Песнь Восьмая. Плач, Сотворение мира

      Милис, герой светлокудрый, что Господа дланью отмечен;       Следуя верно Зака Скитальца умелого слову,       Взмахом кифо́са сразил он Черную Злобу; и путь лег       К са́мому горному краю, в котором озера лазурной       Дымкой покрыты и бурные реки звенят непрестанно,       5       Громкому пенью стрижей мечекрылых в полете подобно.       Также и слову Его он внимал, и словом глаголал       Божиим, право понеже ему одному среди смертных       Волей Отца Вседержавца даровано — истину мирно       Или жестокой войною нести всему белому свету.       10       Черную Злобу сразивши могучим ксифосом, изгнал он       Демонов войско обратно в подземное царство, где дом их       Гадкий, конечно, стоит, сотрясая нещадно и мощно       Землю. Души же смелых и добрых товарищей, павших       В сечи кошмарной, телам сообразно в небо ушедши,       15       Стали отныне в саду обитать Государевом, тленью       Смертного мира ничуть не подверженном, вечен покой их       Будет отныне. Милиса жаркий удар же, однако,       Сполохом ярким вспыхнул, и всякого ока, хотя бы       Самого зоркого — равно и смутному, — взор притупился       20       Острый. Стало незрячее войско, щенятам подобно;       Милис лишь только блаженный все зрел, и рыдание к горлу       Быстро его подступило. Жар ланиты облек, и       Слез горючих и чистых в глаз уголках заискрили       Капли. Когда же мину́ло время короткое, стало       25       Видимо все для воителей рьяных из дольного рода:       Мощи исчезли Тиирса, что был воеводой храбрейшим;       Недруги так же вместе с главой их пропали, как вовсе и       Не были. Все обернулись тогда на блаженного мрачно       Милиса, что в отдаленьи стоял ото всех на пригорке,       30       Крепко сжимая меч боевой, что Тиирсом дарован,       Прежде, чем в бой роковой он ушел, где и встретил погибель;       Ангельский свет испускал он; и только увидели это       Воины, хмурые лица разгладились скоро, и плакать       Горько они захотели от смерти, что сталася; крикнул       35       Всех голосистей певец Каллио́пос, музы любимец,       В каждый поход людей провожавший словом медовым,       Ныне и сам же пошедший с Черною Злобой сразиться:       «Боже, создатель, я жив! То лишь волею доброй твоею;       Столько ужасного было, и столько я видел глазами       40       Серыми этими — чудо, что вижу и что не ослеп от кошмара.       Братья, вы пали, храбро сражаясь за жен, что остались —       Дома, в зеленом краю, сыновей, что наследники ваши,       И́ матерей, и отцов, что растили добрых мужей вас.       Будьте покойны и го́рды — Господняя вечная радость       45       Вам неземное жилище». Так говорил Калиопос,       После вздохнул тяжело и продолжил грустную песню:       «Так же воочию видел, как самопожертвенно бился       Доблестью пылкой блистающий ярый Тиирс воевода;       Гибель его! Как Воотис Пустой, горевестник,       50       Всеми когтями пронзил его грудь и навеки убитым       Сделал! После я к Милису доброму, многие луны       Ведшему нас через горы и заросли, взор обратил свой:       Видел, как сила снисходит к нему от небес и питает       Жаркую месть, как ударил он! Несть никакого сомненья —       55       Дланью отмеченный Господа, Господа волю явил же».       Тут Махешвара Манаса Милису низкоутробно,       Зычно замолвил: «Слово свое им яви, благородный:       Должно царю подчинять ведь народы и воинства дланью       Крепкой, суровой. Души трепещут их ныне и ищут       60       Новой опоры, понеже утратили старую в лике       Славного, помнится им, воеводы (мне он, конечно,       Видится мудростью многой отнюдь не исполненным). Ты же       Можешь надежды им — даже и ложной — свет показати —       Вмиг овладеешь сердцами; и волей своею иль Господа,       65       Служим которому оба — отличны пути, но не цели, —       В верное дело направишь их пыл и стремления». Кончил.       Милис блаженный, слушая слово его, но не полно       Следуя, речь задумал сердечную; вышел из рати       Вдруг один: коренастый и юный с светлою кожей       70       В саже темной испачканный — так говорил он с надеждой       В голосе: «Имя Антарес мое, я кузнец по призванью,       С жалами копий я прибыл сюда и с мечами моими.       