Часть 6

___

      Послышался грохот с размаху захлопнувшейся двери. Клэр вздрогнула, закрыла книгу и выглянула.       Некоторое время назад она спряталась в читальном зале за шкафом. Ей нужна была тишина. Желание не видеть рожи так надоевших ей людей накрыло ее с головой. Наглым человечишкам вечно от нее что-то надо было. Ежедневно ее телефон разрывался от сообщений и звонков. Конечно, и у нее были собственные цели и благодаря общению девушка их добивалась, но это не изменяло факта, что Андерсон была интровертом и по душе ей - одиночество. Скопление людей (правильнее зачеркнуть первое слово) она ненавидела.       Выглянув Клэр увидела Конрада. Он громко дышал, хватался за грудь, что бешено вздымалась и опускалась. В его глазах застыл страх. Силы его стремительно покидали и он сползал по двери на пол.       "Нет... Только не ты... Нам нельзя видеться! Мне нужно уйти!"       Но, конечно, ей было ясно как день, что она не покинет его в эту трудную минуту. Клэр, несмотря на то что при одном взгляде на парня все внутри у нее сжалось от переживаний и волнения, не поддалась панике и решительно направилась к нему.

___

      "Рюшечки?"       Сердце Конрада пропустило первый удар. Его взгляд скользнул вверх и он увидел ее.       "Нет! Только не Клэр! Меня никто не должен видеть таким и тем более она!" - Уходи, - тихо прохрипел парень и отвернулся.       Приступ достигал апогея. Глаза заволокла темнота и вот он уже не мог думать о Клэр, ведь все его мысли занял страх и безысходность - адское месиво для его души. - Конрад? Конрад? Что с тобой? – ее голос был словно в трубе и доносился из далека.       "Меня отчислят, если я не буду спать с этой старухой и тогда все что я делал будет зря... Все что делал и Все что я обещал маме..."       Вдруг раздался щелчок, сразу послышался шум с улицы и вскоре прохладный ветер лизнул лицо Конрада. Стало чуть легче. Парень понял, что дьяволица открыла окно. Он не смотрел, а только догадывался, поскольку весь его взгляд и мир сузился до ворсинок на полу и до хаоса в голове.       Вдруг на коричневые ворсинки наступили уже знакомые голубые туфельки с рюшечками. Девушка опустилась на колени и перед ним возникли обеспокоенные глаза цвета весенней листвы. - Смотри на меня, - её голос прозвучал, будто из-под толстого слоя воды. Звуки доносились приглушённо, а смысл слов доходил до него с мучительной задержкой, будто преодолевая густой туман. - Смотри на меня и дыши, - повторила Клэр, и в её строгом, стальном тоне прозвучала неоспоримая властность, такая, что парню почудилось, словно ослушаться ее было бы большой ошибкой.       Девушка была так близко, что, казалось, заполнила собой всё окружающее пространство, вытеснив воздух, свет и сам мир. Теперь в его сузившемся поле зрения не было ни пылинок на ковре, ни книжных стеллажей — только она. Вся вселенная сжалась до расстояния между их двумя лицами.       Сквозь пелену накатывающей паники Конрад уловил ритм. Он увидел, как поднимается и опускается грудь Клэр в ровном, спокойном такте.        Инстинктивно, почти рефлекторно, его собственная грудная клетка судорожно взметнулась, пытаясь повторить движения девушки — вдох... а затем выдох, сбивчивый и прерывистый.       Получилось с трудом. Спазм всё ещё сковывал его горло ледяными тисками, а паника, отступая, цеплялась за сознание цепкими когтями. Но в этом крошечном пространстве, которое они теперь делили, появилась надежда на то что кошмар скоро закончиться. - Это временно. Сейчас все пройдет. Главное дыши, - звучал спокойный голос Клэр.       Где-то на задворках сознания, сквозь толщу накатившей слабости, теплился крошечный огонёк стыда, ведь всё это неправильно. Непростительно, унизительно быть таким слабым и беспомощным на глазах у постороннего человека. И хуже того — на её глазах. Но, Боже, как же ему хотелось позволить себе эту слабость! Всё его существо — измученная душа и обессиленное тело — отчаянно требовало того самого плеча, на которое можно было положиться.       Фишер так устал. Проблемы обрушивались на него одна за другой, которые постоянно приходилось решать. Конрад был абсолютно один. Раньше была мама… но её не стало. Джеремайя… Он не выходил на связь уже 3 года, да и какая от него помощь... Наоборот Конни, как старшему брату, приходилось всегда спасать его задницу. Отец… Конрад скорее готов был утонуть в водовороте собственных проблем, чем позволить отцу протянуть ему руку помощи.       И тогда в его голове зазвучал тихий, сладкий голос, усыпляя угрызения совести и оправдывая эту позорную слабость перед Клэр: "Ладно. Клэр — не Белли. Зачем мне надевать маску и строить из себя сильного перед ней?"       