Часть 10

      Снег шёл огромными хлопьями, садясь на меня, припорашивая голову. По дороге проезжали машины, автобусы заканчивали свой маршрут, а я сидела и смотрела на людей, идущих по своим делам, на семейные пары с детьми, на друзей, на компании и тихо плакала, закрываясь рукой. Одна вновь. Больше никто не сможет развеселить меня, никто не сможет полюбить меня. Я отброс общества, крыса. Предала Универсам и меня за это должны были убить, а жаль что не сделали этого. Я не смогла помочь отцу, Айгуль, маме...всё повторилось снова и меня отшили во второй раз. Выплакав все слёзы, копившиеся во мне много лет, я как приведение попёрлась к себе домой. Навряд ли меня там кто-то ждёт...кроме сына. Да. Я знаю, что лишь он любит меня по-настоящему. Подъезд родной, любимый, знакомый, переживший многие смерти, повидавший многих людей, казалось был рад видеть меня. На свой третий этаж дошла я с болями, останавливаясь через каждую ступеньку. Вот сейчас бы были здесь Зима и Андрей, они бы точно помогли...и образы их всплыли у меня перед глазами. Они ведь любили меня, Андрей любил, готов был драться за меня, а я пренебрегала, выбирая Зиму. В итоге сейчас никого со мной и нет. Стало так тоскливо, что снова эмоции взяли вверх. Я была беспомощна, виновата перед всеми. Не спасла, струсила, не убила, не взяла вину, не любила. Я запуталась, мысли перебивали одна другую, хотелось просто лечь прямо на лестничной клетки второго этаже и ничего этого не чувствовать. Забыться. Я на своём третьем этаже. Около квартиры. Стучала, звонила, прислушивалась, а в ответ тишина, будто квартира не пускала, говоря, что место мне не здесь, а где-то далеко, там где скроют мой позор. Я удивилась, что дома никого не было, вроде уже три часа утра. Отец не может так долго задерживаться...Не хотелось будить тётю Любу, но делать было нечего. -Карина? Который час? — спросила она, смотря на настенные часы. Потом пригляделась ко мне и чуть не упала. — Девочка, господи, что с тобой? Кто тебя так? Я коснулась лица. Наверняка всё в ссадинах, порезах, синяках. У меня всё было по-другому, не как у моих сверстниц. Я и родила раньше, и потеряла девственность в пятнадцать и в группировку вступила...но делала я всё это ради своих родных. Хотя оправдания мои - пустой звук. -Неудачно упала, ничего страшного. -А глаза чего такие зарёванные? -Не зарёванные, устала просто, спать хочу. Вы не знаете где папа и Петя? Тётя Люба включила свет в своём коридоре и впустила меня на порог. Я знала, что что-то не так. Что-то произошло и это заставит меня страдать ещё больше. -Петю забрали органы опеки. Где ты была эти два дня? Он так плакал, когда его забирали...тебя звал. -Что? Нет, не могли. За что? А папа? Почему он ничего не сделал? — у меня началась паника, я не могла никуда деть свои руки, поэтому они медленно раздирали кожу на ногах. Как же так? Почему...почему и за что? -Отец отдал все документы. Он больше не опекун, Карин. -Нет! Врёте, врёте, врёте! Он не мог. Не мог! Откройте мне дверь, я знаю, что мой сын там. Он спит! Спит! — кричала я, пытаясь открыть свою квартиру, дергая за ручку. Как бы не старались меня успокоить прибежавшие соседи, моя истерика продолжилась до самого утра, пока организм окончательно не перегрузился и не заставил заснуть меня. Даже через этот крепкий, непробудный сон, я ощущала всю боль. Жизнь несправедлива. Она показывает мне это изо дня в день. Может папа знал, что меня отошьют? Знал, что я не справлюсь опять и всё равно потеряю всех? Проснулась я на диване тёти Любы, смотря на елку, украшенную старыми игрушками. Помню их ещё из своего детства, когда под Новый Год приходила к ним, наряжать ароматное дерево. Детство не вернуть, как и счастье. -Ты встала? Вот ключ, под ковром был. -Спасибо. -Не вини себя в этом. Ты была слишком мала, чтобы воспитывать ребёнка. Рано осиротела. Мама твоя не допустила бы этого. Мне нечего было ответить на её поддержку, если можно было это так назвать. Взяв ключ, я поспешила к себе домой, который был холоден ко мне. Всё вокруг было мне неприятно...