Видел сраженье и Ангела видел — он в небо вернулся,       В драку же сам не вступал: не по доле то мне, не по мере.       75       Храбрый Тиирс воевода пред самою смертью своею       Близко ко мне подошел. Наикрепкий клинок попросивши,       Молвил доброе слово о Милисе — верю ему, как       Молоту крепкому верю, как Э́фесту старому — вотчим       Мне он. Что молвил Тиирс, я сам не скажу, ведь красивой       80       Речью отнюдь не одарен Господом — дело певцов то.       Просьбу хотя и имею — она не моя, но народа:       Милис, блаженный, скажи нам, что делать впредь — да отныне;       В страшном смятении мы, ведь погиб из дольного рода       Муж величайший, пожалуй». Кончил слово Антарес.       85       Вдумчиво слушал Милис и думал ответ, и придумал —       Так отвечал он: «Братья, любимые мною, мы знали       Страшное горе, лик гибели зрели перед ликами близко       Нашими, храбро сражались, и добрую веру хранили       В сердце. Многих друзей потеряли и близких — героев!       90       Ныне беда миновала, и враг вероломный повержен;       Скорбь нас снедает теперь лишь, грудь наполняя стенаньем».       Так говорил рассудительный Милис, Господен избранник.       Гулом и плачем наполнилось войско, но в одночасье умолко:       Милиса речь продолжалась: «Ангел являлся ко мне, то       95       Видели многие. Мудрость ко мне снизошла давних предков:       Гордых царей, веселых плутов, и честных героев, —       Каждого знание волей Господней отмерено, чтобы       Доброе слово нести мечом или ветвью оливы.       Звездное пламя, скалы тесали которым гордо       100       Люди-атланты (не ростом, но силой), что жили втагода,       Сделалось кротким веленьем Отца Вседержавца и им же       Черную Злобу сразило и демонов гадких. Сказал я       Все вам, как истинно было, ничто не скрывая. Но только       Судьбы решать не могу в одиночку — гре́шно се будет:       105       Сами ответьте, что сердце подскажет: за мною ль пойдете,       В дом возвратитесь отчий к женам и сестрам, а может       В странствие сами отправитесь — Божию правду поведать».       Рать человечьих родов зашумела, каждый друг другу       Чаянья молвил; душу, в которой глубокие раны       110       Гибель оставила близких, всяк облегчал, изливая.       Тихо, однако же, вскорости стало, — шуйцу воздевши,       Старый опытный Со́фос, что мудростью равный был духам,       Зревший грядущее — сызмала, сотню уж лет или больше, —       Скромно безмолвия требовал; все подчинились согласно.       115       Молвил тогда же провидец: «Милис верно глаголет,       Ангел являлся — я видел, спутать его невозможно.       Сделался слеп я от жара звездного пламени, только       Зрел в ослепленьи я грезу — она, несомненно, правдива:       Демон сокрылся, трусливей других иль хитрее, прячась       120       Тем валуном, — он в бою не сражался, а только сидел лишь».       Так говорив, старый Со́фос перстом указал нужный камень.       Воинство бурной рекою бросилось к камню, но Софос,       Шуйцу снова воздевши, продолжил голосом тихим:       «Ныне не ведомо мне, что удумал, вы ж разузнайте.       125       Горька товарищей смерть, но на то мы и честные люди —       Нам состраданье не чуждо. Коль чисты душою, пощаду       Самым пусть пакостным тварям подземным должны даровати».       Кончил. Бросились люди скоро, и Милис блаженный       Сам подошел к валуну, и его обойдя стороною,       130       Зрел: захватили за шею сирого демона люди.       Был он подобен орлу, ибо перья носил и клюв острый,       Взгляд же, однако, не горд, а труслив, что неведомо птице;       Дрожь поражала его, и собой не владел он. Специг,       Воин могучий, меч обнажил и к горлу приставил;       135       Милис же видел, что чист тот душою и зла не желал им.       Страхом ведомый за камень забрался — он в жизни короткой       Подлость не сделал единую; Милис воскликнул: «Оставьте!       