Мысли пронеслись вихрем, и прежде чем разум успел возмутиться, тело уже действовало. Конрад не заметил, как его руки сами потянулись к Клэр, как он прижался к ней, зарывшись лицом в ее плечо, крепко сомкнув руки на её спине, словно боясь, что это спасение сейчас исчезнет. Он чувствовал каждое её движение: теплую ладонь, которая медленно гладила его по спине, успокаивающие похлопывания.       Его внезапно окутал парфюм девушки, отдававший прохладным, солёно-свежим морским бризом. Это был не просто аромат, а целое воспоминание, растворённое в воздухе. Пахло океаном, влажным песчаным берегом после отлива, хранящим прохладу ночи. В этом аромате таилась неожиданная нота чего-то бесконечно родного — уютного дома в Казинсе.       И чудо — дыхание, ещё недавно сбитое и прерывистое, начало выравниваться, подстраиваясь под её ритм. В груди, вместо ледяного кома страха, разливалось спокойствие. Пропало желание куда-то бежать. Наоборот, родилась новая потребность — остаться здесь, в этих безопасных объятиях.       Таких объятий у него не было давно. Они были другими: не пошлыми, где каждая ладонь жаждет соскользнуть ниже, и не братскими, заканчивающимися сильным ударом по спине. Они были… целительными. И по мере того как Клэр его держала, дрожь в коленях утихала, а мерзкая тошнота уходила, уступая место непривычному чувству защищённости.

___

      Конрад  медленно возвращался в реальность. За окном просигналила чья-то машина, окончательно пробудив Фишера. Он медленно открыл глаза и замер.       "О боже. Что я делаю? Только не говорите, что это Клэр...". Но лазурного цвета шелковая ткань и рюшечки на туфлях явно говорили об обратном.       Конрад резко отстранился и неловко прокашлялся. Он прижался к двери и не поднимал глаз. Парень почувствовал себя очень неловко, ему было стыдно, поэтому он замер и продолжал сидеть, не поднимая глаз, не зная что делать и чего ожидать от этой стервозной особы. Конрад боялся увидеть насмешку в ее глазах, услышать неуместные шутки или грубые замечания, язвительность в конце концов – все что так любила делать Клэр. Однако вместо этого он услышал обеспокоенный голос: - Тебе лучше?       Конрад отметил как осторожно Клэр произносила слова. В этом явно усматривался страх случайно обидеть и искренние переживания.       "С чего ей обо мне беспокоиться и заботиться? Это же Клэр! – напомнил он себе. – Она помогла мне не просто так. Я уверен, будет шантажировать".       Андерсон словно уловила его мысли, поднялась с колен, тихо сказав "Значит лучше", и пошла к противоположному книжному шкафу.       Конрад встал и оперся о край близстоящего стола.       Дьяволица тем временем подняла книгу с пола, которую обронила, когда бросилась к Конраду и обратно вернулась к молодому человеку. - Пить хочешь?       "Да что с ней такое? Что за странная забота и добрый голосок? Мне это не нравится. Она явно что-то задумала!" - подумал Конрад и, сделав максимально отстраненное лицо, с вызовом спросил: - Что тебе от меня нужно?       Удивительно, но Клэр не обиделась на грубость, а по доброму усмехнулась: - И это твоя благодарность?       Она поставила рядом с парнем на столе небольшую бутылку с водой. - Говори сразу, что тебе от меня надо? Что хочешь взамен? – продолжил Конрад, не веря в благие намерения девушки-ангела-снаружи-демона-внутри.       Он давно заметил, что Клэр заводила дружбу со многими не просто так, а для достижения своих эгоистичных дьявольских желаний (а какие еще должны быть у дьяволицы?). Как то Майкл обронил, что Андерсон написала научную статью. На следующий день Конрад заметил, как она строила глазки и махала своими длинными ресницами перед студентом-редактором научного журнала их колледжа. Результат - ее статья в журнале. - Мне ничего от тебя не нужно. Я просто помогла. - У тебя все не "просто так".       Клэр ничего не ответила. Конрад обернулся на нее. До этого жгучий стыд не позволял этого сделать. На него уставилась пара светло-зеленых и недоумевающих глаз. Фишеру показалось, что в их глубине виднелась боль и внезапное, горькое осознание.       И тогда случилось неожиданное. Не выдержав тяжести этого безмолвного диалога, Клэр первая отвела взгляд, будто внезапно ощутив на себе груз вины. Её губы чуть дрогнули, и она тихо прошептала: - Я никому не скажу…       И, развернувшись, она бесшумно выскользнула из комнаты, оставив его наедине с грохочущей тишиной и щемящим чувством, что в его защитной стене только что появилась глубокая трещина.

