Часть I. Глава 1. 1988 год

Ни намёка на дождь, снегом и не пахло вовсе, а её всё туда же, всё в дурные предчувствия, что сегодня должно свершиться что-то плохое. Было странное ощущение, будто её залили, как если бы она была полой фигуркой, какой-то отравой, и привкус гнилого ощущался на кончике языка. От этого её часто тянуло мыть руки с мылом, кожа приобрела сухость и покраснела. Весь день Варя провела как на иголках, не зная, чем занять себя, чтобы успокоиться. Внутри что-то нарастало, похожее на гул, который ей хотелось выключить. В голове стучало: тум-тум-тум, и она ходила из комнаты в комнату и поправляла и так идеально расставленные вещи. Книги на полке она переставила как минимум раз пять. Всё думала, в каком порядке будет достигнуто эстетическое довольство, скрывая за этим своё беспокойство. Пробовала даже читать вслух, представляя, что декламирует стихи на публику, строчки про любовь намеренно пропускала, и текст от этого, теряя свою целостность, представлялся ей пресным и хмурым. Одним словом, Варя и эту затею вскоре оставила, решив вернуть книгам прежний порядок: смотрелось, вроде, неплохо. С самого раннего утра, как только она обнаружила в себе это новое и неприятное, инородное, руки её принялись за уборку. Мама была только рада такому порыву дочери и решила уйти на пару часиков к соседке, чтобы не мешаться под ногами. Да только Варя всё равно чувствовала, что кто-то или что-то ей мешает. Может, это она сама себе и мешала, потому что мыслей в голове было недопустимо много, и она теряла всякую надежду, что сможет их присмирить. Она часто подходила к окну на кухне, что выходило во двор, и высматривала через открытые створки любые потемнения на небе. Облака, пушистые и мягкие, то собирались, то разбредались, будто совершая некий ритуал. Не подумайте, ведьмой Варя не была, но всё же малую капельку её тянуло танцевать под это колдовство, и, беря тряпку в руки, она принималась кружиться. А за окном жаром дышал летний день, загоняя детвору в тень берёз. Хотелось пить, но они терпели, домой не шли, боясь, что родители впрягут их в какое-нибудь дело, и всё, не видать им больше игр. Задор и веселье порой брали над ними верх, и они кричали во все глотки, а в ответ им кричали с балконов особо чувствительные к шуму жители дома. Моя окна, Варя избегала противоположный дом. Сейчас он ей не нравился, вызывая наплыв дурного. Наверное, это был первый раз за всю её жизнь, когда она пожалела, что её дом был напротив его дома, и разделял их одни лишь маленький двор с турниками. Это злило её, и она принималась с ещё большим усердием протирать деревянную раму, удивляясь самой себе. Откуда только взялось раздражение? Кажется, даже когда он не разрешил ей пойти с мальчишками за гаражи, она не злилась столь ярко, как теперь. Всё это глупости, глупости, нелепости её мысли. Ближе к обеду ей стало немного гадко, потому что после телефонного звонка гул стал совсем нестерпимым. Она уже всерьёз раздумывала позвонить Игорю и перенести их встречу, но как только рука касалась вишневого телефона, она ругала себя и едва не била по пальцам. Чтобы вконец убить соблазн, телефон она накрыла полотенцем. Только взгляд её порой всё же останавливался на нём чуточку дольше, чем следовало, когда она проходила из коридора в ванную, чтобы сменить воду. Не такая уж она и трусиха, чтобы отказываться от похода в театр из-за дурного предчувствия. Пусть её там грызут внутри хоть до самого основания, но плохому Варя не позволит править её жизнью. Игорь давно звал её на «свидание», да только она всё нос воротила, говорила, что очень занята, да и на лето задали много литературы прочесть. Одним словом, она всякий раз ухитрялась найти достойную отговорку, чтобы не выходить с Игорем и его друзьями. Так, наверное, продолжалось бы всё лето, не наберись он наконец смелости пригласить лишь её одну, да и сразу в театр. Одно это слово вызывало в Варе трепет нежного оттенка, и её друг детства знал об этом. Знал Игорь так же и о том, что хотелось ему от неё чуточку больше, чем она предлагала, и это «свидание» могло стать началом чего-то нового в их отношениях. Только отчего ей до сих пор было не по себе? Казалось, что внутри у Вари