тихо, одиноко, так печально. Из коридора я могла увидеть мамину фотографию, стоящую на полке над телевизором. Она как и прежде улыбалась мне, а я не вольно тоже улыбнулась. И больше никто не видел эту улыбку, мы были с ней наедине, делились чем-то сокровенным. В кроватке никого не было, одежды Пети тоже. Остались только игрушки. В комнате было нараспашку открыто окно, задувающее снег. Меня одолела злоба. Я не смогла! Не спасла! Не любила! Как я могла? Что я за монстр!? Сталкивая стулья на своём пути, я принялась за сервиз. С каждой упавшей тарелкой, мне становилось легче. Я могла кричать. Громко. Говорить о своей боли. Меня буквально не существовало...больше нет Карины. Карина ушла...умерла, унеся за собой весь людской позор. Всё. Разбила. Легла на пол, смотря в потолок, потом мой взор упал на люстру. Крепкая? Выдержит? Возможно...дверь открылась, хлопнула, ветер обдул меня, я поёжилась и встала, выходя в коридор. Папа. Такой красивый. Такой любимый. Но такой мерзкий. Он взглянул на меня с болью, будто думая, что потерял меня. -Карина? — Не раздеваясь, он сделал три робких шага, осматривая моё лицо и весь внешний вид. — Кто это сделал с тобой? -Дом Быта, — шептала я, глотая слёзы. Он впервые за долгое время обнял меня. Крепко. И тут я поняла - вот что такое отцовская любовь. Он боялся за меня. Ведь я осталась у него одна. Была похожа на маму. -Всё? Отшили? -Отшили. -Пошли, сядем... Пошёл он в зал, осмотрелся, увидел что ничего ценного больше не осталось. Всё переломала его дочь-неудачница. -Извини, — стыдливо сказала я, как маленькая, смотря в пол. -Ничего. Приберёмся и чисто будет. Нам поступило дело об убийстве из того кафе. Кто стрелял, расскажешь? У меня не оставалось выбора. Но и делать это было не для кого. Я замялась. Начала грызть ногти, опять возвращаясь к старой привычке. Отец тяжело вздохнул, присаживаясь рядом. Повисла тишина. -Рома девочку износиловал...а Вова Адидас, то есть Суворов отомстил за неё. -Ты же понимаешь, что это преступление. Он жизнь отнял. -Посадишь его...да? - шмыгнула я, убирая сопли. -В розыск. Не могу же я сейчас пойти искать его...а с девочкой что? -Износиловал, говорю же. Опять. Разберись с этим. -Напишут, разберусь. -Что-то когда я писала, ты не разобрался. Отец замолчал. Взглянул на меня, улыбнулся. Но у него не получиться вызвать такие же эмоции, как вызывала у меня их мама. Она могла рассмешить меня, пожалеть, а иногда и наказать, да так строго, что я боялась выходить из комнаты. -Знаешь...про Петю? — спрашивал он, смотря на меня. Слёзы произвольно закапали, пачкая итак грязную футболку. -Зачем? Почему ты отдал его? Я же помогала! -Я оставил его на два дня дома. Запер. Я не хотела верить в это. Нет. Невозможно. Он каждый раз предстает передо мной, как чудовище. Вот кто виноват! Вот кто убил меня. Пусть все знают, что мой отец убийца. -Как ты мог? Он же маленький...папа! -Они изъяли его, лишая меня родительских прав. Он был истощён, замёрз. И казалось, что меня самого посадят. Но я отстоял своё место в милиции. Всего лишь недоразумение. -Какое, блять, недоразумение? Ты мог убить моего сына! А сейчас он где-то совсем один. Без меня! -У него нет родителей и ты сама знаешь, что там ему лучше. Его кормят, ему тепло...подумай хоть раз не о себе. -Ты подумай хоть раз не о своей работе, а о семье. Обо мне подумай хоть раз! Я не хочу с тобой общаться. Ты...не отец. Ты больше мне никто! — слова лились без умолку. Мне было всё равно, что говорить. Не заботит больше, подбирать нужные слова. Меня никто итак слушать не будет. Семьи у меня больше нет. Да и была ли? Хлопая дверью, я зашла к себе в комнату и встала рядом с окном. Солнце было уже видно, оно освещало крыши домов...некрасиво. Всё серо. Мрачно. Тускло. Всё погибло в моих глазах. Кровать спасала. Мой островок безопасности. Я закутывалась в одеяло, абстрагируясь ото всех. Веки слипались. Я заснула и как же хотелось не просыпаться.