___

      Поздним вечером этого дня Конрад ворочился в постели. Как всегда он не мог заснуть после панических атак. Парень уже забыл эти отвратительные ощущения и ночные бессонные мучения. Самое ужасное, что к этому всему добавились мысли о Клэр. Сцена в библиотеке прокручивалась в его голове снова и снова. Теперь он вспомнил все детали, которые упустил из-за приступа: ее голос, ее духи, ее прикосновения...       "Хватит!" - Фишер мысленно себя одернул, тряхнул головой, а затем вышел на улицу, блаженно надеясь, что прогулка поможет ему избавиться от мусора в голове.       Парень долго ходил и не заметил, как забрел на территорию женского общежития. Спустя некоторое время блужданий Конрад встретил ее - девушку, которая бессовестно заняла все его мысли своей безрассудно-доброй выходкой и даже вытеснила Белли. Но на время конечно.       Фишер замер, увидев Клэр, одиноко сидящую на лавочке. Рядом горел тусклый фонарь. Этим вечером было очень тепло для здешней осени. Грустная атмосфера, но дьяволица казалось была счастлива. Она неотрывно смотрела на звездное небо и не замечала Конрада.       Фишер глядел на нее и думал: "Почему ты такая странная? Почему сначала без причины злилась на меня и грубила, а теперь помогла?" - ему отчаянно хотелось задать этот вопрос. Парень не понимал почему его так это интересует. - Нет. Я дурак совсем. Конечно, я не буду спрашивать такое. Надо уходить".       Конрад резко развернулся и побрёл прочь, в противоположную сторону. Внутри спорили противоречивые чувства. Одна его часть хотела остаться. Другая, более привычная и осторожная, требовала бежать без оглядки от сумасшедшей дьяволицы и спрятаться в знакомом одиночестве.       Всё, что было связано с Клэр, оказывалось невероятно сложным. Она, как ураган, врывалась в его упорядоченный мир, вызывая в душе мучительную суматоху и дискомфорт. Ему не нравилась эта потеря контроля, это смятение, и он отчаянно хотел избавиться от навязчивого образа её зелёных глаз.       "С Белли всё было проще, - почти с тоской пронеслось в его голове, и это воспоминание стало глотком свежего воздуха. - Она - искренняя. Честная. Понятная, как солнечный день. Она не играет в двусмысленные игры, не строит из себя загадку, как эта Клэр. Я её люблю. Это так просто… Если бы на месте Андерсон была она, Конклинг, я бы, конечно, остался. Я бы попытался поговорить, найти слова… Я бы простил ей всё что угодно".       Но образ улыбающейся Белли быстро улетучился, как только его окликнула Клэр: - Конрад?       Парень замер и кажется перестал дышать: "Черт, черт, черт! Заметила! Надо уйти или это будет грубо? Хотя с каких пор я забочусь о чувствах дьяволицы? Вдруг она подумает, что я преследую ее? Черт, я наверное уже долго стою".       И он сдался, вернулся и осторожно присел на другой край лавки. Они молча сидели, не решаясь посмотреть друг на друга. - Прогулка перед сном? - спросила Клэр. И в её голосе, к удивлению Конрада, не было ни привычной усмешки, ни злобы, ни того ядовитого подтекста, которого он всегда ожидал от этой дьяволицы. - Ага, - буркнул Конрад, чувствуя, как градус абсурдности и неловкости зашкаливает. После всего, что произошло между ними, они просто сидели на скамейке и разговаривали. Это было настолько странно, что не поддавалось никакой логике. - Не можешь уснуть? - её вопрос прозвучал почти участливо. - Нет! То есть да… То есть всё нормально, - начал запинаться Конрад, и от этой собственной несобранности его охватила нервозность. - А почему ты здесь? - решил он резко перевести тему с себя. - Гуляю. Как и каждый вечер. Я живу недалеко, в общежитии.       "Каждый вечер?" - Одна? - не удержался от удивления Конрад. - Да. А что, нельзя? - в её тоне послышался лёгкий вызов. - Нет… Просто я думал, ты… То есть, я всегда видел тебя не одной.       