Глава 3

Она ещё долго не выходила у Марата из головы, отчего он стал несколько рассеянным. Он так сильно замечтался о ней, что едва не пропустил сборы, придя в самый последний момент. Это уже было полным зашкваром, и в тот день он дал себе слово, что по возращении домой окончательно во всём разберётся и отведёт Варе то место, которое она заслуживает. На сборах обсуждались какие-то важные дела, он особо сильно не вникал, лишь мельком запомнив имя и лицо мальчишки, что пришёл к ним пришиваться. Марат старательно делал вид, что он вместе с пацанами, пожал руку свежей крови, но по приходе домой всё это смазалось, и он, на удивление, едва мог вспомнить, где был и что делал. «Варя, Варя, Варя», — едва не срывалось у него с языка, потому что ему очень нравилось, как звучит её имя, и эта «р» была очень мягкой, пушистой, совсем не рычащей и не злобной, нежной в противовес «р» из его имени. Пока Марат шёл домой, и на него падал свет уличных фонарей, он всё гонял на языке её имя, гонял и гонял, что чуть мозоль не натёр, — вот, какую власть оно имело над ним. И это было очень странным, незнакомым ему, потому что в его классе, в параллельных классах, да и на дискотеках красивых девчонок было полно, только ни одна ещё так крепко не вбивалась ему в сердце, как Варя. Он много думал о её руках и представлял, как коснётся однажды её длинных пальцев, сожмёт их в своей ладони, пережмёт, раздробит, захрустит ими или же просто прикоснётся, прикоснётся, прикоснётся, когда она наконец позовёт его в свой мир. Темнело, а он думал о её глазах, и ему сразу становилось светлее, лучше, будто было утро, а не вечер вовсе. Марату хотелось хранить её в секрете, чтобы никто другой не знал, что в Казани есть такая его Варя, которая кареглазая и немного трусиха, хоть и остра на язык. Часто думалось ему и о Игоре, о её друге, который прямо костью поперёк горла встал. После случившегося, когда он показал ей его подлинную натуру, Марату хотелось верить, что она оборвёт с ним все связи, перестанет обращать на него внимание, будто он пустое место. Он не хотел, чтобы возле неё ошивался всякий мусор, потому что она была достойна лучшего. Варе нужен был защитник, а не тряпка, и если бы только она позволила, дала ему знак, что он приятен ей, то он стал бы самым счастливым. Совсем капельку Марат и боялся, потому что она была старше, и ему страшно было представить, будто она его отвергнет. Потому что он для неё будет ещё совсем мальчишкой, пусть к нему она, такая вежливая, и обращалась на «вы». Он потому и не появлялся во дворе её дома, хоть его очень туда и тянуло. Хотелось верить, что если они встретятся ещё хотя бы раз, то своего он упускать уж точно не станет. Да, именно так и решил Марат, возвратясь домой, что ему нужна всего лишь одна случайная встреча, чтобы понять для себя, что это его. И снова «Варя, Варя, Варя», почти до потемнения в глазах, как будто заклинание. Может, она приворожила его? Потому что он думал о ней за ужином, и мать в шутку спросила, не влюбился ли он часом: — Лицо такое мечтательное, будто о ней сейчас думаешь, — погладив его по плечу, она встала и прошла на кухню за печеньем к чаю. Марат понял, что крупно вляпался, стиснул зубы и пошёл к себе. Он дал себе срок в семь дней, если не встретит её, то сделает всё, чтобы забыть. Уже невыносимо было не просто представлять её, вспоминать черты её лица, её длинные каштановые волосы, но просто произносить «р». И он встретил её в плохой, ненастный день, когда собирался дождь. Небо хмурилось, ему на душе было паршиво, будто там исцарапали всё, изрисовали непонятными надписями, исписали её именем, причиняя только больше боли. На исходе был седьмой день, а Вари на горизонте не было, и