Часть 12

      -Карина, подъём, — сказал отец, распахивая шторы. Я нехотя проснулась, посмотрела на часы, прошло ровно шесть часов после принятия одной дозы, почему я всё ещё дышу? -Зачем? -Эй, а я не понял. Это что такое? — тыкнул он на упаковку снотворного. — Ты чё совсем с ума сошла? Поднимайся! — сдёрнул он с меня одеяло, а я как амёба стекла с дивана, направляясь в ванную. Он хотел, чтобы я выплюнула всю эту грязь. Поэтому два пальца в рот, неприятные звуки, сжалось под ложечкой и меня вырвало мутной водой. Стало почему-то легче. -Я никуда не пойду. -Пойдёшь. Что хочешь сдохнуть? Как Ахмерова? -Что!? — вскрикнула я, требуя объяснений. -Спрыгнула она, насмерть, — совершенно безразлично говорил он, будто для него это было обычным делом. Она спрыгнула из-за той ситуации, я оставила её одну, не пришла в сложный момент. Я не уберегла её в тот вечер, Рома на свободе, а я всё ещё существую. Так не должно быть, я не верю. Нет. Не поверю, пока не докажут. -Ты лжёшь! Айгуль бы этого не сделала. Нет. -Я не лгу. Вот, — протянул он мне её пионерский галстучек, а я припала к ногам, рассматривая его, и, ищя хоть какую-то зацепку на жизнь. Все чувства смешались, превратившись в один большой комок, застрявший у меня меня в груди. — Слезами горю не поможешь. Вставай и собирайся. Да как он может быть таким бесчувственным. На его глазах рушиться Казань. Группировки бьют слабых, шпыняют девушек, за то что их изнасиловали, совсем юные души покидают своё тело, отправляясь в мир, откуда никогда не вернуться. Что же твориться? Он хочет помочь, но не помогает. Он не сможет остановить этот круг. А я смогу. Я отомщу всем за неё. Да. Я отомщу за меня и за неё. Они все узнают, кто такая Карина. Все увидят мой гнев. Обещаю. -Её можно...было спасти? — спрашивала я, умываясь холодной водой. -Нет. Насмерть же говорю, разбилась. С такими травмами не живут. Я замолчала, представляя Айгуль, которую совсем недавно обнимала в лужи крови, которая растекалась по белому снегу, шипя, и, впитываясь. Ком подкатил к горлу, меня вновь вырвало и опять этой белой жижей. Отец лишь недовольно цокнул и затопал на кухню, всем видом показывая, что он ждёт меня. Он её совсем не знал. Поэтому и относился к ней как все, а она была прекрасной, заслуживавшей большего. Она заслуживала счастье и любовь. Я не представляю какого сейчас Марату. Он потерял свою любовь, которую готов был защищать от всех. Который знал, что она чиста. Он знал, что она безумно любила его и готова была ехать за ним на край света. Но жизнь...расставила всё на свои места, не давая расслабляться. И вот мы уже в полицейском участке. Я бледна, как смерть, сидела в углу, ничего и никого не слышала, думала лишь о своём и при каждом упоминании Айгуль, глаза мои наливались слезами, а вносу щекотало. И каждый раз я выходила в туалет, чтобы умыться и проплакаться. Отец разбирал документы, одновременно переговариваясь со своим товарищем. -Ну и как оформлять документы будем? Через эту непонятную программу, где постоянно скачет размер страниц? Или письменно? -Письменно, Гена, ручками работать надо. Давай, давай. А хотя стой, — прервал он его, вставая с кресла. На нём он просто сидел, раздавая команды своим подопечным и занимался делами, связанными с Универсамовскими и всеми ОПГ. — Пошли на обед, а потом продолжим. Карина, ты с нами? -Нет. Мне...