ближе к вечеру стали уже завывать, несмотря на её просьбы притихнуть, дать ей собраться с мыслями. Закончив мыть полы в коридоре, она вернулась к себе в комнату и плюхнулась на кровать, лицом зарываясь в подушку. Может, не пойти никуда? Вот сейчас она встанет и всё же наберёт Игоря, скажет ему, что не может, что она заболела, что ей нужно на Северный полюс, да только вместо этого продолжала лежать и сопеть в подушку, чувствуя себя совсем неважной. Развернуть свою жизнь так, как желалось, Варя не могла, и вместо этого плыла она по течению, принимая то, что само шло ей в руки. Так, видимо, и было с Игорем. Мальчик с дома напротив, друживший с ней, казалось, с самого рождения. Она хорошо помнила его маленьким, вместе с ним росла и участвовала в проделках, а порой и злилась, когда он запрещал ей водиться с кем-то из соседнего двора. Он занимал огромную часть в жизни Вари, как если бы был самой большой полкой в шкафу, только вместо одежды она складывала туда воспоминания. Наверное, именно это ей и не хотелось терять, не хотелось лишаться друга. Ветер прокрался на кухню и принялся раскачивать тюль, но её едва ли это волновало. Она качалась где-то в другом месте, не в своей комнате, старалась пробиться до причины заражения, но безуспешно. Уже и мать вернулась, а она всё лежала стеклом, прозрачная, невзрачная и без желания собираться. Игорь ей не был противен, наоборот, он был близок ей, и она делилась с ним многими секретами. Они росли вместе и вместе пошли в школу, где учителя с первого класса пророчили им свадьбу. Варя только улыбалась на это, ничего не комментируя и полагая, что это несерьёзно. «Тили-тили тесто, жених и невеста», — она не раз слышала, как девчонки дразнили её этим, а потом рассказывала Игорю, и они смеялись на пару. Правда, сегодня, ей казалось, что они зашли слишком далеко, выйдя за рамки привычных для них отношений. Она не помнила, чтобы он уделял ей особое внимание, намекал на романтические отношения, как вдруг свалилось снегом на голову приглашение в театр. Зачем только согласилась? Надо было соврать, придумать что-нибудь, да теперь уже поздно. И от мысли, что прошла лишь половина лета, Варю начинало подташнивать, потому что прятаться и дальше у неё вряд ли получится. Может, она ошиблась? Может, ничего плохого и не случится сегодня, и Игорь рассматривает её лишь как друга? Лариса Сергеевна не любила опаздывать и привила это качество дочери. Она точно помнила во сколько начинался спектакль, и потому на ужин накрыла раньше. За столом Варя долго ковыряла суп ложкой, вылавливая вермишель, и мысленно вспарывала себя в попытке найти в себе грязное, чужое. — Мам, а вот всё же, если он спросит, что мне ему сказать? — попеременно облизывая и поджимая губы, поитересовалась Варя. — Кто спросит? О чём спросит? — Лариса Сергеевна отрезала себе любимую «корку» хлеба, намереваясь покрошить в тарелку. — Игорёк, что ли? — Ну да, если он спросит меня, или… или попросит встречаться с ним, то как мне ему?.. — шумно выдохнув, Варя не заметила, как задела лежащую на краю стола ложку. Ну вот, теперь у неё ещё и всё валится из рук. Промыв дочери ложку, Лариса Сергеевна поправила на плече вафельное полотенце и села за стол. Дочь, казалось, и не дышала вовсе, замерев, будто кошка перед прыжком. Только вот воробьёв поблизости не было, да и прыгать Варя умела едва ли сносно. — Варенька, я тебе вот что скажу, — мать немного поморщилась в лице, будто ей самой этот разговор был не очень приятен. Может, лучше было бы дождаться возвращения мужа из командировки? Да только посмотрев на бледное лицо дочери, она поняла, что тянуть не имеет смысла. — Ты и сама знаешь, что у нас сейчас твориться. Игоря мы хотя бы знаем, он, считай, вырос у меня на глазах, а про других я такого сказать не могу. — Но ведь может есть кто-нибудь ещё, кто-нибудь другой и тоже хороший, и добрый? — вставила Варя, на этот раз принимаясь вылавливать из супа морковь. — Есть, конечно, есть, — воодушевлённо заверила её мать. Поднявшись с места, Лариса Сергеевна принялась искать в шкафу «Умку». — Только о других ты ни разу не говорила. И то верно, о других она не говорила, потому что рядом всегда был Игорь, и это казалось некой