Милостив наш Государь; он жизнь сохранил сей душе — вы       Право какое имеете так поступать против воли       140       Божьей его нерушимой? Пред Господом всякий предстанет       Равно, коль разум в своей голове умещает, коль чи́сты       Помыслы». Специг могучий услышав слово героя       Быстро в лице изменился, и алого гнева гримаса       Жалостью, свойственной людям, сменилась; он демона шею       145       Вмиг отпустил — тот к Милиса сто́пам припал и заплакал       Горько, и слезы из глаз покатились соленые; перья       Быть перестали пуховыми, влагой объялися мокрой.       Специг же молвил понуро: «Боже, прости нас, незнамо       Злобу какую творим, нам самим; ты помилуй на сей раз,       150       Раз же иной порази и насмерть убитыми сделай».       «Милостив наш Государь, — повторял снова Милис блаженный.       — Он всепрощающий, добрый ко все́м, и в том на́ша удача».       Специг упал на колени и тоже заплакал подобно       Демону. Милис свой взор перевел же на сирого труса;       155       Молвил: «Как имя твое? Какого ты рода? Язык наш       Беглый понятен тебе? Может, не́м ты? Ведь чист ты душою:       Пятен кровавых на ней не сыскать, ты жизни не отнял       Самой короткой без веской причины: пищу, конечно       Нам полагается в честной охоте поймать, но без злобы».       160       Демон пернатый, в ясные Милиса очи смотервши,       Молвил: «Имя мое Альтаир, я пуглив по натуре.       Беглый язык ваш мне труден, но я понимаю, однако.       Люди милы мне — я их убивать не намерен, но вождь наш —       Дух ли какой захватил его волю иль сам он забредил —       165       Смерть вам нести возжелал, он за то поплатился глава́ми.       Я милосердья прошу — я слыхал, оно вашему роду       С детства дается». Так говорил Альтаир прозорливый.       Милис, герой ясноокий, ему отвечал: «Несомненно,       Честные люди — и так повелось от времен стародавних;       170       Милость исходит от Господа нашего — он добросерден,       Мы же правду несем, благородное имя что славит.       Будешь прощен ты, хотя бы и грешного дела не сделал,       Так говорю я, Милис, Божий избранник и вестник».       Софос провидец теперь к валуну подобрался и взглядом       175       Цепким Специга сильного да Альтаира окинув,       Молвил: «Верно Милиса слово, теперь уж я вижу:       Демон пернатый беззлобен и слаб, и в час сей нам должно       Милость к нему проявить; он свободен отныне, и света       В каждую сторону волен ступать без большого стесненья».       180       Кончил провидец Софос и шагнул к толпе ропотливой.       Милис, герой светлокудрый, ликом тогда обернулся       К рати и громкое слово явил им: «Днесь поглядите!       Воинство злобное сгинуло — чистые души осталися:       Демон безвинный единственный выжил, на то Его воля!       185       Вас же теперь я спрошу, что решили вы, храбрые братья:       В отчий родной дом вернуться ль к женам и сестрам тоскливым,       Силой своею весть понести да слово Господне ль,       Или со мною решимо отправиться в дальнее странствие —       Помните только: коли кто ждет вас в крае озерном,       190       Бросить его не посмейте и лучше домой возвратитесь.       Всяк, кто со мною, пусть выйдет и скажет громко об этом!       Всяк же иной — я обиды держаться не смею, ведь хулу       Славному имени Господа нашего это наводит».       Шепот раздался в толпе, но остались воители в строе;       195       Только один неприметный Антарес шагнул и замолвил       Решимо: «Милис, Святой ты, я вижу и рядом с тобою       Шаг совершить одинокий — равно́ то на лошади сивой       Денно и нощно скакати многие луны. Подобных       Дольному роду людей не сыскать, ведь единственный Бога       200       Дланью отмечен могучею ты от рожденья. На самый       Край океана пурпурного со точной твоею указкой       Буду идти я, коль рядом слову учить меня будешь».       Так говорил коренастый Антарес, кузнец по призванью.       Вдруг Альтаир прозорливый поднялся и тоже замолвил:       205       «Сложен мне беглый язык ваш, и все же скажу я решимо.       Родом я демон, и в крае далеком озерном, конечно,       Трепетно ждать невозможно явленье мое роковое;       Племя погибло мое — сгубила их гадкая глупость;       Области нет никакой, где б я мог поселиться — изгнанник       210       Всюду я буду, и только мне жить в отдалении. Милис,       Спас ты мою неугодную Господу душу, отныне       Долг мой отправиться вслед за тобой на край белого света       Дабы учиться доброму слову и после поведать       Родичам, коли остались они, и коли я принят       215       Буду». Так говорил Альтаир, что подобен орлу был.       ­Милис блаженный тогда обернулся к ропочущей рати —       Многие толки по ней прокатились кипучей волною —       Им объявил наставленье свое герой Святой Милис:       Правду, что Богом дарована стала ему в се мгновенье —       220       Будущих лет он увидел сладостный облик и понял,       Что́ говорить он намерен, чтоб в жизнь воплотить несомненно       Виденный образ. Взглядом окинул толпу и замолвил:       «Верно вы сделали выбор — я знаю, за вами тоскуют       Многие в отчей земле; ожидают они возвращенья       225       Благополучного храбрых братьев, мужей и сынов, что       Жарко возлюблены. Вам я желаю вернуться прежней       Доброй дорогой; однако же Господа всем нам потребно       Благодарить и воздвигнуть город, какой был не видан       Свету доселе. Город поставьте у самой границы       230       Области гор, что цепляют вершинами темные тучи       И лазурнороечистого края, что всем нам отчизна.       Многие годы пройдут, и вернусь из длительных странствий       В город, что будет воздвигнут, в котором поселится каждый,       Веру кто в Бога, Отца Вседержавца, в сердце лелеет,       235       Истово верит — и вера его ежечасно спасает.       В город вернусь я и в самой его середине (оставьте       Площадь: вы после на ней возведете златоблестящий       Храм, чей шпиль облка протыкает), явится Ангел —       Я вознесусь, с ним за ру́ку в небо ушедши надолго,       240       В сад Государев, спасенный от тленья земного; и всякий       Добрую жизнь проведет кто, любовью исполненный крепкой       Также в пристанище в небе уйдет, где блаженствовать вечно       Будем, Господа слушая речи. Но ныне вы смертно       Жизнь проживите. Я же, и Альтаир прозорливый       245       С юным Антаресом, здесь остаемся; а будущим утром,       Выйдет когда в лазурное небо рассветная Элли,       К северу этих земель необъятных направимся. После       Все уголки, что видны человечьему глазу, узрим мы,       Слово Господне неся всем народам, что нам повстречаются:       250       Демоны — добрые есть среди них, не все они гадки, —       Люди морей и лесов обитатели (шерстью покрыты,       Родичи зверю они), и крылья носящий народ, и       Люди пустыни, горные жители, — многие паствы       Коз и овец что имеют, — люди просторов холодных,       255       Дикие пусть бы. Каждый услышит, ведь право такое       Богом даровано каждому, так говорю я, избранник       Господа Милис. Вы же, храбрые братья, отправьтесь       К дому — кончится благополучно странствие ваше».       Кончил. Музы любимец певец Калиопос ответил       260       Коротко Милису: «Святость твоя несомненна, блаженный,       Волю исполним Господню, не медля отправившись в отчий       Край, что полнится озерами цвета лазури небесной.       Город воздвигнем и будем тебя ожидати с надеждой       Век свой продолжить, покуда не явишься в город, доселе       265       Ярче невиданный. Площадь по центру его разместим и       Имя ему мы подарим, тобой вдохновленное полно:       Ми́лишио́н называться он будет, клянусь от всего я       Дольного рода». Так говорил Калиопос, любимец       Музы, слово медовое. После же все поклонились       270       Храбрые воины; ликами к югу они развернулись,       Спешно направившись прямо; дорога была их нетру́дна:       Путь, что ударом ксифоса явился, был чист от угрозы.       В дом возвратились, в отчизну, окончилось их роковое       Долгое странствие; встретили семьи их долгожданных.       275       Вышла из мрака в лазурное небо вечерняя Элли.       Милис и двое соратников в город вернулись погибший       Демонов; там основавшись, в сладкую дрему упали.       Милису греза явилась, он только главой непокорной       Мягкой подстилки коснулся: Чертоги Господни, что были       280       Ангелом Неба обещаны, вдруг возросли из тумана.       Там среди облаков белоперых крепко стояла       Башня, и гул от нее разносился, что уху не слышен.       Белые камни блестящие стены ее составляли,       Ростом она возносилася выше, чем может увидеть       285       Глаз человечий и паче может даже орлиный.       