Глава 7. Руки противостоят ему

Иногда, глядя на достижения инженеров, Оби-Ван восхищался тем, чего смогла достичь цивилизация разумных существ на момент его жизни. Республика существовала уже более двадцати тысяч лет. Примерно столько же, как неотъемлемая ее часть, процветал и Орден джедае. Большая часть истории, которую он изучал о тех временах, по понятным причинам, связана с военным делом, но в отрыве от этого, создавалось обманчивое ощущение, что мир всегда был таким, каким видит он его сейчас, хоть когда-то световой меч, по своей сути, и в правду являлся просто саблей, объятой огнем. Возможность связываться с кем-то за тысячи световых лет от тебя или преодолевать эти же расстояния в считаные часы было приятно, но каждое существо в этом мире было благодарнее достижениям медицины, особенно когда они не просто спасали чью-то жизнь, но могли вернуть ее былое качество. Мастер джедай дорожил своим телом, как главным инструментом для боя и лучшим проводником живой Силы, но он знал многих, кто потерял свои конечности или вовсе большую часть себя, за пару недель возвращающихся к своей прежней жизни, будто ничего и не было. Однако, при всех восхищениях, что он испытывал по отношению к киборгам среди него, при виде протезов Энакина, Оби-Ван не мог испытывать что-то помимо отвращения и ненависти. Начнем с того, что хоть они и функционально заменяли ему руки, от них не было никакого смысла, ведь были юноше не нужны, он родился совершенно здоровым со своими полноценными руками, а забрали их у него искусственно в рамках “обучения” Темной Стороне, когда неизвестный Владыка Ситх, имя которого Скайуокер отказывался называть до сих пор, стараясь оградить своего ученика от любых положительных эмоций, что связывали его со свободной жизнью, не придумал ничего иного, как просто ампутировать ребенку обе руки до середины плеча, приказав заменить их дюрасталевыми компонентами. Но Кеноби был бы дураком, если бы наивно предположил, что замена обычных рук на механические ограничивалась лишь фактом этого деяния, учитывая то, как Энакин великолепно обращался со своим оружием, и сколь уверенно он ведет себя в бытовом плане. Он способен ощущать степень сжатия или сам фактор прикосновения к чему-либо, но на этом все заканчивается. Такие понятия, как теплый или горячее, мягкое или твердое, а так же все тому подобное, были не доступны ему так долго, что мужчина сомневался, а помнил ли парень, что это вообще такое. Последствия сенсорной депривации проявлялись в поведении его подопечного в совершенно разных аспектах их совместной жизни, многие из них они успешно смогли преодолеть, но Оби-Ван соврал бы, не признавшись в том, как его сердце на мгновение сжалось, при виде того, как юноша отчаянно трется о то подаренное ему старушкой одеяло, словно желая раствориться в нем или напротив – поглотить его, как будто ему было в новинку, что в этом мире есть вещи, прикасаться к которым было настолько приятно. Еще тяжелее было осознание того, что решение проблемы, которой тот, скорее всего, и не осознает, учитывая, как долго он с ней живет, было быстрым и простым. Обратившись в благотворительный фонд, который существовал за счет помощи Ордена, он мог спокойно попросить для Энакина новые протезы, с которыми ему было бы жить намного приятнее и удобнее, те, которых он был по-настоящему достоин. Тем более, что совсем скоро тому предстояла очередная техническая проверка его кибернетических частей и из этого можно было бы сделать неплохой подарок. И так, беря в руки портативное устройство для голографической связи, Оби-Ван держал у себя в голове четкую мысль о том, что довольно ему откладывать на потом то, что важно для другого.

