Часть 14

      В коридоре засуетились, свет включался и выключался, я молилась про себя как бы эти "гости" в лице моего отца не зашли к нам в комнату и не увидели меня. Я была уверена, что такую выходку, да точнее сказать я совершила геноцид, за который меня посадят, отец просто не простит. Я унесла жизни, частично отомстив за одного человек, за одного дорого мне человека. Правильно ли это? Я не знаю. Марат резко закрыл дверь, подставив гирю. Приставил указательный палец к губам и зашипел, будто я и без него не пойму, что нужно быть тихими. Вся эта защита никак не помогла. К нам постучались, попросили открыть и обыскать эту комнату. Мы переглядывались, колебались, искали пути отхода, но ничего не вышло. -Марат, открой, — сказала Диляра, и мир мой в одну секунду рухнул и я провалилась. Сердце бешено колотясь, так и говорило, что сейчас решиться вся моя дальнейшая судьба. Он открыл. Я увидела в проеме невысокую, тучную фигуру отца. Я не могла понять его эмоций. Это меня и пугало. Я не знала на что он способен в такой момент. Входя, он по-обычному оглядел комнату, открыл пару шкафов, заглянул под кровать сначала Марата, потом Адидаса. Разочарованно вздохнув, он перекинулся фразами с напарником и присел рядом со мной, командуя, чтобы и Адидас младший присел и послушал его. -Карина, ты головой думала? Ты что наделала? Зачем ты взяла этот чёртов пистолет? Кто тебе разрешил? — он ругал меня, как маленькую девочку, которая разбила стакан или испачкала одежду. Я и сама знала, что уже ничего не исправить. Если папа и сможет меня оправдать, найдутся те, кто докажет мою вину. Может даже сам Рома будет свидетельствовать против меня. Люди всегда сначала делают, а потом думают... -Я просто хотела справедливости! Он испортил нам всю жизнь. Моему сыну. Айгуль... -Ну не также мстить надо, дура! Ну побила бы, подлянку сделала, но не нападать же с пистолетом. В общем или ты сдаёшься по собственному, или мы тебя забираем. Тебе решать. -Что? Ты...серьёзно это? -Серьёзно. Тут уже не смотрят дочь ты мне или нет. Ты совершила преступление, а значит виновна. У тебя есть несколько минут, чтобы решить это, — совершенно холодно проговорил он, будто я и не была его частичкой, будто я была совершенно чужой. Тремор перерастал во что-то странное, оно сжирало меня изнутри, убивало во мне всё светлое и доброе, оно мне говорило, что пора, пока не поздно...но я не могла...я не смогу противостоять. -Марат, где находится твой брат? — переключился он на него. -Без понятия. -Марат, ну давай, я же без ареста пока пришёл. Володя хороший парень, только не на тот путь встал. -Я не знаю где мой брат, — также уверенно говорил он, опустошённо смотря в сторону. — Вы обещали, что накажите Колика. Что-то я не вижу. -Хм, ну так я думал ты сам хочешь это сделать. Твои друзья комсомольцы, что тебе говорят? Поможешь нам с Универсамом, а они тебе разыщут господина Романа. А если ещё мне расскажешь местонахождение Владимира, так вообще может и ничего с ним не будет. Оправдаем как-нибудь. Ну ты подумай, дружок, подумай. Всё в твоих руках, — он похлопал Марата по ноге, тот задумчиво взглянул в сторону стеллажа, подпертого большим томом какой-то ненужной книги. Я знала, что он сделает всё, для того чтобы почтить память своей любимой и показать всем, что он настоящий пацан, для которого важна не улица, а любовь и чувство справедливости. Я уверена, если бы Айгуль была жива, он выбрал бы её. В моих ушах начался звон, меня постоянно оглушало собственными мыслями, которые убивали меня. Я испортила себе жизнь. Загнала себя в ловушку. Я виновата...я не уберегла...я убила себя тогда. Наверное вся новостная сводка будет трубить только об этом случае...мне больше некуда податься. Меня никто больше не воспринимает, как девушку. Моё вечное клеймо: убийца и шлюха. Отец повернулся, взглянул на меня и со всей брезгливостью спросил: -Гражданка, Рахманова Карина Ильдаровна, по собственному желанию сдаётесь? Я потупила взор, пыталась сдерживать слёзы, я и правда осталась одна, даже отцу неприятно находится со мной. Раз я теперь никто, то никто и не узнает, что какая-то девка, где-то там сдалась по собственному желанию в ментуру, при этом предав своих друзей. Мои слова, вымолвленные с запинкой дались тяжело. Не каждый день тебя забирают...возможно на пожизненное, возможно на несколько лет. Разницы нет. -По..собственному. Я слышала тяжёлый вздох Марата, хруст его кулаков, опечаленный взгляд в мою сторону. Как же всё хорошо начиналось, но так ужасно закончилось. Отец вытащил наручники, взял мои руки и заковал их. Я не знала было ли ему тяжело...может и было, но делал он это абсолютно безжалостно. И тут у меня возник вопрос, а любил ли он когда-нибудь меня? Или я была просто таким же недоразумением, как для меня был мой сын? Дальше всё было, как в тумане. Не помню как села в их машину, как давала показания, помню только как долго сидела в кабинете отца, смотрела в окно на падающие снежинки. Было тепло. Меня клонило в сон, но к этому времени подоспели медики, которые перевязали мне руку, что-то сделали с ногой и отправили в изолятор временного содержания. Спать на жёстких лавках было не удобно, поэтому всю ночь я провела без сна. Около семи утра пришёл отец, приказал мне встать и пройти за ним. Опять что-то подписывать, что-то говорить...а мне просто хотелось, чтобы меня оставили в покое. Я устала...хочется просто туда, где тихо и спокойно, нет людей, смотрящих на тебя, как на вещь. -Тебе повезло, что восемнадцати нет. В колонию поедешь, но только через суд. -А сейчас что? -Под домашней арест. После нового года явишься в суд, там тебя виновной признают, ну а дальше...сама знаешь. -Чего? Домой? Ты серьёзно? -Не хочешь или что? — спросил он, протирая глаза. Видно ночка у него выдалась тоже не очень. -Хочу...я пойду, — еле поднимаясь сказала я, беря со стола подготовленные ключи. -Иди, — сказал папа, смотря мне в след. — Стой. -М? -Болит что-нибудь? -Нет, — совершенно привычный ответ послышался от меня, хотя я разрывалась от боли свежих ран и синяков. Я не могла лежать на спине, на боку, я не могла стоять, сидеть. Меня разрывало, но я не хотела никому говорить об этом. Это сугубо мои личные проблемы, которыми я не хотела грузить людей. Дом лечит - это правда. У нас даже появились продукты и яблоки. Хотя бы что-то. Так как мне был назначен арест, я не могла выходить из дома, но и не могла сидеть в стороне. Меня манило к Универсаму, будто я знала, что этот день их последний. Последний раз, когда они все соберутся вместе, наплюют на землю, пожмут друг другу руки и их всех заберут, не давая права выбора.

