Предисловие

Интермедия «В ночь, когда сменился век»

Я хочу предостеречь всякого архиепископа, епископа, святого отца, диакона или простого мирянина от прочтения нижеследующего настоящего текста, ежели чтит он Святого Милиса и одновременно с тем принимает догмат о Незримости Явления Ангела, что гласит о невозможности смертному чернилами, пигментом и кровью на бумаге, холсте и любой иной поверхности или как-либо иначе действительно зафиксировать явление в наш мир Божественного посланника, именуемого часто Ангелом, как длительный (имеющий несовпадающие во времени начало и конец, отмеряемые часовым механизмом, течением воды или песка) процесс, а не fait accompli instantané, то есть факт, свершившийся моментально. Последствия могут быть совершенно непредсказуемыми; fardeau repose sur les épaules d’acteur. Особенное внимание я прошу уделить обстоятельствам обнаружения (более — появления) двух приложенных записей, дальнейшее расследование и установление их природы. Так, первого дня шесть тысяч семисотого года после Вознесения Милиса (сто четырнадцатый день трехсот девяносто восьмого года по календарю Бронированного Дракона) на алтаре в Соборе Вознесения Милиса диаконом Лебланом Мак-Фарлейном, происходящим из небольшой северной страны Центрального Континента Санц-Грази, во время ночного обхода были обнаружены следующие предметы: бронзовый ключ, от двадцать восьмого дня тридцатого года после Вознесения Милиса и до описанного инцидента находившийся в центральном хранилище Собора Вознесения Милиса, куда был передан Папой Дефтером после смерти Папы Проташа, стопка листов пергамента, озаглавленная как «Песнь Седьмая» и аналогичная ей, озаглавленная как «Песнь Восьмая». После Обряда Видения наивысшего из доступных рангов (пятый), обращенного на обнаруженные стопки пергамента, удалось установить их расположение в течение последних четырехсот лет: бронзовый герметичный контейнер (запираемый упомянутым ключом), замурованный в полости в фундаменте Собора Вознесения Милиса на глубине одиннадцати метров. При дальнейшем изучении некоторых особенных разделов церковной летописи за период пребывания в сане Папы Проташа, доступ к которым предоставляется священнослужителю рангом не ниже архиепископа, были выяснены следующие обстоятельства: Бронзовый контейнер был помещен в полость в фундаменте Собора Вознесения Милиса непосредственно при его заложении (запись от восьмого года после Вознесения Милиса) и в дальнейших записях не упоминался. Содержимое контейнера достоверно составляли две стопки листов пергамента, упоминаемые в предшествующих записях и важнее — в личном дневнике Папы Проташа. Первое упоминание приходится непосредственно на четвертый день после вознесения Святого Милиса, запись гласит: «Сегодня я, раб божий Проташ, сын Тиирса, за верную службу был удостоен святого внимания Господа Нашего. Соответственно Писанию, он явился ко мне, рабу его, в сладкой дреме, где неоспоримы были его державное величие и милосердный нрав. Какое спокойствие теперь стоит на моей душе… Вера моя только крепче, ведь паствы своей не гнушается Вседержавный! От Него открылась мне истина: седьмая и восьмая песни Писания от Антареса ложны — ученик Святого Милиса хотя и мудр, но все же человек и ошибаться ему должно. Мне было поручено заменить их — память моя вняла (что это, если не подтверждение силы Его!) за мгновение ока верным словам, и по пробуждении они были мною записаны. Ложные же песни полагается уничтожить: предать огню, а пепел развеять над Николясом». Записанные Папой Проташем песни есть не что иное, как признанные Церковью тексты седьмой и восьмой песен Писания от Антареса. Дальнейшая деятельность, связанная с, согласно дневниковым записям Папы Проташа, надлежащим уничтожением изначальных седьмой и восьмой песен Писания от Антареса подробно описана в церковной летописи от первого года после Вознесения Милиса и сводится в целом к нескольким наиболее важным событиям: На пятый день от Вознесения Милиса кардинал церкви Филос попытался исполнить поручение Папы Проташа и сжечь песни, но ему это не удалось в силу аномальной огнестойкости листов: «Огонь, ни сотворенный колдовством и молитвою, ни разгоревшийся от искры, высеченной кремнём и кресалом, не хотел заниматься на листах, и даже будучи полностью помещенным в пламя, пергамент оставался невредимым, как если бы состоял из камня. Листы не нагревались, ложный текст оставался неизменным. Что это, если не проявление их дьявольской природы?». На следующий день кардинал Филос совместно с Папой Проташем попытались иссечь листы сначала обычным кинжалом, что не принесло результатов, и пергамент остался невредимым, а после Кинжалом с Резцом, известным способностью становиться тем острее, чем более твердый материал режет. Листы также не были рассечены. Разорвать их, кроме того, тоже оказалось невозможно: «Кинжал продавливал стопки пергамента, как ему должно, но не был в состоянии проткнуть их. Тогда Папа Проташ попытался разрезать их Кинжалом с Резцом, свойства которого известны. Это тоже ни к чему не привело. Порвать листы руками не вышло, они были прочнее бронзовых доспехов». На седьмой день от Вознесения Милиса кардинал Филос по поручению Папы Проташа погрузил листы под воду, где они находились в течение «пяти дней и пяти ночей», а после были вынуты сухими и так же невредимыми. На тринадцатый день от Вознесения Милиса, в новолуние, кардинал Филос по поручению Папы Проташа разложил листы на возвышенности в надежде на выцветание чернил, где они пролежали до следующего новолуния, пришедшегося на сорок первый день. По истечении срока листы остались неизменны. Последнее упоминание листов в хрониках приходится на восьмой год от Вознесения Милиса: «Дьявольские песни были закованы в зачарованный сундук из самой прочной бронзы, которую только смогли отлить наши мастера. Папа в отчаяние, ведь ему не удалось исполнить воли Господней. Сегодня сундук сбросят в подготовленную яму, и больше он не появится на свету Божьем — мы будем молиться о милосердии Отца». Исходя из вышеизложенных фактов и нескольких не подлежащих разглашению экспертиз, проведенных тайной комиссией, состоящей из четырнадцати титулованных экклесиархов, было установлено, что две стопки пергамента, обнаруженные на алтаре Собора Вознесения Милиса первого числа шесть тысяч семисотого года после Вознесения Милиса, есть непосредственно изначальные седьмая и восьмая песни Писания от Антареса, исключенные из его состава и замененные на отличные по решению Папы Проташа со ссылкой на Intervention Divine. Деяния Папы Протоша противоречит принятому в тридцать первом году после Вознесения Милиса догмату о Боге Творце: прямое Божественного Вмешательства с целью изменения фактов, свершившихся в силу какого-либо из предыдущих Божественных Вмешательств, противоречит Всемогуществу и Вседержавию Бога Творца; однако разрешение противоречия было отложено Папой Дефтером на неопределенный срок из-за невозможности всестороннего рассмотрения дела в силу отсутствия доступа к его ключевым материалам. В настоящий момент доступ к материалам свободен и пересмотр отлагательству не подлежит. Текст обнаруженных изначальных вариантов седьмой и восьмой песен привожу ниже.