Глава 2

Нервные движения Игоря по дороге из театра были ему приятны. Это придавало Марату уверенность и поднимало чувство собственной важности. Вечер был тихим и почти приветливым, а он крался, как вор, и гадал, хватит ли «ромашечнику» храбрости поцеловать её хотя бы в щёчку, и всякое гадание оканчивалось отрицательным ответом. И это странным было, потому что он ясно видел, что она ждала чего-то решительного, смотрела на своего спутника и ждала, мучительно и долго, а после скрылась в подъезде. Наверное, обиженная, а Марат отчего-то несколько растерянный, что с ней так обошлись. Нападать со спины было для него понятием кривым, потому что душа кривилась и требовала окликнуть «жертву». Марат позволил Игорю сделать несколько быстрых шагов, а после бросил в затылок: — Стоять! Разворачиваться Игорь не стал, и так прекрасно понимая, что именно его настигло. Внутри всё сжалось, стало до безумия обидно, ведь до дома оставалось всего ничего. Он бросил быстрый взгляд на двор, прикидывая, сможет ли теперь вновь сбежать, но несколько опоздал. Марат резко дёрнул его на себя, разворачивая. Заскрипела ткань пиджака, поносить который теперь уже и не хотелось вовсе, разве только чтобы проучить. — Ну и куда мы так торопимся? — Марат сплюнул, высокомерно оценивая своего противника. Он был наготове, в любой момент кулак мог взметнуться вверх и ударить по челюсти. Ноги его твёрдо стояли на земле, и в голове вертелась мысль, что… Ему запомнились её длинные волосы, заплетённые в косы, отчего теперь это казалось дурью, потому что ещё немного и руки снова будут в крови. — Оставь меня в покое. Что ты всё таскаешься за мной? — злясь, закричал Игорь и вскинул руку. Он целился в нос, да не попал и пошатнулся. Отчаянье не привело его к желаемому результату: коротенькую фору для побега. Марат усмехнулся, обходя его по кругу и тем самым загоняя к лавочке. «Экземпляр» ему попался, конечно, интересный, кому расскажи — весь вечер ржать будут. У пацанов подобные истории высоко ценились, особенно у костра, когда запекали картошку в золе. — Познакомиться с тобой ближе хочу, а ты всё убегаешь. Нехорошо так делать, дядя! — и последнее было произнесено с таким презрением, что у Игоря невольно пробежал холодок по спине. Марат бросился на него, желая сразу снести с ног, чтобы выбить себе преимущество. Резво хватая за торс оппонента, он повалил его едва ли не у самой лавочки и уже намеревался придавить коленями грудь, как Игорь решил, что настала пора побороться за свою жизнь. Принимаясь махать руками и ногами без разбора, он превращал избиение в что-то непонятное, создавая больше шума и вынуждая Марата тратить силы на то, чтобы просто не бить «вхолостую». Попытка заломить ему руки окончилась плохо: Игорю удалось всё же ухватиться за край скамейки и подтянуться вверх, тем самым сбрасывая с себя балласт. Двор был для него закрыт, и он решил скрыться в подъезде. Кулаки универсамовца ему не льстили, своя шкура была дороже, отчего он принялся истошно звать Варю. Он знал, что далеко она уйти не успела, обязательно услышит и придёт спасать его, позволяя благородству овладеть собой с головы до пят. Игорь даже готов был бежать к ней навстречу, и ноги его ступили сразу на третью ступеньку, как сильная рука схватила его сзади за шиворот пиджака. Пусть у Марата и звучало в голове её имя, своё дело он знал хорошо, успев угостить несколькими ударами «беглеца». Он слышал её приближающиеся шаги по лестнице и жалел, что за таких вот трусов заступаются. Наверное, женское сердце просто ещё не успело окаменеть как следует, вот и бросалось на помощь. И Варя хорошо ему запомнилась в бледно-желтом свете лампочки, стоящая между ними с порозовевшими щеками и колотящимся сердцем. Марат заметил, что у неё подрагивали руки, но она старательно пыталась скрыть это даже от самой себя. Он сразу понял, что она — девочка мирная и тихая, если только… То, как она обратилась к нему на «вы», едва не выбило у него почву из-под ног, потому что отчего-то это показалось до ужаса нелепым, нереальным, будто из незнакомого ему мира. Марату, наверное, никогда и не попасть в этот мир, в её мир, где есть прекрасные принцессы и храбрые рыцари, потому что приблизиться к себе Варя не позволит. Она ведь точно запретит, он чувствовал это всем сердцем, злясь сильнее и сильнее. Марат не стал бы его избивать при ней. Наверное. Он говорил себе, что просто припугнёт его, просто сделает выпад, как Игорь уже среагировал. Варя ощутила толчок в спину, а после картинка перед глазами смазалась, и под собой