***

В дверь трезвонили и колотили с такой силой, что казалось её выбьют. Испуганно открывая, Диляра поздоровалась с Андреем и вышла на лестничную клетку, глядя вниз. Ментов и еже с ними нет, значит он пришёл один. -Я к Марату. -Проходи. Андрей снял ботинки, повесил пальто и прошёл в комнату друга, который лежал уткнувшись в стену с замшелым ковром. Не двигался, то ли спал, то ли сдох. -Марат, — окликнул его Пальто. -Чё пришёл? — не поворачиваясь, спросил он. -Тебя завтра отшивать хотят. Адидас уехал. Зима за старшего, но Турбо взял всё в свои руки. Слышишь, может тебе не ходить завтра? -Тебе лучше завтра никуда не ходить. -Почему? -Сказал не ходить. Хуже будет и Карину твою в тюрягу сажать хотят. -Чего? Что с ней? Где она? -Без понятия. Не ходи завтра на сборы. -Да чё ты заладил-то всё. Объясни почему, Марат? -Уходи, а. Я тебе уже всё сказал. Андрей без промедлений вышел из квартире, не надевая свой шарф. Он поскорее поспешил к ней, к Карине, которую не бросил в самый трудный момент. Но никто не открыл. Никого не было дома. На утро следующего дня, конечно же все были в сборе. Турбо, Зима, Пальто, Лампа, Дино, Белуха, Череп и остальные. Они ждали Марата, ждали хлеба и зрелища. Все предвкушали как нанесут удар. Почему-то все резко стали озлобленными на свою жизнь, на своих друзей, им стало наплевать на чувства...они улица и это в них было не изменить. Вот показалась фигура Марата, который шёл совсем не один, а со своей подружкой, которую тут не ожидали увидеть повторно.