мне не хочется есть. -Чего она такая? — спросил Геннадий, прикасаясь ко мне указательным пальцем, будто проверяя настоящая я или нет. Отец лишь отмахнулся, сказав: -Да, подружка спрыгнула. Ничего страшного. Больше убивается. -Это жизнь человека! — крикнула я раздражённо ему вслед, но он вряд ли слышал меня. Это не ерунда! Моё сердце болела за неё. А этот Рома сейчас сидит где-нибудь и смотрит в телевизор, ещё не зная, что именно он и спровоцировал это самоубийство. А Турбо! Ведь он всех подначил напасть на нас в тот вечер. Я не думала, что он такой. На рабочем столе папы стояла кружка с недопитым кофе, пепельница с затушенными сигаретами, много бумаг, письма, приходившее ему из разных отделов, с просьбами разобраться с теми, теми и теми. Я знала, что хотела найти, но этого нигде не было. Ни в шкафу, ни в его портфеле, ни в сейфе, от которого я быстро подобрала пароль, потому знала, что он был однотипен: 010472 Это был мой год рождения, так что он примитивен до невозможности. -Да где же? Были бы тут пацаны, они быстро нашли бы его мне...да ведь? — обратилась я в пустоту, в надежде, на ответ. Прошерстив по тумбочкам, с первого взгляда ничего не было видно, но вот копнув чуть глубже, я с трепетом вытащила оружие. Глаза мои налились гневом и страстью отомстить. Вот и патроны. Интересно, почему их так мало. Не хватит на всех обидчиков, но на Рому сойдет. Он был моей целью. Он виноват во всём. Сначала опозорил меня, потом Айгуль и в конце-концов довёл всех до смерти. Не прощу никогда. И я думаю пацаны бы сделали тоже самое. Ведь за Ералаша мстили так, что оказались в больнице, так вот я ткже отомщу за неё. Быстро покидая отделение милиции, побежала в сторону улицы Дома Быта. Было скользко, на земле лежали ледяные глыбы. Детвора играла во дворе в снежки, казаки разбойники, догонялки. Я невольно вспомнила своё детство и Тимура с Аркадием. Я убила...его кирпичом, сама того не зная. Отец по старой дружбе рассказал, что в городе появился маньяк, и я его якобы видела. Сидела на заседание суда. Меня могли забрать в колонию, но всё разрешилось. С того дня мне часто снились кошмары, как я не смогла выбраться из под Тимура, как на помощь не пришёл Аркадий. Через какое-то время мой кошмар превратился в реальность. -Карина — густая и вонючая тина, — крикнул кто-то из толпы маленьких хулиганов, будущих группировщиков. Я решила не обращать на них внимания. Дети - не те, кто сможет сделать мне больно. Они всего навсего восьмилетки, не познавшие, не вкусившие плоды жизни. -Карина — пахнет, как мочевина! -Как кто? -Дурак? Как моча! -А! Мальчики рассмеялись, а я всё шла, пытаясь не слушать глупые обзывательства. -Твоя мать настолько была опозорена тобой, что решила сдохнуть! -Да, вот так тебе, Карина-блядина! — лед полетел в мою сторону, разбившись у меня под ногами. Я остановилась. Нет. Не могу же я выстрелить в детей. И не здесь. И они же дети, как я тогда буду смотреть в глаза своему сыну. Маленькие демонята не успокаивались. Видимо взрослые рассказали про меня, видимо слух разошёлся по всей улице, уходя в её недры. Я стала знаменитой. Теперь у каждого на слуху моё имя: -Слышал про Карину? -А про ту, которая шлюха? Конечно, кто её не знает. Глыбы полетели всё больше и больше, одна задела руку, другая попала по спине. Я резко развернулась и зашагал на них, с абсолютно пресной миной. -Что? Драться с нами надумала, — спрашивал по всей видимости самый старший. -Вы знаете откуда я? — грозным, тихим голосом спросила я их, заглядывая к каждому в глаза. Я смотрела пристально, выбирала жертву, я чувствовала себя впервые за долгое время нападающей. -Ну и откуда? — не боясь, спросил чушпан. -Из Универсама! Слышали такой? Мы разбили Дом Быта и скоро разобьём Хади-Такташ. Так ещё нам из Разъездовских все в ноги кланяются. Так что лучше меня не обижать, иначе придут мои братки и