во Дворец культуры Марат пришёл в полном отчаянии, бледный и озлобленный. Потому что не понимал, где возьмёт силы позабыть её, стереть из памяти её чарующее «вы» и губы. Крошечная надежда хранилась на танцы. Он даже пришёл пораньше, чтобы уж точно высмотреть её, найти, встретить. Ходя между колонами в холле у выхода, он наконец заметил её, чуть спешащую и одетую в заячью шкурку, потому что она вновь была труслива. Варя толкнула дверь и скрылась за ней, а он не понимал: зачем и куда она уходила, ведь он же здесь, ждёт её. Не помня себя, он быстро нагнал девчонку, с которой она стояла всего пару секунд назад. — Привет! А Варя вернётся? Куда она ушла? — придавая себе всё возможное очарование, на которое только был способен, Марат по привычке согнул руки в локтях. Конечно, Вера втягивать его в драку не собиралась, но так уж повелось, что он всегда был настороже. — Ну привет, — поздоровалась она и скрестила руки на груди, давая понять, что раскусила его. — Я вас, молодой человек, что-то не припоминаю. Вы кем Варе будете? — Защитник я её, — уверенно ответил Марат, мысленно призывая себя успокоиться. Он понимал, что девушка только дразнила его, испытывала на прочность, оценивающе оглядывая его без всякого стеснения. — Так Варя вернётся? Почему ушла? Ведь танцы скоро начнутся. Вера усмехнулась, искренне поражаясь умению подруги притягивать к себе парней. Марат показался ей довольно настойчивым, но не настырным, вполне приличным, чтобы ему можно было выдать кое-какую информацию. К тому же, она давно говорила Варе, что ей пора думать о дружбе с мальчиками в несколько другом ключе. — На танцах её не будет. Она выступала на литературном вечере от школы, но сразу после домой засобиралась. — Почему? На танцы не ходит, чё ли? — допытывался Марат, прикидывая, далеко ли она уже успела уйти. — Ты пригласи её, может, и пойдёт, — подмигнув ему, с наилучшими намерениями советовала Вера. — Обязательно приглашу, — обещался Марат, срываясь с места и крича последние слова на ходу. Во дворе перед Дворцом культуры собирались пацаны. Стоял шум разговоров, а у него в голове кипела кровь. Он нашёл её сразу, быстро идущую уже почти в самом конце аллеи и вновь поправляющую юбку. Сердце едва не остановилось, он обождал секунду, позволяя миру внутри перевернуться, и приготовился бежать за ней вдогонку. Потому что она была совсем рядом, близко так, пройдя по той же дорожке что и он, мимо одних и тех же деревьев, оставляя после себя жизнь. Дразнилась, как солнце, которое ещё отбивалось от тяжёлых свинцовых туч и кое-где простреливало лучами, и манила к себе, потому что оглянулась. На короткий миг, но всё же оглянулась, будто чувствовала, как нестерпимо он провожал взглядом каждый её шаг, вдалбливался ей в лопатки жадно. Марат не сразу понял, что случилось, почему вдруг остановился. — Шелуха совсем оборзела. Носится, как угорелая, и ничего не замечает вокруг. — Да оставь его, — вступился Зима, — видно, что торопится. Да, Маратик, торопишься куда? А у него ещё продолжало шуметь в голове, и он не мог сориентироваться. Голоса вроде были знакомыми, и, быстро проморгавшись, он увидел перед собой Зиму и Синего, который, собственно, и перехватил его за плечо. — Тороплюсь, — признался Марат, — там это... ждут меня очень. — И чё? Теперь уже, раз ждут, и старшим руки подать некогда? — насупившись, пытался выставить свой авторитет на показ Синий. — Мы, значит, с соседями договариваемся, чтобы сегодня без происшествий прошло всё, а ты? Газуй давай обратно в ДК. — Кто ждёт-то, Маратик? — сплёвывая шелуху от семечек, интересовался Зима. И в голове у него пронеслось сотни сценариев, ведь Варя его уходила всё дальше и дальше, а старшие так и не протянули