Милиса робость объяла, ведь так пред лицом Государя       Даже душой оказаться из смертных даровано редким       Людям бывает. Башня замолвила голосом громким       Вдруг, и звучал он, как на земле не звучит ни единый       290       Голос: «Спрашивай, что пожелаешь узнать, как посланец       Ангел мой говорил — коль поможет то верное слово       Несть через бури и грозы. Все расскажу я избранник       Только спроси же; всеведущ я и всезнающ, то сам ты       Знаешь». Милис блаженный задумался, после вопросом       295       Робко ответил: «Много просить не могу, ведь не будет       Пользы от многого знания, слово ж я знаю какое       Несть по народам — Англел его мне поведал. Лишь только       Знать я хотел бы одно: об угрозах, что могут вмешаться,       Странствий богоугодных моих нарушив теченье.       300       Вот что смиренно прошу я — иного подумать не можно».       Так говорил Святой Милис, блаженный Господен избранник.       Голос Отца Вседержавца с ответом вокруг разносился:       «Многия злые угрозы могут тебя поджидати,       Также сопутников верных долей не меньшей, но даже и       305       Большей. Земная угроза, однако же, всякая будет       Вам по широким плечам и по мере высокой. О них днесь       Думать долго не стоит, то будет напрасное время,       Ибо довлеет дневи его злоба, истина то́ есть.       Кроме угрозы земной существует поныне иная:       310       Быть она может вам не по силам, ведь даже и Богу       Древнему самому, мудрому паче, истинно вечному,       Мне ее трудно держать в заточении в логове темном.       Время конечно ее, ведь она появилась не сразу:       В самом рожденьи миров ее не бывало в помине.       315       Де́нница хитрый то есть, кознодей и предатель коварный;       Грозен он более всяких земных порождений. Стремленье       Гадкое только имеет по праву рожденья. Сражаться       С ним будет вотще: он развратитель иноков, кошмарный       Дух, заточенный в самого Мира низине, откуда       320       Нет ему хода. Сам нерушим он для смертных и многих       Вечных — дело ж его разрушимо, и вам с ним бороться:       Я расскажу от зачала как было, и как он явился       В мир, порожденный моею рукой. Вот как-то было.       Был до начала эпох и времен, до миров сотворенья       325       Тот, кому всяко неведомо слово вопроса, незнанье.       Имя ему Изначальный — не тва́рный и́ нерожденный.       Он всеобъемлющ, и все ему сущее ведомо было —       Сущего ж не было, ибо миров и времен не родилось.       Так, Изначальный решил сотворити восемь вселенных,       330       Времени ход запустить неотвратный, дабы увидеть,       Жажду свою утолить, ведь единственно зримое чувство,       Мучим которым он был, и мучим которым поныне.       Создал он восемь миров: мир один разместил он в средине;       Шесть поместил вкруг его, завязав неразрывно друг с другом;       335       Мир же восьмой в отдаленьи был сделан немалом — так чтобы       Внутренних семь поместились в его необъятном просторе,       С ним не касаясь и так находясь недоступно. Мир Средний       Он наделил, из него непрестанно текучею силой.       Шесть же миров он облек особенной формой, и в каждом       340       Реки текли, иль пустыни стояли, иль скалы большие       Неба простор протыкали высокою снежной вершиной,       Жизнью кипучие и непролазные дебри воздвигнул,       Скалы парящие в небе, моря глубины непомерной.       Мир же восьмой он оставил безжизненной серой пустыней,       350       В нем ничего не меняв от его сотворенья. И создав       Каждый из всех необъятных миров, Изначальный оставил       В каждой вселенной наследника, дабы следить неустанно.       По́ трое он разделил шесть миров, что замкнуты с Средним.       Трем подарил он Хранителей, каждому в свиту народы:       355       Создал Хранителя темных морей со свитой подводной —       Скрытным Хранителем самым, лукавством выше собратьев.       Создал Хранителя пестрых лесов со свитой звериной —       Прочих Хранителей более чутким и внемлющим самым.       Создал Хранителя синих небес со свитою птичьей —       360       Он наблюдательней всех и проворнее сделан был прочих.       