Парень помнил, что каждый раз видел её в самом центре оживлённой толпы. Она либо улыбалась и заразительно смеялась, либо серьёзно о чём-то спорила, тыча пальцем в разложенные бумаги, либо быстро говорила по телефону. Ему казалось, что она буквально питалась энергией общения — по-другому это было не назвать. Он ни разу не видел её одну. Сам бы он с ума сошел от такой постоянной круговерти людей.       И тут Фишер внезапно вспомнил, как столкнулся с ней сегодня в библиотеке. Она и там была совершенно одна. В его голове возник лёгкий когнитивный диссонанс. Образ надменной, всегда окружённой свитой королевы колледжа треснул, открыв что-то более простое и одинокое.       Девушка в ответ как-то грустно протянула: - Да... Я всегда не одна...       Спустя некоторое время неловкого молчания (тогда же у Конрада пролетела мысль, что с Белли всегда приятно было помолчать), Клэр вдруг произнесла: - Возьми.       Конрад медленно обернулся к Клэр. Та сидела на другом конце скамейки, соблюдая дистанцию и не нарушая его личное пространство. На ней были простые домашние шорты, подчёркивающие стройность её ног, свободная майка и уютный плед в коричневую клетку. Волосы были небрежно собраны в растрёпанный пучок, из которого выбивались отдельные пряди. На лице нет и намека на макияж. Было странно и даже непривычно видеть её такой. Обычно она представала перед всеми в образе безупречной звезды колледжа — с безукоризненным макияжем, идеальной укладкой и той самой натянутой маской обворожительной, общительной и успешной студентки, которую все знали. А сейчас перед ним сидела уставшая девушка с кругами под глазами. - Может перестанешь уже пялиться и возьмешь? У меня рука устала держать, - с легким раздражением произнесла она.       Теперь Конрад узнавал Клэр, а то ее слишком добрый голос и непривычно хорошие поступки вводили парня в заблуждение. - Зачем? – парень недоуменно выгнул бровь, смотря на протянутую руку Клэр с белыми таблетками. - Не смотри так. Это не наркота, а успокоительное. Выпей перед сном, сможешь уснуть.       "Откуда она... Я же сказал, что нормально все". Конечно это ложь. Парень знал, что сегодня не уснул бы. У него как раз закончилось успокоительное, а аптеки в такое время конечно были закрыты. - Не нужно.       На это Конрад услышал раздраженное цыканье.       Клэр резко наклонилась к нему. - Ты что делаешь?! – Конрад не сдвинулся с места, но напрягся, чувствуя руку Андерсон на своем бедре. - Вот и все. Не смей вытаскивать, иначе в рот засуну.       К сожалению или к счастью, Клэр своими проворными ручками пыталась его не полапать, а запихнуть в его карман таблетки. - Знаешь, иногда в жизни наступают моменты, когда нужно засунуть свою гордость куда подальше и просто принять помощь, — философски изрекла Клэр, в то время как Конрад всё ещё ошарашено смотрел на неё, но таблетки из кармана так и не вытащил.       Внутри он едко усмехнулся: "Да скажи это себе, королева! Ты — ходячее воплощение этой фразы, но уж точно не я". Он отлично помнил, как она после вечеринки у Майкла на полном серьёзе собиралась идти ночью через весь город босиком — такая вся независимая и самодостаточная. Вот уж кто действительно не умеет просить о помощи и принимать её. - А теперь рассказывай, что сделала миссис Форент.       Не успел Конрад оправиться от предыдущей выходки Клэр с его карманом, как она шокировала его снова и одним этим вопросом выбила из парня весь воздух.       "Неужели Клэр знает? Но как? Я никому не говорил! Снова она всё знает! Ведьма! Настоящая дьяволица!" - леденящий страх сковал его изнутри, парализуя разум. - Что? - лишь односложно выдавил он, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. - Ты был напуган. Ты бежал. А в библиотеке я заметила, как ты сжимал учебник по анатомии. Я знаю, что она ведет этот предмет. И от тебя пахло её духами…       Фишер с вспомнил, что из-за отвратительного запаха изо рта этой женщины - а может, из-за дикого страха - он даже не обратил внимания на её удушливый парфюм. - Такую редкосную мерзость редко встретишь - вот я и запомнила. Если что, я про духи, - Андерсон слабо улыбнулась. В её взгляде читалась попытка его подбодрить, а в глубине глаз отражалось сочувствие.       