Часть 9

      Ехали мы долго, казалось вечность. Постоянно спереди кто-то ругался, курил прямо в машине, не открывая окно. Человек, которого я очень хорошо знала, всё оборачивался, улыбался мне, водил языком по своим губам. А мне было страшно. Страшно, что сейчас нас убьют. -Чё ты, Карина? Напряжённая такая, может тебя расслабить? — протянул он свои грязные руки ко мне, я отпрянула назад. -Отъебись! -Какие слова знаешь. А что с твоей подружкой? Сидит, не дышит. -Тебе какая разница. Отвернись. Он отвернулся, кусая щёку. Я взбесила его, он готов отыгрываться на мне. Я стерплю, не впервой. Самое главное, чтобы не тронули Айгуль. Я себе не прощу, она не заслуживает такой жизни. Она слишком мала. Нет. Никто не должен иметь такую судьбу. Мы приехали. Темно, холодно, нос болит, по ногам течёт кровь, оказывается мне разодрали икру, поэтому я немного подхрамывала. Вывели нас также грубо, как и посадили. Зашли мы в кафе "Васильки", (чтобы сгорело оно) увидела их главного - Жёлтого. Он осмотрел меня, подошёл ближе, а сердце моё забилось сильней, я готова была кинуться в ноги, дабы он отпустил Айгуль и убил меня. Мне было всё равно. Я должна была защищать её, я обещала Марату. -Ну, привет, Бабочка, — сказал Жёлтый, хватая мой нос, и, вправляя его. Я закричала, раздирая на себе капронки. -Что вам нужно? — яростно выкрикнула я, видя как Айгуль посадили на стул. А она всё ещё не отпускала этот проклятый видик. Да чтобы сломался он к херам и никогда больше не работал. -Вы украли видеомагнитофон у нашего друга, открыли незаконный бизнес. Некрасиво это, Бабочка. -Карина! Моё имя Карина. -Угум. Я помню. Помню как ты пришла к нам и сказала, что мы такие одни...а сейчас что? С Универсамовскими? Как так!? Как ты могла предать нас? Ах, да. Мама твоя как? Вылечилась? Я не выдержала и бросилась на него. Меня быстро остановили, сбив с ног и заломив руки. -Не рыпайся. Сказали же, что больно будет только твоей подружке. Мы же помним тебя, что ты для нас сделала. Своих не убиваем. -Убиваем? — прошептала Айгуль, ищя в моих глаза поддержку. -Не слушай этих уродов! Мы не погибнем. Я не думаю, что мои слова успокоили её, но я хотя бы старалась. -Отпусти её, — приказал Жёлтый. Я еле стоя на ногах, захотела героически вмазать ему, но он меня перебил своей болтовнёй. —Знаешь, я думал, что ты исправилась. Но увидел тебя в этой группировке для чушпанов, понял что вы с отцом не успокоитесь. Увезите её обратно. Я надеюсь тебя отошьют так, что ты больше не сможешь встать. -Карина, не уходи! Пожалуйста! — закричала Айгуль, вставая ко мне. Её остановил...он. Больше я ничего не видела. Меня как мусор закрыли в багажнике, а через минут десять выбросили на обочину. Во время этой транспортировки меня вырвало всеми конфетами, поэтому теперь у них прекрасная машина с моими слюнями и ДНК. Я бежала, спотыкалась, падала лицом в снег, но бежала, дабы успеть к Марату. Стучала, звонила в звонок как не в себя. Мне открыл его отец, зовя Адидаса младшего. -Марат! Нужно быстрее. Вова! Там Айгуль! Пожалуйста! -Что с