***

Вова взглянул вслед Карине, закурил ещё одну сигарету и раздраженно сделал несколько быстрых затяжек, возвращаясь к своим пацанам. Зима и Андрей недоуменно перегляделись, заглядывая ему за спину. -Не смотрите. Не придёт. -Что значит не придёт? Что произошло? — спросил Зима, отставляя воду, и, беря напиток покрепче. -Общий сбор, пацаны. Все на спорт площадку. А ты, — обратился он к своему брату, который судорожно пытался разговорить Айгуль, но та всё сидела неподвижно, будто застыла на месте. — Отведи её домой. С неё хватит. Марат накинул на неё свою куртку, запачканную собственной кровью, и они удалились, скрываясь в темноте. Весь Универсам, собравшийся на поле, требовал объяснений. Никто ничего не понимал. Почему Адидас с разукрашенной мордой, Марат остался чуть было без уха, а Зима вообще был придавлен к полу. -Замолчать всем! — крикнул Вова. Разговор разошелся по полю и резко стих. — Дом Быта поступили с нами крайне неуважительно. Они похитили наших девушек, наш видак, прося выкуп. Поставили нас на колени, просили извиняться. Это высшая степень унижения, поэтому они поплатились за это. Дома Быта больше нет! Толпа завизжала, засвистела, загоготала. Пацаны прыгали, хлопали друг друга по плечам, улыбались во все зубы, которые остались у них после драк. Лишь один Вова не улыбался, сохраняя вид лидера. Он невольно взглянул на то место, где всё ещё дымилась сигарета, брошенная Кариной, где ещё не скрылись её следы, где совсем недавно она клялась в верности. Адидас всё ещё не осознавал этого. Не верил. Хотелось бы думать, что всё сказанное было ложью и Карина стояла бы в числе этих придурошных, которые кричали под окнами жилых домов. -Заткнулись! Я не договорил...По поводу Карины, — он откашлялся, потупил взор, достал пачку, из которой совсем недавно была вытащена сигарета, рукой, той кто не побоялась выйти один на один с парнем и выиграть его. Адидасу казалось, что делала она всё это от чистого сердца. Предлагала помощь, не потому что её вынудили, а по собственному желанию. Может это и было так, но сейчас уже не узнать. — Карина предала нас. Сдавала ментам, а мы с ментами не дружим! Она была отшита сегодня. Руку ей не подавать, не здороваться и уж тем более не трахаться. Она грязна. Глаза у Зимы полезли на лоб. Он не верил сказанному. Да и не возможно было поверить в это. Слишком хорошо она играла...что ложь так и не была вычислена ими. -Отвечать, Адидас, за базар будешь, — проговорил он, хрустя кулаками и разминая шею. -Отвечу когда нужно будет, Зима. Она сама призналась. Так что, вы помазки, херовы. Но сочтём, что вы не знали. -Ты это серьёзно? — спросил Андрей, трогая Каринины варежки, которые она отдала ему на хранение. -Серьёзно. Она врала всем нам. У неё есть сын. И один из Дома Быта был её мужчиной. -Вот же дерьмо! — Выругался Зима, харкаясь в сторону. Андрей же промолчал, опуская голову в раздумия. -Эй, так а чё с Айгуль этой было, Адидас? — спросил Турбо, выходя на свет фонаря, светившего очень блёкло и тускло. -Не должно тебя волновать. Я всё рассказал вам. А теперь по домам. -Пока! -Будем, пацаны. -Высыпайтесь. Все обменялись рукопожатиями, разделились на небольшие группки и пошли к себе домой. На поле же остались Зима, Андрей и Адидас. -И чё вы не уходите? -Я не верю. Она не могла! — начал огрызаться Пальто. Вахит остановил его от необдуманного поступка. Поздно кулаками махать. Ведь отшита уже. Чушпанка. -Адидас, поклянись, что всё что ты сказал, правда, — попросил Зима, видимо всё ещё надеясь, что он так шутить. Хотя было вовсе несмешно. -Даю слово пацана. Он покачал головой и, резко развернувшись, скрылся как все в кромешной темноте в одном из переулков. -Дядя Ильдар твой, отцом ей приходится. Осторожней будь, Пальто. -Буду, — закусил он щёку, глядя прямо в глаза.