она уже ощущала тело незнакомого ей парня. Она слышала шаги, кажется, ей на ухо кто-то выругался матом, но она сделала вид, что ничего не слышала, что её вообще нет. Марат ощущал её сбитое дыхание едва ли не под самой челюстью, и от этого становилось тепло, хорошо, будто внутри растекался шоколад. Он держал её за поясницу, вовремя успев перехватить и задирая сарафан немного вверх. Варя рефлекторно облизала губы, тяжело сглотнула и окончательно решила, что её «Умке» теперь конец, впрочем, как и ей самой. Потому что её что-то раздавило будто, сплющило, и спину жгло предательством в том месте, где её толкнули. Так подло и грязно, трусливо, что она как можно скорее хотела забыть всё это, будто всё это случилось и не с ней вовсе. Она полежит так ещё немного, просто позволь ей полежать так ещё одну маленькую вечность, Марат, а потом уже можешь высказать всё, что успел надумать. От него приятно пахло, а он думал о том, что её волосы щекотали кожу на шее. — Так, значит, ты у меня Варя, да? — собственный голос Марату показался чужим из-за непонятно откуда взявшейся хрипотцы. — Не «у меня», — возразила Варя, не поднимая головы. — Я не ваша и ещё хочу встать. Послушно убирая руки, чтобы она поднялась, Марат заключил, что её язык может быть острее льда. Потому что возражение её было несколько наглым, свободным, будто она была смелой. Правда, ещё пару мгновений Варя продолжила лежать на нём, а её пальцы сжимали ему белую футболку с широкой синей полоской. Отпускать не хотелось, как если бы это могло разрушить всё волшебство, но ведь где-то в кармане лежала смятая «Умка», и ей было жаль, что она так безобразно обошлась с конфетой, и совсем капельку было жаль саму себя. — Не ходи с этим треплом, — просил её Марат серьёзно, стараясь разглядеть на её лице понимание. Варю это несколько застало врасплох, отчего она замерла, руками продолжая упираться ему в грудь. Ей бы окончательно подняться уже и убраться отсюда поскорее, но его тон показался ей встревоженным. Будто ему и в самом деле было до неё дело, и эта «забота» была не забавой. — Я знаю его с детства, Игорь мой друг и он… — она осеклась, не зная, как лучше зарекомендовать сбежавшего «ромашечника». Стыд не позволял ей смотреть Марату в лицо, и она опустила глаза ему куда-то под шею. — Не лезьте, пожалуйста, в наши дела. Чтобы окончательно не рассыпаться от причины падения, Варя поспешно выпрямилась и отошла на шаг назад. Бежать наверх в квартиру она не торопилась, знала, что ей нужно задержаться ещё на капельку, — так подсказывало ей чутьё — отчего ждала, принявшись перебирать пальцами складки на сарафане. Марат поднялся следом, но ближе подходить не стал, не желал загонять её. — Только ты запомни, что в спину тебя толкнул, а после сбежал именно «друг». Который оказался полное фуфло. Где же такие друзья только берутся? — В доме напротив, который прямо через двор, — тихо ответила она, наблюдая за тем, как он поправлял смятую футболку. — Друзья должны помогать друг другу. Слышали, что хороший друг познаётся в беде, ведь так? — последним ей всё же хотелось утешить себя и оправдаться. — Значит, в беде? — переспросил Марат, кривя губы. Варе стало от этого не по себе, и она непроизвольно сделала ещё шаг назад. — А я-то думал, чего он так спрятаться хотел за твоей юбкой. Оказывается, он в беде был! — Потому что вы избивали его, — кивком головы она указала на его костяшки. — Так делать нельзя, и это… избивать невинных людей нельзя и… Спасибо, что поймали меня. Спешно выпалив последнее, она бросилась к лестнице. Внутри скопились противоречивые чувства, и Варе срочно нужно было немного передохнуть, уйти от произошедшего. Она расслышала, как за спиной у неё хмыкнули, но повернуться не решилась. Только поднимаясь по ступенькам второго пролёта лестницы, чуть наклонилась к перилам и бросила быстрый взгляд вниз. — Доброй ночи, Варюш, — и его голос звучал теперь мягко, интонация приласкала её так сильно, что она дёрнулась к стене, прижав руки к груди. Ещё немного и станет собирать сердце прямо со ступенек. Варя ввалилась в квартиру грузно, как большой медведь, и, едва помня себя, поплелась сразу к себе в комнату. Она плюхнулась на кровать, а потом подумала, что хочет укрыться, спрятаться, но вставать не было никаких сил, и единственным выходом стало сунуть голову под подушку. Кажется, приходила мать, но ей плохо это запомнилось, потому что в голове был бред, мысли путались, и она не знала, что происходит. Уже утром она нашла на столе «Евгения Онегина», в котором решила утонуть.