Айгуль? — испуганно спросил Марат. От нарастающей паники я не смогла сформулировать мысль, поэтому разрыдалась на месте. Зима принялся меня поднимать с пола что-то говоря, но я не слышала. Всё вокруг закружилось, зазвенело, запищало, меня опять вырвало. На этот раз собственной кровью. -Всё! Поехали, — оглушающе громко сказал Адидас, и мы все быстро спустились к машине. Я еле живая, показывала им дорогу до этого кафе, потому что очень хорошо знала его место расположения. У них всё ещё висит эта фотография, напоминающая мне о событиях былых годов. Если бы была возможность, я никогда бы не стала Дом Бытовской. Впереди показался Жёлтый, требовавший выкуп. Я сидела и не высовывалась, пока эти трое начали разборки. Я слышала вопли Марата, резали ухо. Прямо как ему. А я дура тогда защищала его ещё. Помочь я не могла, а так хотелось. Резко задняя дверь открылась, меня вытащили на мороз, я прокатилась по земле, стирая свои щёки в мясо. -Отведи её к Колику. Он знает, что с ней делать. -Нет! Нет! — завопила я, но меня огрели пощёчиной. Я чувствовала как не могу сомкнуть челюсть. Они всё мне сломают, забьют до смерти. И вот я снова в этом кафе. Айгуль ест мороженое, будто ничего и страшного не происходило. -Карина? Что с тобой? — спросила она, откладывая ложку. -Тише, тише. Сиди, ешь, смотри мультик, — сказал он, сужая глаза и подходя ко мне. Давно я не видела его страшные зрачки, не чувствовала сильные руки. — Ну вот мы и встретились вновь. Как ты? -Тебя...это действительно интересует? -Нет, — прошептал он горячо, кусая моё ухо. — Как моё отродье? Сколько ему уже? -Тебя не должен интересовать мой сын, — сдерзила я, плюясь в него кровью, вкуса металла. И как же зря. -Видишь, Айгуль, я не хотел этого. Она сама напросилась. Я знала, что сейчас будет. В его словах было столько ненависти ко мне. Он ненавидел меня после того, что я сделала. Но они обещали! И за не выполнения этого поплатились, а потом их выпустили. Они не просидели даже месяц! А я потеряла самого дорогого мне человека. Я не виновата. Нет. Не виновата. -Встала! — прокричал он. Я беспрекословно подчинилась, видя в его руках маленький пистолет. —В тубзик, быстро. -Айгуль, если что передай им всем, что я действительно была счастлива, хоть и не долго. Моё напряженное, тяжелое дыхание слышали все. Я медленно шла, последний раз докоснувшись до Айгуль, окрестив её всеми молитвами, которые знаю. Пусть Адидас сможет выиграть это противостояние. А я умру за них. В туалете воняло испражнениями, сигаретами. Он завёл меня в самую дальнюю кабинку, толкнул на унитаз, я почувствовала что упала в чую-то ссанину. -Знаешь, мне было не жаль тебя ни тогда когда твоя мать сдохла, ни тогда когда я тебя износиловал, ни тогда когда ты родила. И сейчас мне будет не жаль тебя убить, потому что ты подлая сука. Менты нам не друзья, а ты живёшь с ними. Я тяжело сглотнула, закрыла глаза и сердце моё ждало прекращение работы. Последние что я вспомнила - это образ мамы. Она звала меня, раскрывала руки, а я силилась обнять её... -Прощай, Бабочка.