***

Около полудня я решила встать и хотя бы найти себе еду. Надевая тапочки, я хромой походкой поплелась к холодильнику. Что же там могло быть? Хлеб, зачерствевший ещё несколько дней назад, варенье из малины, масло, молоко. На этом всё. Хлопая этим поганым холодильником, дверца его соскочила и отвалилась. В морозильной камере должно было что-то валяться. И да - пельмени. Ну и отлично. Ищя котелок, я решила отвлечься хотя бы на несколько часов от всех проблем, навалившихся на меня молниеносно быстро. Включая радио, начала искать нужную волну. Вот например на этой крутили сказки. Нет. Вспомнила Петю. Ему всегда нравилось, когда звучала эта волна, хлопал в ладоши и улыбался мне. Я верну его. Верну, убив, всех кто встанет на моем пути. Найдя отечественную музыку, начала в такт отколупывать пельмени от стенок морозилки. В дверь неожиданно позвонили. Или милиция, или Дом Быта, точнее его малая часть. Затаилась, выкрутила звук на минимум. Вдруг уйдут...опять звонок. Настырные какие! Маленькими шажочками, как мышка, я добралась до входной двери. И гляжу в глазок, не веря собственному взору. Как узнал? Высчитал? -Андрей? — открыла я, но не до конца. У нас была установлена дополнительная защита ввиде цепочки, которая сдерживала бы ломившихся. (не уверена в этом, но должно было работать) -Карин, ты как? Голова болит? От каждого его слова замирало в груди, дыхание стало прерывистым. Было всё как в первый раз. В ДК. Я могу сказать, что тогда был лучший день. Но...всё же - это неправильно, что он пришёл ко мне. -Уходи. Тебе нельзя здесь быть и тем более говорить со мной. Отошьют и что тогда? -Бред это всё. Ты человек, такой же как и мы. -Нет. Я поступила ужасно. Ты не должен здесь стоять. Уходи! — настояла я, уже закрывая дверь. Он остановил её своей рукой, пытаясь снять цепочку. Но щель была слишком узкой, поэтому я сама сняла её и раскрыла дверь на распашку. Теперь мы могли увидеть друг друга открыто. Он не изменил свой взгляд ко меня. Всё такой же влюблённый. Хотелось обняться, очень хотелось. Он будто понимал меня. Знал, как мне больно. -Ты...не виновата. Я знаю всё и уверен, что виноват твой отец. Карин, — потянулся он к моим рукам, но я быстро убрала их. —Ты же такая красивая, такая добрая, ты же.. -Уходи. Я грязная, тебе нельзя со мной быть. -Ты ведь не по собственной воле это делала. Я знаю. Всё знаю и верю, что ты не виновна. -Уходи! Вон! — закричала я, наконец закрывая дверь. Это было ужасно. Я никогда бы так не сделала, но не в этот раз. Я не хочу, чтобы Андрей пострадал из-за меня. Ещё одной беды, происходящей из-за меня я не хочу. Не выдержу. Я облакотилась на кожаную обивку, все ещё слыша его. -Карин, завтра в ДК опять будет дискотека. Приходи. Ты же имеешь полное право прийти...а я взгляну на тебя. Не буду подходить, обещаю. Будь на втором этаже, где мы пили лимонад...придёшь? -Не заставляй меня повторять из раза в раз это слово! Прошу уйди. На этот раз он ушёл. Я слышала его шаги, как на первом этаже открылась и захлопнулась дверь. Ради меня он пришёл сюда, разузнал где я живу, и не побоялся быть отшитым. Ради меня готов стать чушпаном? Ради меня? Дискотека в ДК - это, конечно, круто, но мне было страшно. Я не готова. А вдруг меня изобьют и тем более с этими ранами на лице я выгляжу, как алкашка, не просыхавшая год, но всё-таки почему-то до сих пор Андрей считает меня красивой...любит меня после всего того, что я сотворила. Вот она - настоящая любовь?