порешают вас? Ясно? — плюнула я им под ноги. У половины пооткрывались рты, кто-то уронил снежок, сделанный специально для меня, кто-то убежал. -Врёшь ты! Универсам никогда бы не принял к себе девчонку! -ЭУ! Кто тут ещё врёт? Пошли отсюда быстро! И наших не трогать! — сказал мне знакомый голос, гнавший в шею мелких засранцев. Я не верила своим ушам. -Марат? — с дрожью в голосе спрашивала я, смотря на тот как он, поправляет свой шарф. Не понимаю для чего он его носит, если никогда не использовал его по назначению. -Привет, Универсамовская. -Перестань...ты же знаешь, что я не одна из вас. Просто соврала. Если хочешь - бей. -Бить? Ты чё с ума сошла. У нас так только может Кащей, да Зима. -Ну и то правда. А ты чего здесь? -К Айгуль шёл, навестить. Хотя бы разок увидеть. Но она не открывает. Ты может знаешь чё с ней? Я сглотнула слюну, застрявшую у меня поперёк. Наверное я побледнела, слилась с землёй, присела на качели и опустила голову. -Чё случилось? — повторил он свой вопрос, а я всё собиралась с мыслями. Невозможно сказать такое сразу, мне же ведь тоже больно. Нереально больно. Сегодня моё сердце вырвали, оторвали ещё один кусок и засунули обратно. Теперь оно работает из последних сил... Вытаскивая из кармана её галстук, Марат всё понял. Настолько досконально, что обхватил руками свою голову и сел прямо на снег. Его слёз я не видела никогда, да и я не видела, чтобы пацаны показывали свои чувства...а вот он другой. Мы оба сидели в тишине, мимо нас ходили прохожие, озирались, кто-то пытался спрашивать, но нам было не до этого. -Дом Быта этот чёртов. Мрази. У нас с ними тёрки опять, хотят нам стрелку устроить завтра, а сейчас...это ведь они.. -Стрелку? — переспросила я, засовывая руку в карман и ищя патроны. Раз, два, четыре, десять, двенадцать. -Да. Адидас...кхм, попросил чтобы ты пришла к нему в качалку. Нужно, говорит, побазарить с тобой. Я привстала от шока. Со мной хотят поговорить Универсамовские? Неужели...я снова смогу стать их частью? Но потом резко мне стало неприятно. Значит, Марат пришёл сюда, не из добрых побуждений, а потому что его попросил Вова. -Я...говорю с тобой, не потому что Адидас попросил, а потому что ты не виновна. Шантаж дело такое. Я бы тоже пошёл на такое, да и Вова. Все бы ради своих людей, сделали, то что желала ты. А теперь. Дом Быта убил Айгуль, а я убью их, — твердо сказал он, бросая снег. Он был уверен в своих словах. Он знал, что хотел от жизни. Он любил её больше всех. А сейчас он подавлен, огромная рана, которая не затянется, время не излечит. Я не знаю...кто вообще придумал эту фразу? Ты лишь привыкаешь жить с этой болью, но она никогда не утихает. В дни, когда ты одинок, она даст о себе знать и сожрёт изнутри. -Когда мне идти? -Хоть сейчас. -Ты не пойдёшь? Марат покачал головой, сдирая ногти со своих пальцев и скидывая шарф. Что ж, к такому повороту событий я не была готова. Я не думала, что настолько быстро вновь вернусь в свои ряды. Адидас знал, что я готова ради них драться, и все что я делала ‐ это было ради сына. Ради того, кого я потеряла. Интересно...