ему руки, чтобы он пожал и свалил. Будь Зима один, вопрос был бы решён в считанные секунды, но вот с Синим дела так быстро не делались. Последний при любой удобной ситуации любил похвастаться своим статусом, и теперь, когда Марат накосячил, он в него зубами вцепится, и это было видно по его ехидному взгляду. — Девушка ждёт, — признался Марат, — на танцы её пригласить хотел, пока она не ушла. — Так беги, Маратик, приглашай свою даму, — протянул ему руку Зима для пожатия. Оставалось решить ещё всё с Синим, хватка которого так и не ослабла. Марат терпеливо ждал, сжимая челюсти, но подавать виду, что ситуация ему осточертела, не хотел. — Шелуха в последнее время что-то слишком свободной себя чувствовать стала, — недовольно начал Синий, сплёвывая. — Надо будет на сборах поднять этот вопросик, да, Зима? Руку он всё же протянул, да сжал ещё так, что у Марата хрустнули пальцы. — Увидишь Турбо, скажи, чтобы сюда двигал скорее, — наказывал ему Зима вдогонку. — Потерялся он где-то, чё ли? Последнее у Марата совсем вылетело из головы. Он бежал со всех ног в конец аллеи, потому что упустил момент, куда именно свернула Варя. Поднимался ветер, бросая в глаза дорожную пыль неприветливыми волнами. Грудь его высоко вздымалась и опадала от тяжёлого дыхания, и он, казалось, готов был надавать в морду Синему за тот концерт, что он устроил. Солнце совсем скрылось за тёмной завесой, и Варя перестала дразнить его, будто сквозь землю провалившись. Марат уже всерьёз думал бежать к ней домой, ждать её там, как она показалась на остановке. Она запрыгнула в автобус столь юрко, что ему оставалось только удивиться, да сам вот, к сожалению, не успел. Кричал водителю подождать, но проглотил одни лишь выхлопные газы серого цвета. Что дальше делать, он думал не долго. Ведь встретил он её в ДК совершенно случайно, верно? Значит, теперь козыри у него на руках, и Варя совсем не будет против, если он примется ждать её у дома. И ведь совсем не страшно, когда за стеклом автобуса собирается что-то зловещее, готовое политься с неба, а глаза вдруг накрывают тёплые ладони, правда? Варя посчитала это страшным, успев за долю секунды надумать себе всякого. Её сердце разогналось до неприличия, а вся она покрылась коркой, скукожилась. Хотелось завопить во всю глотку, позвать на помощь, потому что она чувствовала странный, пробирающий до костей взгляд в спину, пока шла вниз по аллеи и приказывала себе успокоиться. Руки её сжались на коленях, побелели костяшки, и Варя вдруг осознала, что парализована страхом, не в силах даже что-то прошептать. — Угадай: кто? — раздалось у неё над ухом. Она узнала голос, но успокоиться всё равно не могла. Потому что это была очередная подлость, которую она не ждала от него, очередное падение, а Марата рядом не было, отчего она расшиблась. — Я не стану, не буду, — зашипела она строго, удерживая руки на коленях, чтобы не броситься отдирать от лица его пальцы. — Прекрати сейчас же, Игорь. «Друг» стушевался, но просьбу выполнил, прекрасно понимая, что в последнюю их встречу поступил некрасиво, и теперь у Вари были все основания злиться. Он покусал губы, осмотрел полупустой автобус и принялся за извинения. — Ну прости меня, Варь. Не знаю, что на меня тогда нашло, что я так… — а его голос, полный сожалений, её совсем не тронул. Она продолжала смотреть в окно и тяжело дышать, понемногу приходя в себя. — Они ведь не трогают девчонок, и… я знал, что он ничего не сделает тебе, а вот мне, если не унёс бы ноги, то потом пришлось бы собирать себя по кусочкам. — Считаешь его таким зверем? — вырвалось у неё невольно. Варя тут же пожалела об этом, потому что это давало ему повод продолжить разговор дальше. Первые дни она и вправду