Трем подарил он Творцов, да каждому право великое       Волей своей сотворить по народу. Порядок поддерживать       Дабы, сделал Творцов превосходно Хранителей всяких:       Создал Творца Безобразного самым живучим и крепким —       365       Телом его наделивши вечным, душою же смертной.       Стройного создал Творца самым умным и мудрым —       Хрупким его наделивши телом, душою же вечной.       Создал Творца Многоликого самым могучим и сильным       Смертной его наделивши душою, и смертным же телом.       370       Сам Изначальный уйти вознамерился, Среднему миру       Тело свое многоокое, жизнедающее, крыльев       Сотню носящее, глазу незримое смертных, оставив.       Только понеже он отдал Творцам иль Хранителям части,       Добрые, в теле остались все самые гнусные чувства —       375       Их схоронил он, а сам бестелесным духом оставшись       (В теле потребности несть у него, несомненно он тело,       Только Творцов и Хранителей чтобы рожать из частичек       Было возможно, носил — и после же сбросил устало),       Здесь обитает, все сущее в всякой вселенной питая.       380       Тело покинул когда Изначальный, он всем из великих       Избранных им же Творцов даровал сотворения силу.       Трое Творцов породили народы себе в подчиненье:       Так, Безобразный Творец разнородных тварей кошмарных       Стал прародителем: Демонов; им уподобился сам же.       385       Стройный Творец породил своему по подобью и образу       Род человеческий; Люди — так стали они называться.       А Многоликий Творец, у народов различных взявши       Всех по черте, Драконов родил, им сам обратившись.       Память о добром твореньи у всех отобрал Изначальный,       390       Мысли лишь Стройный Творец сохранил: поелику он мудрым       Паче Творцов остальных и Хранителей был порожденным,       Слово о прошлом ему поручил сберегать Изначальный.       Мирно в спокойствии долгое время вселенные жили.       Каждый народ своей силой, в суровых мирах выживавши,       395       Строил великие царства, и всякому был патриархом       Царству Творец иль Хранитель; лишь только разумные люди       Сами собой управляли — я того пожелал осторожно       Детям своим проницательным. Первым царем человеков       Был многомудрый сказитель, что звался Син-Ри́ши-Пуро́хит;       400       Правил людьми он степенно, советы мои почитая.       Минули тысячи лет, эпохи прошли скоротечно —       Сами Богами себя нарекли Изначального дети       Многие: Демонов Бог безобразный; Драконов могучий;       Синих Хранитель морей разумением собственным ложным       405       Богом назвался; зеленых лесов и небес голубых же       Тоже себя величали кровью Божественной. Только       Я, что народом не правил, Стройным Творцом оставался       В собственной думе — люди ж однако меня нарекали:       Стал Человеческим Богом я в и́х многочисленных толках.       410       Ангелов я сотворил, чтобы людям советы давати;       Были разумны они и подобные мне, но без воли       Собственной — тою, с оной я человека разумного создал.       Взор мой тогда обратился к Среднему Миру, который       Был Изначальным по самому центру вселенных меж прочих       415       Мудро оставлен. В нем поместил он остов вековечный,       Жизнедающий. В этом остове тогда зародилось       Что-то; и не Творец, и никак не Хранитель могучий:       Был то пигмей невысокого роста и слабый душою.       Силою он напитался, в вселенных плескавшейся яро,       420       Разум обрел, и когда я пред ним появился, свой взгляд он       Вверх обратил и, с мольбою великой глядевши, замолвил:       «Я — существо недостойное, жалкий пигмей невысокий.       Здесь зародившися, век свой влачу без большого вниманья;       Мне незнакомы ни Вы, ни дела, что снаружи творятся.       425       Вижу ж, однако, что сила великая в вас и добро вековечно       Морем кипучим струятся. Может такое случится, что       Буду служить вам? ­ Многих талантов во мне не сыскати —       То не большая проблема. С таким наставленьем я вскорости       Буду могуч и красив — моему господину помощник       430       Явно достойный». Так говорил он с великою жалостью       В речи. Я же ему отвечал, недостойному, равно:       «Будешь служить мне отныне, исполню твое я желанье».       