***

Я смогла подловить Марата у его дверей, упросила его взять меня с собой и увидеть, что произойдёт с её "друзьями", с которыми она когда-то была единым целым. Ничего не вечно и жизнь это доказывает каждый день. -Как рука? Что тебе сказали, я думал ты в тюрягу загремела уже. -Это не такой уж и быстрый процесс. И я в колонию попадаю, а потом неизвестно. -А я в комсомольцы подался, дебил. Только ради того, чтобы Колику морду набить. А так ты не переживай, я навещать буду, если надо там еду приносить буду. И сына твоего найду. Мать опеку там оформит и всё такое. -А Вова? -Он справится. Я знаю. И мы все справимся. Ещё вспомним об этом, когда соберёмся дома и будем новый век отмечать. -Обязательно... Впереди я видела их, своих. Они всё ещё мои хоть я давно отшита. Можно сказать, что я в какой-то мере скучаю по этим обалдуям. Они запомнились мне как хорошие ребята и то что Марат будет делать, мне видеть было больно. Все ведь заслуживают хорошей жизни, но с улицей её, к сожалению, не получить. Я в этом убедилась вчера. -ВОУ, притормози, детка, смелая такая? Нахер пришла? Пожаловаться, что у тебя ручка бо-бо? -Нет. -Слушай, как тебя там, Кристина? Марина? Карина? Уже не помню. Ты тут не играй с нами, мы можем и загасить, а то ты сухой уж больно из воды вышла. Но Адидаса нет, так что нам решать. -Турбо, хватит. Я сам отшиваться пришёл. И с тобой драться. -О как заговорил со старшими, ну чё, Маратик, погнали! — Турбо кинул на меня свою олимпийку, воняющую потом. Затушил сигарету об мою дублёнку, прожигая на мне дырку и встал в стойку. Я бросила его вещи, стряхнула пепел и отошла в сторону, глядя на Зиму. Он кивнул, мол, что смотришь, а я почему-то застеснялась, видимо покраснела, заставив улыбнуться не прошибаемого валенка. Может он тоже постепенно понимает, что это не его? Ах, как же мне хочется в это верить. Между парнями завязалась драка, в ней побеждал Турбо, он безжалостно бил своими кулаками по лицу, не давая отдыхать противнику. -Всё. Отшит, — сказал Турбо, потирая руки, и, подбирая свою олимпийку, не одобрительно смотря на меня. Но не тут-то было. Раз Маратик стал чушпаном, то ему и не стыдно было напасть со спины и ударить его по голове. Снова драка. Они катались по земле, на которой оставались кровавые следы. Сзади нас раздалась сирена милицейской машины, из них повыбегали менты, а пацаны кинулись в рассыпную, но только те, кто действительно не был трусом остались на месте, не колыхаясь, а всё наблюдая за поединком. Успокоив бурных пацанов, Марат отряхнулся и отошёл посмотреть на свою грязную работу, проделанную идеально и незаметно. Турбо арестовали, подняв его с земли, на которой красовался начищенный, блестящий пистолет Адидаса старшего. Отец был затмлён этим поступком, а остальная часть включая пацанов была в шоке. Никто не понимал, что эта драка стала решающей в их жизни. -Вы чё? Эт...это не мое. Марат, мразота, ты чё наделал? Братаны. Вы чё? Вы чё, это не моё! Карина! Это ты сука подговорила!? — агрессировал он, силясь вырваться из хватки милиционера и налететь на меня. -Я, — ровным голосом отчеканила я, зная, что обратного пути нет. -Карина, с ума сошла? — удивлённо прошептал Марат, понимая, что я взяла его вину на себя. Я ничего не ответила. Всё стояла, меня пробирала дрожь, я видела как каждого из моих друзей заключают в наручники и ведут в машину. Обвинительные взоры посыпались не на меня, а на зачинщика драки. Видимо никто из них не поверил мне, что я способна на такую подлость, но они не знают меня. Я убила половину Домбытовских. Убила своего брата. Сдавала их в ментуру. Рядом с нами остановился Андрей, взгляд его был полон разочарования и ненависти, но из того что он успел сказать, перед тем как его силком потащили в машину, было: -Всё равно люблю тебя, Карина. -Иди давай, Ромео, — сказал сотрудник правоохранительных органов, толкая его вперёд. Всех загрузили в машину и увезли туда, где недавно была и я. Отец и комсомольце же остались с нами, выражая благодарность за сотрудничество Марату. Отец же после слов благодарности, переключился на меня и начал ругать за то что я вышла из дома, ведь меня увидело половина района и его сослуживцы. -Ещё раз увижу, срок тебе прибавлю! Поняла? -Поняла, поняла. -Шуруй домой, ёлку украшай, праздник как никак скоро. -Что-то не праздничная обстановка, тебе не кажется? Отец цыкнул на меня, мол, ещё и огрызаешься и махнул вперёд. Я пробираясь через снег, думала о Зиме и Андрее. Что они сейчас испытывают? Гнев? На меня или нет? Но я ведь никогда не желала им зла...Я лишь спасала свою шкуру. По дороге слышала слова взрослых, они никак не отличались от слов других. Все меня ненавидели, кто-то прятал детей, говорили им, что если учиться не будут, вырастут как я. Пытаясь игнорировать, сдерживаться я дошла до дома. Там мне казалось, что всё хорошо, что я в безопасности...была в безопасности, пока не словила что-то странное, похожее на галлюцинации. Мама. Красивая. В платье. Стояла между третьим и четвёртым этажом. -Мама? — испуганно спросила я, подходя ближе. Она улыбалась, но от этой улыбке не было ничего хорошего, она будто была натянута, нереальна, фальшива. Подходя ещё ближе, я потянулась к ней и вокруг меня всё завертелось, запрыгало и всё исчезло, будто и не было. Возможно я хотела спать, а возможно я медленно начала сходить с ума.

***

-Ильдар Юнусович, вас просят подъехать в отделение. К вам какой-то мужчина пришёл, — сказал один из сотрудников, оставшихся на месте и собирая улику в виде пистолета в пакетик, и, подписывая его. -Имя? -Роман. Знаете такого? — Ильдар Юнусович взглянул на Марата, не менее заинтересовавшегося в деле. -Знаю, — сказал он, расплываясь в улыбке, и, кивая в сторону Марата. — Скажи, что сейчас подъеду. -Будет доложено.