константой. Лишь теперь, когда Варя чувствовала, что он хочет сделать серьёзный шаг, она думала обождать. Получив от матери конфету, она заставила себя приподнять уголки губ. — Ладно, я пойду собираться. Ладно, ладно, ладно, но ни черта не ладно у неё, потому что «Умку» она запихала грубо в карман сарафана и принялась заплетать себе косы. В глубине душе Варя была согласна с матерью, ведь в городе и вправду было сейчас неспокойно, а Игоря она знала почти всю жизнь. Она знала, что он не любил лук, отлично плавал и задерживал дыхание дольше всех в классе, легко запоминал стихи, хоть и тараторил их без капли интонации, а ещё круглый год готов был есть мороженное. Только этих знаний ей казалось мало, чтобы внутри вдруг замерло всё, а после совершило кульбит, и она с замиранием поняла, что втрескалась по уши. А может это глупо вовсе: думать о любви? У Марата день выдался почти на «ура», чему он был рад. Ближе к вечеру солнце сжалилось, умерив силы своих лучей. Прятаться в тени больше не имело смысла, и вокруг сновала ребятня, бегая наперегонки. Шумно вывалившись из автобуса в компании пацанов, Марат продолжал выстреливать шутками. Ребята вокруг хватались за животы от смеха, а ему кружило голову подобное внимание. Среди пацанов он был охотлив на язык и мог заболтать кого-угодно, отчего из шелухи мало кто вставал с ним в спор. Последний раз, когда Лампа отчаялся на этот шаг, то проиграл ему рубль. Не то чтобы Марат был азартным человеком, но некая чертовщинка в нём всё же присутствовала. — Так я ему сразу и говорю… — Ну-ка схлопнись, — сгубил Марат историю в самом зародыше, — лучше посмотрите, кто к нам идёт навстречу. — Ты чё, Маратик, совсем опупел? А если он из этих, из суперов? — Я их всех в лицо не помню, но нарываться лучше не стоит. Пацаны заметно сгруппировались, формируя подобие круга. Смех стих, а самые младшие стали нервничать. Приближалось что-то неприятное, они это нутром чуяли, получать не хотели, но и трусами слыть тоже не было никакого желания. Нужно было быть как все, нужно было оставаться пацаном до последнего. — Да чё вы в самом деле? Зассали, что ли? — развернувшись к пацанам, всполошился Марат. Он довольно быстро зажигался, но так же быстро и отходил, планы мести вынашивая на всякий случай на свежую голову. — Он же на нашей территории. Нам-то чего бояться, правда, Ералаш? Миша смутился, не ожидая, что к нему обратятся вот так вот открыто. Ему хотелось поддержать всех пацанов, правда, когда все головы повернулись к нему, он принял сторону лишь одного. Марат знал, что не ошибётся в своём выборе, успев хорошенько прикинуть способности каждого из «Универсама». — Так-то то прав ведь Марат, — он поправил светлые волосы ладонью, чтобы скрыть нервозность. — Если он супер, то точно будет знать, что ответить, — подхватил Марат, по привычке нагло усмехаясь и сгибая чуть руки в локтях. — Или сразу даст нам всем пизды. — Не боись, Лампа. Пацаны не особо и выбором обладали в таких ситуациях. Помнили, кто был старшим братом Марата, но ещё куда лучше помнили его кулаки. Юная кровь и максимализм требовали решительных действий, отказать в которых Марату не хватало силы воли. Он был зачинщиком драк не только извне, но и внутри, заслуживая тем самым грубой силой авторитет. Марат и сам не знал, почему решил докопаться до идущего к ним навстречу парню. Возможно, хотелось покрасоваться перед пацанами, да и себе доказать, что он не пальцем делан. Засунув руки в карманы спортивных штанов, он смело перегородил прохожему дорогу и окинул его оценивающим взглядом. Для себя Марат давно уже понял, что даже если ты сошка совсем ещё мелкая, лучше об этом не думать. Нужно заявить о себе сразу с размаху, чтобы у противника не было времени разобраться что к чему. — Откуда будем, молодой человек? — дерзость в голосе, а у самого сжались кулаки. Вечер был тёплым и ласковым, но внешней оболочки Марат давно научился не верить. Ещё с детства брат учил его всегда быть начеку, пусть вокруг и чирикают птички. — Пропустите, я тороплюсь. — И куда же? — Это уже совсем не ваше дело. Пропустите, — прикрывая ромашки ладонью, парень попытался пробиться сквозь пацанов. У него сегодня можно сказать «свидание», а тут