боялась встречи с Игорем, потому что в тот вечер оборвалась их дружба, но ей до сих пор было больно. Умом она понимала, что нужно перелистнуть страницу, но сердцу были дороги многие моменты из детства, отчего она истекала кровью, и этот разговор только бередил её раны. — Он набросился на меня просто так ещё перед театром, потом выследил и напал у твоего дома. Что мне оставалось делать? — оправдывался он жалостно, старательно вызывая в ней сострадание. — Но ты ведь не такая, Варь, как они, ты ведь добрая. — Выходит, он для тебя зверь, — заключила она. Только сама Варя с этим не соглашалась. Ей показалось, что её «хулиган» никогда бы не оставил девушку, трусливо сбегая. Она поджала губы, понимая, что сама же резала себя осколками, переворачивая стандарты, чтобы выгородить не друга детства, а другого, того, кто за корявое слово с лёгкостью разобьёт нос. — Думаю, нам будет лучше остановиться прямо сейчас. Я тебя прощаю, но дружить мы больше не можем, — Варя думала, что заплачет, но слёз не было, взгляд её следил за картинкой в небе. — А второй шанс? Варька, я прошу тебя, дай мне второй шанс, — взмолился Игорь, вдруг соскочив со своего места и упав перед ней на колени. Вокруг поползли шепотки о том, какой он хороший, прощения просит, а она считала секунды до последней остановки. Варе были противны подобные сцены на людях, из-за этого она сильно терялась и могла пойти на поводу, но не в этот раз. Для себя она твёрдо решила, что переросла подобные провокации, и готова выйти даже в накрапывающий дождь одна. Игорь увязался следом за ней, всё порываясь взять её за руку. Ему не хотелось терять её из-за такой вот оплошности. На её лице грусть, на глаза всё же наворачивались слёзы, и она позволила себе тихо всхлипнуть. Варя остановилась под подъездной аркой соседних домов, не решаясь идти дальше. Дождь сковывал её, вынуждая переждать и давая тем самым Игорю крошечный шанс попытаться достучаться до неё. — Иди домой, — говорила ему Варя, вырывая у него руку, — я здесь пережду. — Я подожду с тобой, — яро заверил её Игорь. — Ты ведь боишься, я знаю, когда дождь. — Когда гроза, — поправила она, хватаясь за ручку портфеля и второй рукой, чтобы он вновь не вздумал потянуться к её пальцам. Это всё твоя вина, Игорь, что она готова переждать дождь в одиночестве, но только бы ты исчез. Потому что рядом с ним ей больно находиться, его присутствие напоминает о предательстве, а Варе всё же хотелось бы сохранить о их дружбе что-то светлое, а не болезненный толчок в спину. Она отошла к стене, прислонившись к ней, и упрямо не поднимала глаз. Противно, противно, противно! Мне-теперь-противно-быть-рядом-с-тобой-потому-что-я-боюсь-очередной-гадости-в-спину. Тучи закружились в небе, и её тоже мутило-кружило, вот-вот стошнит. Воздух, густо наполненный дождём, свежестью проникал в лёгкие. По рукам у неё мурашки, согреться не помогал даже пиджак, который она надела для выступления. И в момент, когда Варя готова уже была сдаться и расплакаться без стеснения, она услышала его голос, и внутри у неё всё дрогнуло, обомлело. — Шуруй давай домой, — с наглостью на максимуме обратился Марат к «ромашечнику», — чтоб я тебя возле моей Вари не видел больше. «Моей» впилось ей под кожу острым куском железа, и она подняла на него глаза. Он прибежал к ним со стороны остановки, мокрый от дождя, но такой… долгожданный. Она чувствовала его энергетику на расстоянии и понимала, что от этого у неё слабость в коленках. — Варенька, но ведь ты не позволишь, чтобы он снова... — Игорь смолк на полуслове, увидев, как она смотрела на него. Он прекрасно знал этот взгляд, потому что раньше такими большими глазами она смотрела на него, прося защиты. А теперь просила