общаться со Снейпом. — Защищал, чтобы убить в нужный момент! И кто знает, к какому исходу готовился сам! — Не смей, — прошипел Северус. — Я не знал об этом плане Дамблдора. Я поклялся твоей матери защищать тебя до своей смерти, пока эта битва не будет окончена! И я умер, защищая тебя! Я мог выпить противоядие и уже через день был бы полностью здоров. Но, увидев тебя, понял, что тогда ты мне не поверишь. И чтобы всё пошло так, как задумывалось, и у тебя был шанс уничтожить зло, я отказался от жизни. Поэтому не смей обвинять меня в том, о чём ты и понятия не имеешь. — Ты стоишь передо мной! Живой! Или совсем заигрался?! — почти истерично выкрикивал парень, брызжа слюной от переполнявших его эмоций. Я не видела лица Северуса, он стоял ко мне спиной, но от его голоса у меня мороз пробегал по коже. Если раньше я думала, что он в ярости, то нынешнее его состояние трудно было передать словами. — Только чудом я всё еще жив! Вот, смотри, видишь эту женщину? Это чудо — она. Он так резко развернулся, тыча на меня пальцем, что я невольно дёрнулась. У него что, глаза на затылке? — И у неё есть прекрасная одиннадцатилетняя дочь, которая хочет учиться в Хогвартсе. Моя дочь! И она будет там учиться. Она гордится своим отцом, потому что знает правду. И я не позволю грязному слизняку убить её мечты, ты понял? Моя дочь войдёт в стены школы с гордо поднятой головой, потому что ты сегодня же пойдешь в министерство, придумаешь вескую причину своего отсутствия и выступишь завтра с заявлением о моей невиновности и преданности Ордену, понял?! — Ты не заставишь меня, Снейп! Ты уже наврал Дамблдору, что любил мою мать все эти годы! Значит, так же легко можешь врать сейчас! — уже срывающимся голосом не сдавался Поттер. — Ах ты, щенок! — зашипел он, хватая Гарри за рубашку, и я не выдержала. — Северус! Прекрати! Такими темпами он никогда не добьется от него нужного результата. Северус закрыл глаза и расцепил руку, пренебрежительно отшвырнув парня от себя. — Вечно от тебя одни проблемы, Поттер, — сквозь зубы прошипел он. — Северус! Гарри, — я подошла к парню, стараясь придать голосу больше уверенности, — профессор Снейп не врал директору. Он действительно любил твою мать все эти годы и защищал тебя всеми силами. — Неправда. И Вы тому прямое доказательство, — всё так же злясь, но, уже сбавляя тон, возразил Поттер. — Гарри, это правда, как бы больно мне не было это признавать. Представь, каково ему было всё это время? Без поддержки и возможности разделить это бремя с кем-то. Не имея даже права думать о собственной жизни, не говоря уже о семье и счастье. Он самый преданный и самый храбрый волшебник из всех, о ком я просто даже слышала. Такой самоотверженности я не встречала даже в сказках, Гарри. И так сложилось, что министерству будет мало только лишь его воспоминаний. Нужны доказательства от других. И ты главный свидетель его поступков. Твои неизменённые воспоминания и твой авторитет сейчас помогут нам восстановить справедливость. Ты же знаешь, как было. Так почему вдруг передумал? Что такого произошло, что ты решил позволить упечь в Азкабан человека, не раз спасшего тебя? Гарри потупился. Возможно, мои слова возымели нужный эффект, но я ждала его ответа с волнением. Слишком многое зависело сейчас от него. Он тяжело выдохнул и всё так же не глядя на меня, рассказал то, чего мы никак не могли ожидать. — На днях ко мне приходила женщина. Она рассказала, что Снейп жив и счастливо проводит свои дни в компании… Вас. — Как она выглядела? — вмешался Северус. Поттер бросил на него злобный взгляд, но ответил, увидев и мою заинтересованность. — Обычная. Темноволосая. Примерно лет сорока-пятидесяти. Она хотела всего лишь подбодрить меня, рассказав, что всё не так грустно, и профессор не умер. Но я уже знал, что он жив. За день до этого ко мне приходил адвокат. Вот только не знал, что у него есть семья. И засомневался. Раз он счастлив с другой и у Вас есть ребёнок, значит… Значит, не так уж сильно он любил мою маму, как показал это. Ну, и значит, мог вести свою собственную игру. А раз я не знаю правды, я не могу свидетельствовать о ней на слушании. Я шумно вздохнула, а Снейп за моей спиной начал ходить из стороны в сторону, явно сдерживая эмоции. — Гарри, любовь — сложная штука. Ты, наверняка, это знаешь. Нельзя судить о ней так прямолинейно. Профессор Снейп всегда очень дорожил памятью о твоей маме и дорожит до сих пор. И поверь, к тебе он относится гораздо лучше, чем даже сам осознаёт. Гарри недоверчиво посмотрел на Северуса, а тот только фыркнул, даже не глядя в его сторону. Но парень отчего-то смягчился. И я поняла, какими должны быть мои дальнейшие слова. Положив ему ладонь на предплечье, я встретилась с ним взглядом и постаралась сделать свой голос как можно более мягким и доверительным, каким обычно разговаривала с Эйлин, когда та была чем-то расстроена: — Гарри, ты замечательный молодой человек, я вижу это. Просто вся ситуация была слишком тяжелой, слишком запутанной и слишком трагичной. Я понимаю, в каких ты сейчас растрёпанных чувствах, поверь. Я переживала подобное. Пусть не настолько глобальное, но я тоже потеряла родителей, не успев насладиться ими в полной мере. А потом и тётю, которую безумно любила. Мы не можем изменить прошлое, к сожалению, и вернуть любимых обратно. Но мы можем влиять на будущее. И в твоих руках сейчас жизнь троих человек, уже потерявших слишком много времени вдали от любимых из-за этой войны. И самой большой жертвой среди них станет маленькая девочка, всю жизнь жившая без отца, надеющаяся, и наконец, обретшая его. Не заставляй её снова терять папу. Пожалуйста, Гарри. Поттер посмотрел на меня виноватым взглядом и, наконец, выдохнул: — Хорошо, — и чуть помедлив, добавил, — простите меня. Я поступил эгоистично. — Ничего, дружочек, у нас есть шанс всё исправить, — потрепала я его по предплечью, и, улыбнувшись, обняла, и парень, склонившись, ответил на мой порыв. За моей спиной послышался возмущенный выдох Северуса, но я только хихикнула про себя. — Простите, профессор, — выдавил из себя Гарри, но было видно, что он искренне раскаивается в своём поступке. — Попросишь прощения у моей дочери, если вдруг твоя выходка сегодня возымеет эффект, — прорычал Снейп, всё ещё взбешённый от этого разговора, но уже порядком расслабившийся после согласия Поттера. Выйдя из дома на Гриммо, Северус резко развернулся ко мне, отчего я чуть не упала назад на дверь. — Элис, я не заслуживаю такую жену, как ты. Ты невероятная. Он сейчас оказался со мной почти одного роста, стоя на ступеньку ниже, так что я могла спокойно смотреть ему в глаза, не задирая при этом подбородок. Нежно погладив его по щеке, я улыбнулась. Он по обыкновению поймал мою ладонь и прижал её к своим губам. — Я люблю тебя, Северус. И не знаю никого, более достойного, чем ты. — И я люблю тебя, — он притянул меня к себе, а через секунду мы уже аппарировали.