несчастные малолетки решили задержать. Такого уж он точно не стерпит, учитывая, что ждала его девушка очень даже красивая, и выловить эту рыбку стоило ему больших трудов. — Так всё же откуда будете? Мотаетесь с кем? — не унимался Марат, следуя за ним по пятам. — Так, малый, забирай своих и идите себе дальше. — Чё так грубо сразу, я не пойму? Так мы с вами каши не сварим. Дадите пиджак погонять? — Отвали! — Ну сейчас я тебе и отвалю по фанере, чушпан сранный! Пацаны уже поняли, что это будет только между Маратом и прохожим, а потому не вмешивались. Ералаш кусал губы, до сих пор сомневаясь, правильную ли он выбрал сторону, да только сам Марат выбора-то ему особо не оставил, бросившись в драку. Съездив незнакомцу в челюсть, он встал в стойку и выставил перед собой руки. На сборах ему часто прилетало, и он давно обучен был не уворачиваться, не бояться. Ромашки упали под ноги, и пацаны громко засвистели, предвкушая представление. На противоположной стороне улицы женщины старались делать вид, что ничего не происходит, а мужчины вторили им, ведь, как принято было считать, группировок у них в городе не было. Только-только Марат приготовился ударить снова, как у его оппонента засверкали пятки. Бегал он знатно, делая большие шаги и дыша по всем правилам. — Стой, чушпан! — слышал он вдогонку. Сердце забилось чаще от мысли, что он может не успеть. До театра оставалось совсем ничего, пробежать бы только сквер. Марат не отставал, точно поставив перед собой цель втащить этому «ромашечнику» по самое не хочу, чтобы не повадно было, да только… — Вот блять! — выругался он, видя к кому подбежала его «жертва». Предъявлять, когда рядом была девушка, было западло. Марат ещё не настолько поехал головой, чтобы не следовать понятиям, которые часто варьировались в зависимости от ситуации. — Ну как? Догнал? — запыхавшийся Ералаш, как гриб, вырос сбоку. — После спектакля догоню, — сплёвывая, заключил Марат. Времени у него был целый вагон, никуда он не торопился, и спокойно мог подождать. Парня он хорошо запомнил: такую «наглую» рожу ещё поискать нужно. Выше едва ли не на целую голову, весь опрятный и с густой копной тёмных кудрей. Марат видел, как спешно он потащил девушку в театр, явно опасаясь, как бы не сделали Венеру при заходящем солнце. И пока Марат терпеливо ждал, Варя не могла не заметить, что становилось всё гаже и гаже на душе. Игорь встретил её с разбитой губой, но заверил, что волноваться ей не о чем. Она бы и рада не волноваться, да не могла и полезла в карман за платком. — Дома нужно будет обязательно обработать, — наказывала она ему, — чтобы заражения не было. — Это потом всё, Варька, потом, — оглядываясь по сторонам, он уже рисовал в голове план, как будет возвращаться. — Пошли скорее в театр, нам ещё билеты успеть купить до начала спектакля. Приветствие было спешным, и по ступенькам поднимались они тоже спешно, так что Варя едва успела опомниться. Не нравилось ей всё это, и Игорь что-то не договаривал, она это нутром чуяла. Застучали вновь в барабаны, и она сжимала челюсти, чтобы изо рта нечаянно не вылетело искреннее желание убраться. Она и сама до конца не понимала, что на неё нашло, да только никак не могла привести себя в чувства. Ей верилось, что там на улице её что-то поджидало, некое зло таилось и высматривало её в вечерних сумерках. Варя уже и думать забыла, как всего пару часов назад переживала, будто ей предложат встречаться. Кажется, и сам Игорь забыл об этом, часто оглядываясь вокруг и чуть вздрагивая при каждом шорохе со стороны входа. Теперь Варю охватило то самое настоящее, то, чего она так сильно боялась и ждала в одно и то же время. Ей хотелось прибить усталость, сказать, что она сильная, но вместо этого она молчала, наблюдала за происходящим на сцене, выкинув за пределы своих мыслей грязный от крови платок, который ей вернул Игорь. И его кровь тёрлась теперь об обёртку «Умки» в широком кармане. На выходе из театра Игорь нервничал, хоть и скрывал это. Он искал, но «хулигана» не находил, и на тот момент дай ему на выбор супер-способность, он бы непременно схватился за… — А теперь домой, да? Он вздрогнул, но всё вроде как обошлось, это была всего лишь Варя. От сердца будто