***

-Где Карина? -Не переживай. Давай-ка лучше мы с тобой посмотрим кое-что другое. -Где...Карина? -Ты знаешь что-нибудь про Екатерину первую и её подданных? — Колик вставил кассету и присел рядом с Айгуль. Начались сильные вздохи, крики, хлопки. Женщины получали оргазм, пока им лизали мужики. -Выключи. -Не нравится? — взглянул он на неё. Повисла смертная пауза. Глаза смотрели друг на друга, узнавая боль друг друга, но вот только у него не было боли. Он любил это делать из раза в раз, насмехаясь над теми кто слабее, кто не может дать отпор, он готов убивать, он готов принимать себя таким каким он был. Псих. Извращенец. Педофил. Айгуль побежала к запасному выходу, но мерзкий подонок схватил её, зажимая в угол, поднимая платьице и стягивая колготки. Она кричала, звала на помощь, неумолимо просила остановиться, плакала, а он всё глубже и глубже вставлял свой член, исходясь в поте. Заставляя смотреть ему в глаза, он бил её по щекам, придушивал и лизал её шею. -Отпусти! — визжала Айгуль, отталкивая его. Она не смогла. Он насладился беспомощностью, трогая несформировавшуюся грудь и смеясь заливным смехом.

***

-Где они? -Кто? -Не включай дебила! Девчонка и Бабочка. Жёлтый прошёл к дивану, на котором тихо плакала маленькая девочка, познавшая всю злость мира. Мужчина неожиданно для всех стал бледен. -Ты что сделал, Рома? -Она сама попросила! Клянусь. -Карина тоже сама просила? Ах, ты гадёныш. Разве так поступают пацаны? -Жёлтый, прошу. Они же все сами. Никто не слушал оправдания мерзкого Романа. Теперь он прочувствовал на себе всю боль, которую чувствуют его жертвы при нападение. Каждая нога мстила за Айгуль, за Карину, за девушек, использованных в качестве развлечения. -Не смей больше появляться у нас, чушпан! — тихо сказал Жёлтый, разбив его голову об барный стул. -Адидас идёт! Вова зашёл, осматриваясь по сторонам. Кроме бухающих мужчин не было никого. Обратился он к главарю, прося за девушек. Тот скомандовал привести Айгуль. Девочка села, безжизненно глядя в одну точку. -Где Карина? -Мы без понятия. -Что значит без понятия?! Где ещё одна? Я очнулась. Сначала ничего не было видно, потом картинка начала оживать, появились цвета. Я жива? Не веря, посмотрела на свои руки, докоснулась до больной икры. Сократилась, чувствую боль. Жива. Не думая ни о чём я поспешила к Айгуль, надеясь, что Рома ничего не сделал, и они просто сидят, смотрят мультик. Я вышла, пощурилась от резкого света. Стоял Адидас, сидел Жёлтый, поднося рюмку и выпивая взахлёб. Рядом с барной стойкой лежал он...убили? Перевела взгляд на Айгуль. Сидела без своего белого фартучка, тряслась от холода и может даже от слёз. Я опрометью подбежала к ней, хватая за руки и смотря на неё. Сердце сломано, судьба очернена. Он сделал это и с ней. Убил. Втоптал. Прожевал. Проглотил. Обошёлся не по-людски. -Карина...где ты была? — спросила она так тихо, практически не отрывая губ. -Моя хорошая...господи, почему ты? -Карина... Она обняла меня так крепко, так сильно, что я не могла дышать. Прежней Айгуль Ахмеровой больше нет. Никогда больше не будет. Я услышала выстрелы. Вова пронёс оружие. Расстрелял их всех. Всех кого знаю, заставляя извиняться Жёлтого. Он не вернёт мне мать, поэтому достоин этой смерти. Он не вернёт нам девственность, поэтому достоин этой смерти. Так и было. Без жалости он произвёл выстрел. Тут оклемался Рома. На удивление оказался жив, но с сильной травмой головы. Адидас направил пистолет на него, но тот попросил выслушать. -Она...сдаёт вас ментам. Отец...Ильдар её. Окажетесь там где мы были, не выбраться вам. Вова взглянул на меня, будто вглядываясь, но не видя во мне, того что говорил Колик. -Она...грязна. Сын наш...с ней. -Поехали домой, — не дослушивая его, сказал Адидас, помогая подняться Айгуль. Я взглянула на Рому. Весь в крови. Петя похож на него. Это было страшно. Я не хочу, чтобы он был таким же. Передо мной предстал выбор - убить или оставить? Время его ещё придёт. Он отплатит за свои грехи. Обязательно отплатит. Мы приехали в качалку. Было ужасно плохо. Во всех смыслах. Айгуль была неразговорчива, на вопросы Марата не отвечала. Я выпила воды, обработала ногу, Зима и Андрей помогли перевязать. -Нос? Как нос? — спрашивал Андрей, гладя мои волосы, вонявшие тем туалетом. -Нормально. Дышать только больно, будто огонь вдыхаю. -Пить ещё будешь? — спросил Зима, наливая из графина воду. -Нет. Не надо. А то вырвет опять. -Карина. Можно поговорить с тобой? — подошёл к нам Адидас, зовя меня на улицу. Подсознательно я знала, что будет за разговор. Но мне так хотелось верить во что-то лучшее...хотя какое тут лучшее? Мы вышли. Он достал пачку, предавая её мне. -Закури, последний раз. Последний. Раз. Я сделала затяжку, выдохнула дым, посмотрела наверх, силясь не плакать. -Всё, что он говорил правда? Ты сдавала нас ментам? — он был серьёзен. Я не чувствовала в нём жалость ко мне. Да и нечего жалеть меня. В эту ночь он был стальным мужиком, забывшим слово боль и любовь. -Да... -Зачем? Ты же такая...особенная. Другая, не похожая на всех. -Ради сына. Отец бы забрал его. А в Дом Быта пришилась, потому что они обещали маме лекарства. Импортные, которые бы победили рак. Но они обманули. Я сдала их, все подпольные бизнесы. Их посадили. Потом выпустили. Меня изнасиловали и родился мой сын. Адидас потёр глаза. Он устал. Устал от всего этого кошмара, творившегося изо дня в день. -Уходи. И никогда не появляйся на нашей улице, чушпанка. Руку больше не подадим, — он плюнул мне в ноги, испачкав ботинки. Я не злилась. Не на что. Он поступил по закону. Мой поступок ужасен, я ужасна... Я бросила окурок, наступила на него и в последний раз взглянула на базу Универсама. Я прощалась с ней, благодаря её за всё. Счастье моё испарилось. Всё тайное стало явным. Теперь жизнь стала обычной. В мгновенье и я снова та Карина, которая была две недели назад. Больше не первая девушка Универсама. Теперь чушпанка. Теперь никто. Никто...