После чела я коснулся его и великою силой       Той, что осталася мне одному от эпохи творенья,       435       Денницу создал своими руками; и телом бессмертным       Крепкий остов Изначального должен служить был поныне.       Вырос он, Ангелам старшим статью небесной подобен       Стал и величием равен был, если не более, детям       Ранним моим, человекам. Его я вознес, поселивши       440       В сад, что от тленья земного спасен преградой надежной,       Души в нем смертных, что праведно жили, вечным покоем       По́лнятся. Ангелом стал он моим и соратником верным:       Злобу и подлость мне получилось изгнать, лишь величье       Оставив. Часть от души я ему подарил вековечной —       445       Ближе он стал, чем иные, ко мне и служил беззаветно.       Ангелов прочих же выше по мере он был, поелику       Волю имел и ходить среди смертных людей мог свободно:       Добро ко всем относясь, он советы давал благодатные.       Люди любили его и, подобно солнца восходу,       450       Денницы ждали явленья. Такой его жизнь оказалась.       Минули тысячи лет, эпохи прошли скоротечно.       Царь Махешвара Манаса когда был людей повелитель,       Взор мой на мир обратился восьмой, что был серой пустыней.       Дума пришла мне о том, чтоб его людьми населити.       455       Тело свое перед тем, как покинуть, — ведь мир в отдаленьи       Был Изначальным поставлен великом, и только лишь духи,       Тела лишенные, могут проникнуть в него безопасно —       Деннице хитрому молвил такое последнее слово:       «Люди, дети мои, уже паче свободные стали,       460       Бога порука им нынче будет в большую лишь тягость.       Царь Махешвара Манаса мудр и решителен много,       Дело затеял великое людям разумным во благо;       Ты проследи, чтоб окончилось благополучно, направи,       Если потребно, в нужную сторону действие. Восемь       465       Буду отсутствовать дней я, жизнь сотворяя в восьмом же       Мире, что всех отдаленнее. Тело свое оставляю,       В руки надежные, Денница». Так говорил я ему, и       Он, головою кивнувши, ответствовал. Восемь творил я       Дней человека и жизнь в Внешнем мире; и было то трудно:       470       Мир сей отрезан от силы, что влил Изначальный в мир Средний,       Жизни, привычной этому миру, устроиться крепко       В нем невозможно. Создал я новую, здешней подобно       Жизни. Мир заселил и в нем человека оставил.       Но, когда возвратился в мир этот, я с грустью увидел:       475       Деннница подло тело похитил мое и ужасных       Множество дел совершил, от которых случились       Войны и сечи, моры, напасти кошмарные. Только       Самое страшное, что учинил он, назвать даже больно:       Вынудил он воевать все народы, и в брани смертельной       480       Пять из миров отдалились от Среднего мира; и сила       Что Изначальный веленьем своим сотворил, чтобы жизни       Токи кипучие были сильны и проворны, иссякла.       Вымерли те, кто Богами себя величали, гордяся       Царствием вечным, вымерли им сообразно народы       485       Смертные многие. Мир же, что вверен был мне Изначальным       Принял беглые души в себя; и всю силу от Среднего мира       Принял. Гнев мой был страшен, но я, тела лишенный, духом,       Жизнь сотворивши в мире восьмом, все истратил запасы       Мощи Творца всемогущей. Однако деянье явил же       490       Верное, силы собравши последние, в слабость ушедши:       Денница хитрый зачалом имел Изначального тело,       Также душою моею напитан он был при рожденьи —       Проклял его я и к самому сердцу вселенной — во Средний       Мир заковал навсегда, он оттуда не вышел поныне.       495       Тело мое же осталося с ним, и душою бессмертной       Я существую и людям помогу творю, помышляя,       Как возвратити назад, а его сокрушити навечно.       Многие годы пройдут, долгия минут эпохи,       После явлюсь я его истребить и назад отобрати       500       Силу, что он получил чрез предательство, подлый отступник —       Так говорю я, Отец Всетворитель, властитель небесный!»       Вышла из мрака в лазурное небо рассветная Элли.       Милис, герой светлокудрый, проснулся от сна и поднялся.