защиту у «хулигана», потому что потеряла к нему доверие. — Так ведь дождь, — тихо возразил Игорь, но всё же делая шаг в стену из дождя, — промокну весь. — Уматывай отсюда, герой, — приказным тоном бросил ему Марат. Поджимая хвост, он поспешил домой, глубоко в душе совершенно не волнуясь о том, что вымокнет до нитки. И она смотрела на него, не отрывая взгляд, изучала его движения. Уголки её губ чуть подрагивали, будто желая растянуться в улыбке, потому что он мокрый, и одежда липла к телу, но руки его казались ей безумно тёплыми. Когда он сделал к ней шаг ближе, она распознала внутри приятное. — Здравствуй, Варюша, — он не удержался, улыбнулся ей. — Вы снова за своё, как настоящий мальчишка. Им нравится присваивать вещи, будто вокруг не люди вовсе, — осуждала она его не всерьёз, немного расслабляясь. Он взглянул на неё исподлобья, вмиг переменившись в лице и убрав мягкость в выражении. Варя не дрогнула, краем глаза успев заметить расслабленность его рук. Она не боялась, пусть вокруг и шумел дождь, и капкан захлопнулся. — Замёрзла? Можно я погрею тебе руки? — и взгляд его всё такой же тёмный, но она полна азарта, потому что в безопасности. — Погрейте, — разрешила она, протягивая ему руки. И ей было хорошо, пусть точно она не знала, почему так. Откуда столько доверия было к незнакомому человеку? Почему позволяла ему много больше, чем другим, и почему хотелось продлить момент? У Марата были холодные руки, влажные от дождя, но ей было на это плевать. Варя смотрела ему в лицо и… — Я бежал к тебе из самого ДК, — растирая ей пальцы, говорил он. — Почему ты ушла? — Потому что боялась, что будет гроза. Когда я была маленькой, началась гроза, и… — Варя тяжело сглотнула, не совсем желая вспоминать. Только его взгляд был очень настойчив, вынуждая её признаться, не таиться. — Я хотела спрятаться под деревом, и уже почти добежала, как в него ударила молния. Было очень страшно, и мама сказала, что слышала мой крик даже в подъезде, когда бежала за мной. Глупо было бежать к дереву, знаю, но оно было ближе, и… Она пережала ему пальцы, прося ничего не говорить. Ей не хотелось, чтобы он смеялся над ней, тем более прошло уже много лет с тех пор. Марат всё понял и даже не усмехнулся, разглядывая линию её челюсти. — Переждёшь со мной дождь? — искренне спрашивал он, понимая, что на танцы они сегодня не пойдут. — Да, я пережду с вами дождь. Он выяснил, что в ДК она читала письмо Татьяны Лариной, а вскоре и ему. Он внимательно слушал её, понимая, что замер весь мир, только бы послушать её голос, потому что нежнее были только её глаза. Варя запнулась на том же месте, что и при выступлении, но ни капельки не смутилась, потянувшись в портфель за книгой. Марат внимательно наблюдал за ней, молчал и любовался её чистотой. Рядом с ней, прислонившись к стене, он стоял и вслушивался в её голос. А у неё восторг по венам, потому что видела, как сильно ему нравилось, и это придавало силы и уверенность. Когда стих дождь, он проводил её до подъезда. Свет внутри ещё не горел, но он ясно видел её лицо, глаза её светились, будто изнутри она вся была наполнена звёздами. Варя не хотела уходить, ждала, что он скажет ей что-то ещё, возможно, своё имя. — Если не будет дождя, и я приглашу тебя на танцы, ты согласишься? — Я с незнакомцами не хожу на танцы, — осадила она его, лукаво улыбаясь, а внутри заиндевелая. Он ведь понял, да? Раскусил, что она хочет узнать его имя, чтобы перестать ему «выкать»? — Марат, «Универсам», — представился он в простых интонациях, без пафоса. — Я буду ждать приглашения, — улыбнувшись, она поспешила к подъезду. И пусть сгущались сумерки, но небо обретало цвет, потому что она услышала успевшее полюбиться: «Доброй ночи, Варюш».