он уехал с этими людьми или все ещё нет. Если нет, на них у меня есть пули. Я собственно создам. Дверь в качалку теперь была для меня угрожающей. Я боялась дёргать, голова гудела, все свитело, к тому же начало темнеть. А что если ловушка? Но ведь Владимир Кириллович не такой. В документации по его делу написано, что он добропорядочный, честный, умный и находчивый человек, вставший не на тот путь. Служил в Афганистане. Значит знает, какого это терять людей, знает весь человеческий страх. Была не была. Пан или пропал. Все обратили свои взоры на меня, Андрей, сидевший за гантелей, уронил её и посеменил ко мне, побыстрее уводя. Я видела ошарашенный взгляд Турбо, мол, какого хера явилась, чушпанка? Зима пил и старался не замечать меня, но я чувствовала всё ещё ту влюбленность, которую он испытывал по отношению ко мне. -Карина, ты с ума сошла? Уходи скорее! -Меня позвал Адидас, — громко объявила я всем присутствующим. В их числе как раз был и сам Володя. Он отряхнул руки от рыбы, взял дымящуюся сигарету и подошёл ко мне. -Слушай меня сюда. Мне кончено мерзко общаться с такой как ты, но придётся. У нас тут война намечается против Дома Быта. А ты их знаешь, как облупленных. Поможешь нам, очистишь клеймо. Всё встало на свои места. Никто и не собирался меня брать обратно. Я просто живая приманка, которую не жаль использовать. Нет. Я знаю себе цену. Я знаю, что не являюсь шлюхой. Мне нечего чистить. Я итак чиста. Хватит с меня. Я умею давать отпор. -Идешь ты в жопу, Адидас, — выругалась я, хотя вытаскивать свое оружие, но вовремя опомнилась и поняла, что они не те, кто должен умереть. Но если вдруг так получится, то я буду стрелять по всем. Без разбору. — И к слову. Не приходите завтра на стрелку. Вам же хуже будет. -Чего? Ты пугать нас? — начал Турбо, отталкивая Адидаса. -Я предупредила. Дальше ваше решение, — пришлось демонстративно достать пистолет, показывая, что их ожидает. Все шарахнулись от меня, даже тот самый смелый Турбо шалахнулся и попытался загородиться от меня. -Воу. Опусти, — сказал Адидас, поднимая руки вверх. Я послушалась. (все ещё хочу быть с вами, хочу быть вашей частью, ведь завтра за вас, за Айгуль, за себя) Все остались под большим впечатлением от моей выходки. А я довольная зашагала домой, завтра всё получится. Я смогу отстоять нашу честь. Смогу. И заберу сына. Я сильна.

***

-Карина, кукухой тронулась. Ты знаешь сколько их придёт? — спросил Адидас, обращаясь к Пальто. -Сколько? -Около пятидесяти. Там их было мало, ну я думал всё. А нет. Их там больше. Карина не справиться со своей пукалкой. Они ведь тоже ей мстят. -И чё ты предлагаешь? Помогать этой...вафлерше? Той, которая нас предала? -А ты хоть знаешь почему? Ради сына, а их ради матери. Ражи семьи. Да и как ты поймёшь? У тя ведь никого нет. -А значит ты теперь такой добрый, да, Адидас? -Да. Да. Не, пацаны, Карина хоть и поступила не по-пацански и сейчас возомнил из себя кого-то, но сдохнуть мы ей не дадим. Слишком молода. Мы драться должны. Не она. -Завтра тогда раньше идём, шухеремся и ждём, — сказал Зима, беря боксёрские перчатки, и начиная тренировать удары. -Молодец, Зима. Кто с нами, пацаны? -Я. Она хоть и баба-дура, но смерти не заслуживает. -Я, конечно, — сказал Андрей. -Вы че я не понял. Реально собираетесь спасать эту дуру? Отшили всё. Сидите спокойно. У нас такого никогда не было, вы чё? Чушпанку и спасать? -Заткнись, — процедил Адидас, ищя свой кастет. — Или хочешь, чтобы ещё одна спрыгнула из-за тебя? А? -Хах, можт вы её ещё обратно примете? -Может и примем. Не тебе же решать. Турбо недовольный происходящем сел на диван и закурил сигарету. В его голове не было плана как остановить этих идиотов, идущих спасать какую-то проститутку, не заслужившую даже куска хлеба. Остальные же так не считали. Они готовы были спасти это безбашенную, которая задумала не возможное. Наверняка она думает, что придут всего парочку и её двенадцати патронов хватит, чтобы одержать победу, но она глубоко ошибается. Она ещё не знает, что на самом деле поджидает её. -Один за всех. -И все за одного, — продолжили Универсамовские, скрепляя свой девиз рукопожатиями.