***

Ослепительная белоснежность кабинета врача предавала этому месту ощущения чего-то космического, впрочем, это было отчасти правдиво, ведь прямо сейчас они находились на одном из верхних этажей огромного небоскреба Республиканского реконструкционного госпиталя, раньше он не замечал за собой подобного, но это место ему даже симпатизирует, несмотря на то, что до конца избавиться от чувства постоянной тревоги так и не смог. Процедура, что предстояла ему, была рутинной и привычной, буквально через пол часа он снова будет дома, а от того откровенно не понимал, чего же Оби-Ван в этот раз решил сопровождать его, и почему всю дорогу сюда вел себя столь нервно. Врач-твилека, с которой Энакин уже мог спокойно общаться на “ты”, как всегда поприветствовала его и попросила занять место на специальном кресле, но не обернулась, будучи слишком занятой, раскладывая что-то на большом покрытом тканью столе, после чего, надев перчатки, принялась за работу в компании медицинского дроида, успевшего подкатить тележку с инструментами. В эти моменты ему всегда больше нравилось смотреть в окно, любуясь видами ночного Корусанта, он не понимал почему именно, но вид внутренностей его протезов всегда казался несколько смущающим, благо большую часть того, что она с ним делала юноша не ощущал, хотя электрические разряды, которые посылались по тяжам в предплечье, дабы проверить скорость и эффективность их сокращения, порою доходили и до живых мышц. Спокойствие рутины было нарушено, когда, выполнив весь объем ежемесячной диагностики, она неожиданно не отпустила его с кратким диагнозом, что все в пределах нормы, а спросила, начать ли ей разворачивать операционную сейчас или он хочет подождать в клинике до завтрашнего утра. Хоть Скайуокер в течении последнего времени и старался работать над своей социальной неловкостью, данный вопрос ввел его в откровенный ступор. Он уже подумал, что врач просто перепутала его со своим другим пациентом, но тут в кабинет как раз вошел Кеноби со странным видом смеси застенчивости и предвкушения. Мужчина бросил короткий взгляд на твилеку, после чего та сразу удалилась к рабочему столу, подготавливать аппараты для протезирования, а сам присел рядом с парнем, зная, что у того много вопросов. - Что все это значит? – стараясь совладать с частым дыханием спросил юноша. – Она сказала, что мои протезы в порядке, зачем мне ставить новые? - Твои протезы – это просто… - мужчина сдержался, понимая, что в таком месте лучше не сквернословить. – Пойми, Энакин, протезы, которые у тебя есть сейчас – это не то, что у тебя должно было быть, как ты и сам мне сказал, их поставили вместо родных рук, дабы ты не смог ощущать прикосновений, - джедай аккуратно положил свою ладонь на его предплечье и продолжил, - твои родные руки я вернуть не в состоянии, но я могу помочь тебе получить протезы намного лучше и удобнее, чем те железяки, которыми ты довольствуешься. И совсем скоро, ты сможешь чувствовать абсолютно все также, как и сейчас. Он перевел руку на оголенное плечо парня с резким контрастом живой плоти. - А если мне вполне хорошо и с тем, что у меня есть? - Ты сам так считаешь? Если ты можешь что-то вытерпеть, это не значит, что ты обязан так делать. - …Это правда, что скоро я смогу осязать каждую вещь полноценно? – робко прошептал Энакин, переводя взгляд с учителя на свои протезы, которые за столько лет уже успели стать, как родные. – Мне и не верится, что такое вообще возможно. - Поверь мне, это так, - радостно усмехнулся Оби-Ван, подбадривая юношу. – Не переживай, все эти операции редко когда длятся дольше получаса, эту ночь мы уже проведем с тобой дома. - Да… здорово… - потеряно бросил парень, чувствуя, что хоть он и рад возможности получить себе новые протезы, подобные настоящим рукам, но змей древнего, уже забытого страха крепко обвил его сердце, с каждой секундой заставляя его стучать все сильнее. “Но все не так плохо, - успокаивал он сам себя. – Это будет всего лишь полчаса.”

***

Писк навороченных приборов, фиксирующих стабильность всех систем его организма, сейчас для Скайуокера был самым громким шумом во Вселенной, каждый раз оглушая до звона в ушах, после чего, даря надежду на долгожданный покой и забвение только для того, чтобы в очередной раз его нарушить. Он старался держать себя максимально стойко и уверенно. Однажды, будучи еще совсем маленьким ребенком, ему удалось выдержать это, и уж тем более, он не может просто взять и ударить в грязь лицом перед своим наставником и лучшим другом, но постепенно чуткие инструменты занимали свои места на операционном столе, к нему уже успели подключить несколько катетеров, а разведенные в стороны руки закреплены в силовых держателях. Ему не было ясно, что именно стало последней каплей – осознание того, что он больше не может двигаться, глубинный страх любых манипуляций с его телом, или просто заботливый интерес врача, все ли с ним в порядке, после того, как она заметила резко возросшие параметры давления в кровяных сосудах и частоты пульса, но он четко ощутил, как по лицу из угла глаза медленно поползла одинокая слеза, а в голове промелькнуло сковывающие дух осознание того, что он боится. - Энакин, что с тобой? – обеспокоенно спросил Оби-Ван, рискнув нарушить безопасную дистанцию между рабочим полем и зоной наблюдателей, взяв парня за руку. – Ты тяжело дышишь. - Я… - парень тяжело сглотнул, стараясь собраться с силами и заставить двигаться мгновенно пересохший язык. – Я в порядке, просто… Слушай, - он резко посмотрел в глаза мужчине глазами напуганными, но цепкими. – Ты не мог бы попросить, чтобы мне дали что-нибудь закусить, пока они это делают? Несколько секунд Кеноби стоял совершенно неподвижно, не очень понимая, о чем именно и зачем просит его юноша, но когда все сложилось в единую картину, ему просто не хотелось в это верить. Сама мысль о том, что подобное может быть реальным где-то в этом мире, пока ни он, ни кто-либо еще из Ордена о подобном и не подозревал, заставляло темнеть в глазах от ужаса уже его самого. Но ему было ясно, что храбрый джедай не имеет права прямо здесь, посреди огромной больницы, просто упасть на колени и начать молить космос, о силах это пережить, он должен быть непоколебимым здесь и сейчас, не для своей чести, но для Энакина. - Тише, не бойся, друг мой, - аккуратно сказал Оби-Ван, ласково проводя рукой по щеке юноши, стирая с его лица слезу и отвлекая от твилеки, которая уже подготавливала кислородную маску. - Эй, все хорошо, посмотри на меня, - как только ему удалось схватить робкий зрительный контакт, он сказал тихо, но твердо. – Больно не будет, я обещаю тебе. Сейчас доктор даст тебе подышать специальным газом, и ты уснешь, а когда проснешься, то будешь в безопасности, в палате, и все закончится. И я буду рядом. - Ты будешь… - Я обещаю, Энакин. Сразу же после этого обещанная маска опустилась на лицо парня, немного испугав его, но он не успел долго сопротивляться, ерзая по столу, через пару минут почувствовав, как в смеси воздуха появилось что-то сладковатое, а спустя еще мгновение его сознание поглотила блаженная пустота. После этого все последующие пол часа совершенно ничего не нарушало работу операционной, за исключением пары раз, когда графин с физраствором для промывки культей слегка подрагивал, создавая рябь на поверхности прозрачной жидкости, а причиной тому было волнение в Силе следившего за операцией джедая, который не понимал, насколько нужно быть толи злобным, толи просто безумным, чтобы проводить маленькому мальчику ампутацию обеих рук без наркоза.