***

Прошло чуть больше недели, а Игорь не объявлялся, чему, признаться, Варя была рада. Она ещё не успела прийти в себя и не была готова даже поговорить с ним по телефону. От матери она узнала, что его родители собирались уехать куда-то, и всем сердцем Варя желала, чтобы и он уехал тоже, чтобы она не встретила его во дворе даже случайно. Потому что на душе остался неприятный осадок, а по вискам продолжали бить слова «хулигана», что он не друг ей вовсе, а… Варя часто прокручивала их детство, проделки и игры, но не могла припомнить, чтобы он вёл себя трусливо. Наверное, потому что и ситуаций таких раньше не было. От этого ей становилось ещё хуже, потому что мир менялся настолько быстро, что она едва поспевала за ним, принимаясь дурно думать о себе. Лариса Сергеевна пару раз ещё пыталась выяснить у дочери, что за кошка пробежала между ней и Игорем, но безуспешно. Варя всеми способами уходила от ответа, старательно делая вид, что занята, и закрывала лицо «Онегиным». — Ну ладно, дело молодое. Ещё успеете помириться, — выдыхала Лариса Сергеевна. Ей часто вспоминалось лицо «хулигана», и порой она находила его привлекательным, а иногда и… Варя не хотелось думать об этом, только всё же совсем немножко мысли её были заняты посторонним, тем, к кому она обращалась на «вы». Теперь ей это казалось глупым, потому что она была уверена, что старше, да и в целом их знакомство казалось ей абсурдным. Может, она и вовсе спит? Нужно только дождаться, когда всё это закончится, она проснётся, и всё будет как прежде, у неё будет друг, а о его подлости она и знать не будет, потому что ничего этого не случалось. К тому же, у Вари были дела поважнее. Она давно мечтала о романе Пушкина, и теперь, получив его в подарок от матери, вовсю готовилась. На носу у неё было выступление во Дворце культуры, и она репетировала письмо Татьяны. Она не могла запомнить некоторые строчки, но ведь это не беда, верно? Зато зачитывала она его так, что у многих бы челюсть отвисла. Варя с детства любила читать стихи, и учителя всегда хвалили её за живость в эмоциях, отчего прощали, что порой она подглядывала в книгу, не помня начало следующей строчки. Вот и теперь она расхаживала по комнате, держа за спиной книгу, и декламировала отрывок, и злилась, злилась, что сбивалась на одном и том же месте. Потому что в голове было совсем другое, ей виделось его лицо, и по спине ползли мурашки, потому что он касался её поясницы, и это было!.. Это было слишком реальным, как если бы он стоял сейчас у неё за спиной, готовый в любой момент поймать её. Варя очень надеялась, что возращение отца из командировки хоть немного изменит ситуацию, но хватило этого всего на пару часов. После её вновь засасывало в тот вечер, где, как ей казалось, у неё что-то украли, вырвали прямо с корнем, и она теперь совсем не умела дышать. Всё думала о другом, гадала, если их встреча могла быть другой, а после ругала себя за безрассудство и вновь брала книгу в руки. Во Дворце культуры всё прошло как будто бы хорошо, пусть она и запнулась всего лишь раз. Организаторы литературного вечера признали, что читала она превосходно, и готовы были закрыть глаза на маленькие погрешности. Только всё это прошло как-то мимо Вари, потому что она до сих пор мучилась от неизвестности, кто друг, а кто враг. Вчера вернулись родители Игоря, и ей страшно было увидеть его среди зрителей, но всё обошлось: «фуфло» не пришло. — Ты не останешься на танцы? — на выходе её догнала одноклассница Вера. — Ну давай же, Варь, оставайся. Наши сказали, что будут все свои, никаких драк. — Может, в следующий раз, — мягко отказывалась она, — дождь ведь собирается. — Ну и скучная же ты! — с улыбкой журила её подруга. — Но в следующий раз ты не отвертишься. Запомни мои слова, Варя, в следующий раз ты не посмеешь отказать. — Посмотрим на твоё поведение, — отшучивалась она, поправляя юбку. Небо меняло цвет, и ей больно было на это смотреть. Потому что скоро польёт дождь, и она непременно будет плакать, потому что будет гроза, потому что очень страшно и… Варя торопилась, погрузившись глубоко в себя и забыв попрощаться с подругой. Ей бы поскорее сесть в автобус, чтобы он увёз её домой, где её ждёт мама. На остановке она нетерпеливо ходила туда-сюда, что-то приговаривала себе под нос, кажется, строчки Татьяны, и ждала привычный уху шум автобуса. Как только он приехал, она чуть не запрыгнула в него, громко выдыхая. Потому что ей причудилось, что воздух уже наполнился запахом дождя, и она не выживет, если проведёт на улице хотя бы ещё минуту. Сев у самого окна, она сложила руки на коленях, автобус тронулся, и Варе почему-то стало темно. — Угадай: кто?