отлегло, и он взял её за руку, радуясь, что живут они в одном дворе. — Да, теперь домой, — согласился он, задавая быстрый темп. Варя часто поглядывала на него сбоку, пытаясь уловить момент, когда он заговорит о том главном, отчего её коробило. Только Игорь молчал, выглядел угрюмым, будто спектакль ему совсем не понравился и он зря потратил время и деньги. Она замечала, что он хмурился, сдвигая брови к переносице. Губы его были сжаты, будто их клеем смазали. Пару раз порываясь завязать разговор, она оставляла это гиблое дело, понимая, что пока ещё не готова и сама. Неловкость сковывала движения, и она то прятала руки в карманы сарафана, то доставала их и размахивала из стороны в сторону в такт быстрым шагам. — Ты так торопишься. Случилось что-то? — искреннее беспокоилась Варя. — Нет, всё хорошо, — пытался успокоить её Игорь. Ей хотелось ему верить, но кровь ведь не соврёт, вон, измазан весь платок. Застирать бы его скорее, да… Гадко! Он, правда, пытался скрыть вздох облегчения, когда показался её подъезд всего в паре метров, но зря. Давить на него Варя не хотела и потому с расспросами лезть не стала, вечер подходил к концу и это было самым важным. Потому, что они так и не поговорили, она не знала, всё ещё друзья они, или… Как ей быть теперь с ним? Притворяться, что ничего не было, или объясниться, дать ему понять, что для неё он лишь друг, хороший и верный друг? — Игорь, я весь вечер думала, собиралась с мыслями и… — И это тоже потом, Варька, — оборвали её настойчиво. — Я обязательно ещё позову тебя в театр или в кино, и мы поговорим. — И мне сейчас просто пойти домой? — не унималась она, пытаясь взглянуть ему в глаза. Они стояли у лавочки: она в надежде разрешить всё здесь и сейчас, и он, всё больше подозревающий, что так просто этот вечер не окончится. Варя совсем не была умельцем в любовных делах, и выражение лица выдавало в ней растерянность и обиду. Сунув руку в карман, она сжала конфету до удушья, но ему улыбнулась: — Тогда доброй ночи? И шанс, который она вновь давала ему, был упущен, потому что Игорь ничего не сказал, лишь подтолкнул её к открытой в подъезд двери. Она медленно поднималась по ступенькам на свой этаж, понимая, что дышать всё сложнее и сложнее. Всё затянулось, и она так и не смогла поставить жирную точку, вынужденная дальше мучиться догадками, как исправить ситуацию. Может, стоило настоять на своём? И Варе совсем не легко, она пустым взглядом смотрела на ступеньки, мелькавшие под ногами. — Варя! Варя! — вдруг услышала она отчаянный крик с первого этажа. Сейчас, вот сейчас всё решится, она спустится и скажет, что не может быть его. Игорь вновь звал её по имени, и у неё отчего-то похолодело в груди. Такие интонации в его голосе ей были незнакомы, так что пришлось перескакивать через ступеньки, лишь бы добраться скорее к нему, и по возможности… спасти? — Ну ты и говно, конечно, — окрестил Марат её друга презрительно. — Доволен теперь? — Что здесь происходит? Игорь, что случилось? — пыталась выяснить она, вставая между парнями. — Молодой человек, а вы… вы… Напуганная и тяжело дышавшая, Варя походила на котёнка, выброшенного на улицу. Она пыталась к кому-нибудь прибиться, но не знала, кто друг, а кто враг, отчего переминалась на месте, на нейтральной полосе. Глаза её горели, и она часто облизывала губы, думая, можно ли всё решить мирным путём. Ситуация накалялась, и ей хотелось раствориться. Вокруг опасность, она стала свидетелем насилия, от которого ей теперь не отмыться. Ей хорошо запомнилось разбитое лицо Игоря, на незнакомца она старалась и вовсе не смотреть. Не желала провоцировать и избегала его пытливый взгляд, глядя под ноги, прислушиваясь к шумному дыханию парней и своему быстрому сердцебиению. Страх лизал ей затылок страстно, и Варя с отчаянием понимала, что это и было то самое, чего она боялась весь день: не потерять дружбу с Игорем, но саму жизнь. — Да шастают тут всякие беспризорники, — показательно утирая кровь рукавом пиджака, обрисовал ситуацию Игорь. — Предупредить хотел, чтобы ты, если увидишь его, сразу милицию вызывала, а то ещё до тебя докопается. Марат, не выдержав, готов был вновь броситься на него с кулаками, но вместо этого ему прилетела Варя.