***

Когда ясность сознания к нему вернулась, и первые лучи света попали ему в глаза сквозь слегка приподнятые веки, это было очень похоже на пробуждение от глубокого сна, словно ничего и не было. Первое время, ему было сложно осознать, где именно он находится, и поначалу он перепутал легкий писк медицинских аппаратов с входящим сообщением на коммуникаторе, его господин желает видеть его как можно скорее, если он не поторопится, то попадет в немилость. Но найдя в себе силы открыть глаза, он обнаружил лишь уютную палату в пастельных тонах, а его внимание привлекли невесомые шторы, которые мерно раскачивались на ветру, что нес свежий воздух в комнату с простор ночного Корусанта. Огни вечно живого города сияли тысячами бликов на лице сонного человека, который, наверное, просидел здесь, возле его кровати, почти час, в ожидании, когда его подопечный проснется. - Ну привет, - улыбнулся Оби-Ван, радуясь, что с парнем все хорошо, от сильного перевозбуждения пациента врач решила дать ему больше наркоза, от чего процесс реабилитации несколько затянулся. – Все прошло хорошо, как я и обещал, мы проведем ночь здесь, а в Храм вернемся утром, тебе стоит отдохнуть от всего этого. Хочешь немного воды? - Нет, мне кажется, я скоро снова усну и… - парень инстинктивно потянул руку к своему лицу, с удивлением обнаружил, что чувствует легкую шероховатость недавно постиранного одеяла, которым был прикрыт для тепла. Резко возбудившись, он тут же выдернул из-под него обе свои руки, обнаружив, что это…руки. У него в правду теперь были руки, идеально повторяющие мельчайшие детали человеческой плоти протезы сидели, словно были родными, передавая в мозг мельчайшие ощущения от каждого касания чего-либо, в том числе и самих себя. Такие мягкие и удобные, единственным напоминаем того, что все это лишь имплантаты, были два золотых ободка, под которыми располагалась начинка из проводов и гидравлики, что соединяла механизм с живой плотью, но ему приятно думать, что это были всего лишь два красивых браслета. - Я вижу, тебе они очень понравились, - отметил мужчина его реакцию, после чего продолжил, но с видом, куда более грустным. – Я хотел попросить твоего прощения, опять. Я понимаю, почему ты не хотел говорить мне о таком, я бы и сам не смог, но я… Ах, я просто хотел сделать тебе приятный сюрприз, я и подумать не мог, что… Прости меня… - Все хорошо, правда. Что касается руки, то я даже не знаю, как отблагодарить тебя! – лицо юноши на мгновение омрачилось тяжелыми воспоминаниями. – Слушай, я не очень хочу говорить и даже думать об этом, я понимаю, что, может быть стоит, но я не хочу. Я устал жить прошлым, я устал постоянно чего-то бояться, и это вряд ли последнее чудовище из моего прошлого, но пока меня охраняет отважный рыцарь-джедай, мне ничего не страшно, верно? - Хах, ну конечно, друг мой. Еще около десяти минут они тихо сидели, помогая Энакину заново открыть для себя удивительный мир тактильных ощущений, пока остаточное действие наркоза не сморило его окончательно, и Оби-Ван остался сидеть в палате один, любуясь видом на ночной город и ощущая, как с его души падает очередной камень.