Конрад смотрел на неё - на то, как дрогнули её губы, сложившись в эту милую, смущённую улыбку - и не верил собственным глазам.       "Нет. Это не правда. Она не может смотреть на меня так… Всё, что она способна ко мне испытывать - это презрение и ненависть". - Ладно… Да… Миссис Форент кое-что сделала… - Фишер резко замолчал, с ужасом осознав, что начал говорить лишнее. Но почему-то ему отчаянно хотелось выговориться. Давила безысходность, мутило от отвращения к себе и ситуации. Он панически боялся. Он так хотел стать врачом — помогать людям, чтобы хотя бы кто-то не испытал той всепоглощающей боли утраты близкого человека. Всё ради мамы… Но пойти на условия миссис Форент? Это было невозможно. Но и вылететь из университета на последнем курсе… мысль об этом вызывала ужас. - Я не могу рассказать всё… - голос его сорвался, предательски выдав внутреннюю борьбу. - Она потребовала от тебя чего-то… чего ты не можешь сделать? — тихо, почти шёпотом, проговорила Клэр, словно боясь спугнуть дикое раненное животное.       Фишер не отрываясь смотрел на девушку. Он вглядывался в её глаза, пытаясь разгадать ее, уловить малейшую фальшь, причину по которой девушка интересуется.       "Опять попала в яблочко. Неужели догадывается? Или имеет в виду что-то другое — научную работу, дополнительное задание? Преподаватели и правда часто нагружают студентов против их воли… но миссис Форент…"       Конрад медленно, почти незаметно кивнул, чувствуя, как по спине пробегает холодок. - Это "что-то" выходит за рамки учёбы? - её вопрос повис в воздухе, острый и безжалостный.       "Чёрт! Кажется, она знает. О нет, Клэр всё поняла. Она имеет в виду это. Если она кому-то расскажет?.." - Сердце забилось чаще, сжимаясь от страха и осознания собственной беззащитности. Он раскрывал душу перед своим заклятым врагом. Фишер разрывался между желанием излить кому-то свою боль и молчать, молчать до конца жизни и унести этот секрет с собой в могилу. Он отвернулся, сделал несколько глубоких, прерывистых вдохов, пытаясь совладать с нарастающей паникой.       И вдруг Конрад почувствовал лёгкое прикосновение - её рука мягко накрыла его ладонь. Он поднял на неё взгляд и замер. В глазах Клэр не было ни злости, ни насмешки, ни презрения - только тихая тревога и глубокое, искреннее участие. - Просто кивни, если я права. Я никому не скажу.       Конрад ещё несколько секунд молча смотрел на неё, его взгляд метался по её лицу, выискивая подвох. Затем, словно повинуясь какому-то внутреннему импульсу, он медленно кивнул. Всё это время девушка не отпускала его руку, и - парню было стыдно в этом признаться. но ему не хотелось, чтобы она отпускала. Как тогда, в библиотеке, в её объятиях было спокойно, тепло и правильно. Так было и сейчас — одно лишь прикосновение её нежной, тёплой ладони успокаивало его бешено колотящееся сердце.       Увидев его молчаливый ответ, она глубоко вздохнула. Её губы сжались в напряжённую тонкую линию. - У тебя ещё есть с ней занятия на этой неделе? - Нет, - выдавил он. - Не подходи к ней. Ни при каких обстоятельствах. Ничего не предпринимай, - строго, почти повелительно сказала Андерсон и, нежно проведя большим пальцем по тыльной стороне ладони, ушла.       Фишер так и остался сидеть на скамейке, в странном, подвешенном состоянии, пытаясь осмыслить всё произошедшее. Особенно её последние слова…       "Что всё это значит? Что она задумала?" - вопросы звучали в его голове. Он не находил ответа.